Кровавая луна (СИ)

Из тех базовых знаний, которые у меня были об оборотнях, я знала, что они поклонялись богине луны Селене, и похоронные обряды были способом отправить к ней душу их падших. Их религия по большей части была для меня загадкой, поскольку нас не учили этому в школах, но кое-что я все же знала. Вместе с двоюродной сестрой, которая была одержима правами и свободами дарклингов, я была посвящена во многие ее исследовательские кутежи и, на удивление, была поглощена информацией и сохранила большую ее часть.
  
Несколько оборотней за столом взглянули на меня, но когда я встретилась с ними взглядом, они быстро отвели глаза. На лицах каждого из них была явная боль. Боль, которая могла исходить только от чистого, свежего горя. Я опустила взгляд на стол, когда чувство вины затопило меня. Я знала так же хорошо, как и все в этой комнате, что я была причиной убийства щенков. Они умерли, потому что люди отомстили за мое похищение. Как они могли сидеть здесь и смотреть на меня, не желая снести мне голову с плеч?
— Атлас встречается с Эстель Найтингейл, — сказал Август. Мои глаза расширились. Эстель, матрона клана ведьм Найтингейл и политический соперник Райана Харкера на посту сенатора. — Надеюсь, ему удастся заполучить эмиссаров. Для самой Эстель слишком опасно путешествовать, пока беспорядки не закончатся.
— Значит, мы теперь будем играть в «постель и завтрак для вампиров и ведьм»? — Гарет сплюнул, с отвращением сморщив нос. Сейчас его голос звучал не лучше человеческого. Да, я была почти уверена, что мне совсем не нравится этот парень.
— Следи за своим тоном, Бета, — огрызнулся Август. Его глаза ярко вспыхнули при виде своего секунданта. — Война идет, и это произойдет скоро. Дарклингам нужно забыть о своих разногласиях, потому что на их стороне численность людей, и мы не можем позволить себе междоусобиц.
— Ведьмы никогда раньше не сотрудничали, — возразил Гарет, все еще отказываясь сдаваться. Я подумала, не спорил ли этот парень просто ради того, чтобы услышать собственный голос. Я увидела, как несколько его товарищей по стае закатили глаза, не сказав ни слова в его поддержку.
— Возможно, не с волками, — надменно произнес Фауст. Все головы повернулись, и все взгляды обратились к нему. Он шагнул вперед, расправив плечи, и его карие глаза остановились на Гарете. — Мы уже много лет тесно сотрудничаем с Эстель и ее кланом. Как, по-твоему, мы смогли беспрепятственно проникнуть в дом Харкеров? Твои собственные недостатки не отражают всех нас, Бета.
— Это не имеет значения, — настаивал Гарет, оглядываясь на своего альфу и отвергая Фауста как не более чем незначительную помеху. — Ведьмы по-прежнему остаются дикими картами.
— Хватит, Гарет, — просто сказал Август. Его взгляд был намного жестче, чем тон, и это заставило меня понять, что он был снисходителен к этому человеку. Плечи Гарета согнулись под властью его альфы. — Вы все будете работать с ведьмами и вампирами, как если бы они были членами нашей собственной стаи. Мое слово — закон, и я не потерплю никаких споров по этому вопросу. Атлас, Меррик, Фауст и Сиренити — гости в этом доме, и с ними будут обращаться соответственно.
Я фыркнула и сделала еще глоток воды. Взгляд Августа метнулся ко мне. Его лицо оставалось бесстрастным.
— Что-то забавное? — сухо спросил он.
— Просто забавно слышать, как ты называешь меня гостьей, как будто кто-то действительно в это верит. В прошлый раз, когда я проверяла, гостям разрешалось уходить. Если он остается на месте, как заключенный, и затыкается, как заключенный, то, скорее всего, это не гость.
Все, что я могла представить, были часовые, расставленные вокруг границ Кровавой Луны — не для того, чтобы что-то не пускать, а скорее для того, чтобы не выпускать меня.
— Итак, ты провела несколько недель в реальном мире и вдруг вообразила себя одной из угнетенных. Я правильно вас понял, мисс Харкер? — Август смотрел на меня сверху вниз, бросая вызов.
— Никогда больше называй меня так, — процедила я сквозь зубы. От этого имени мне стало физически плохо. Я хотела бы стереть с лица земли любую связь с этим именем.
— Что это было, мисс Харкер? — снова спросил он, скривив рот в подлой усмешке. По его глазам я видела, как сильно он наслаждался моим раздражением. — Или мне теперь следует называть вас мисс Ноктюрн?
— Можешь для начала называть меня по имени, придурок.
Несколько оборотней зарычали, и я увидела, как Гарет согнул ложку в правой руке, пытаясь сдержать свой гнев. Они, вероятно, не привыкли, чтобы кто-то так разговаривал с их альфой, но мне было насрать. Август не был моим альфой, и я ничего ему не была должна.
— У тебя грязный рот, — сказал Август на удивление спокойно. Он снова отхлебнул пива, не отрывая от меня взгляда. — Мы должны будем найти способ исправить это в ближайшее время.
Гнев захлестнул меня. Гнев и ужас в равной мере. Просто еще один мужчина, который хотел заставить меня заткнуться и сидеть неподвижно, как хорошенькую, безвольную куклу.
— Август, верно? — Спросила я, склонив голову набок.
Желтые глаза альфы загорелись весельем, когда мои губы растянулись в улыбке. Этот взгляд на мгновение опустился на мои губы, и мой желудок сжался. Я чувствовала, что напряжение в комнате вот-вот лопнет.
— Мне похуй на тебя или на эту стаю. Я невероятно сожалею о щенках, которых ты потерял, и беру на себя полную ответственность за то, что с ними случилось. Я проявлю должное уважение к ним и их семьям, если вы позволите, но давай проясним одну вещь. Я не твоя собственность. Я не из твоей стаи, и я тебе, блядь, не пара. Так что не смей скармливать мне свои пустые угрозы, потому что ты меня нисколько не пугаешь.
— Сиренити… — предупредил Меррик, но Август быстро поднял руку, останавливая его прежде, чем он начал.
Август улыбнулся и сказал.
— Все в порядке. Позволь девушке высказывать свое мнение, пока у нее еще хватает наглости.
Я моргнула, глядя на него, медленно откусывая от маслянистой булочки, которую прихватила из хлебницы. Я была чертовски голодна и не позволила ему запугать меня, чтобы я не ела.
— Мы продолжим этот разговор позже, без посторонних глаз…Сиренити.
Я рассмеялась, проглатывая комок в горле.
— Значит, теперь ты разыгрываешь скромника? — Мои глаза блуждали вверх и вниз по его массивному торсу, пытаясь выглядеть невозмутимой. — Ты был с голой задницей, заявляя, что я твоя пара менее двух часов назад, а теперь стесняешься? Ну же, Альфа, скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь.
Хотя он больше не был голым, а скорее был одет в хорошо сидящую черно-серую рубашку, джинсы и ботинки, а его длинные волосы были завязаны на затылке, я все еще могла представить массивное, подтянутое телосложение, которое он скрывал под ними. Я также могла представить… другие вещи, чертовски отчетливо.
— Поверь мне, малышка, нет такой части этого разговора, которую ты хотела бы вести в присутствии посторонних. — Его голос звучал заметно тише, а глаза снова были устремлены на мои губы, содержащие мрачные обещания, которые заставили меня задрожать.
Я внезапно почувствовала сильные, незнакомые вибрации, охватившие меня, и подумала, не почувствовал ли кто-нибудь еще в комнате дискомфорта. У меня пропал аппетит.
Я встала, отодвинув стул назад.
— У меня вдруг пропал аппетит. Думаю, я немного посплю… и побуду в одиночестве. — Я посмотрела на Меррика и Фауста, которые стояли рядом с эркерными окнами в столовой, на них было написано напряжение. — Вы тоже останетесь здесь? — спросила у них. Меррик кивнул, в то время как Фауст не шевельнул ни единым мускулом. Он просто свирепо посмотрел на меня, как обычно.
— Мы будем прямо по коридору, — заверил меня Меррик. Небольшое напряжение покинуло мои плечи, но я постаралась не показать этого.
Когда я смотрела на Меррика, возможно, слишком долго, я услышала низкое рычание, исходящее с другого конца стола. Я встретилась взглядом с Августом, который свирепо смотрел на Меррика, крепко стиснув челюсти и сжав руки в кулаки.