(Не)покорная жена (СИ)
Глава 5. Вишня... Вишневский
– Тише, тише! – выставив руки вперёд, медленно отползала.
На меня с шипением и каким-то странным тарахтением надвигался вороной конь, но страшно было не это, а то, что его глаза полыхали красным, и не просто красным, а в них будто дымка клубилась, вырываясь наружу.
– Врум-врум... ж-ж… – конь подошёл практически впритык, я зажмурила глаза, ожидая удара копытом, но почувствовала прикосновение лошадиного носа к своему лицу. – Врум… ж –ж…
Распахнув глаза, я с удивлением посмотрела на лошадь. Неожиданно в голову пришла невероятная мысль.
– Вишенка? Ты переместилась вместе со мной? – лошадь громко заурчала, подтверждая фантастическую догадку. – Вишенка, солнышко моё! – вскочив на ноги, обняла свою любимицу. – Но как? Как такое могло произойти?! Красавица моя, – обходя вокруг и осматривая лошадь, поглаживала блестящую шёрстку. – Моя… ой, Вишенка, так ты мальчик?
Наобнимавшись и наплакавшись, на полном серьёзе спросила коня, не знает ли он путь домой, на Землю, тот подумал и отрицательно мотнул головой.
– Не знаешь. Вот и я не знаю, – моя бывшая машина переместилась в красавца коня, и какого: высокий, красивый, чёрный как смоль, только вот в глазах плещется магия. Неожиданно он наклонился, предлагая сесть на спину.
– Никогда не сидела верхом, — прошептала я, гладя его спину.
Но понимая, что конь не простой, а магический, не раздумывая, приняла приглашение.
– Мой нежный, ласковый, дорогой, – шептала я, пока конь набирал скорость по просёлочной дороге. И в этот момент мне было без разницы, куда он скачет и где окажусь. Я была счастлива лишь от одной мысли, что в этом чужом мире, освещаемом двумя лунами, я не одна, со мной…
– Вишневский, как тебе имя? Ты будешь моим бальзамом на сердце, – конь вновь громко заурчал, соглашаясь с новой кличкой.
– Свобода, – раскинув руки в стороны, подняла лицо вверх, улыбаясь двум лунам. Магия плавно держала меня на лошадиной спине. Быстрый бег вскоре закончился плачевно, сначала мне показалось, что не хватает воздуха, потом что-то с силой сжало запястья, и наконец я, словно сдёрнутая чьим-то лассо, резко упала со спины Вишневского.
– А-а-а... больно! Что за!..
Откашливаясь и пытаясь подняться, уставилась на возникший в воздухе лист бумаги. Он пылал красным, а красный у нас цвет тревоги.
«Нарушение договора! – гласила надпись. – Удаление от места жительства без разрешения хозяина!..»
Последнее слово было зачёркнуто, а над ним написано «жениха».
– Чего? – потирая горло, встала на ноги. – Меня на самом деле продали Никите, как корову? А кто продавец? Какое право имели? – я уставилась на серебристую луну, будто она что-то могла решить, даже будучи магическим накопителем. – Я не вещь! И замуж без любви не пойду! Что там в договоре о расторжении?
Я схватила висящий в воздух листок и, нервничая, нашла пункт о расторжении. Возможность была, по желанию жениха или по соглашению сторон. Смотри-ка, а «по желанию невесты» не включили пункт.
Значит, желание жениха? Что может заставить Никиту от меня отказаться? Ему нужна не жена, а нянька. Значит, мне необходимо найти себе замену. Но как? Конечно, за деньги. Во-первых, узнать, сколько мой так называемый жених будет платить за работу, а во-вторых, найти женщину на замену, и желательно с опытом воспитания детей.
Вишневский обеспокоенно смотрел то на меня, то на лист бумаги, не понимая, почему я выпала из магического седла. Впервые хозяйка вываливалась из машины. Он был удивлён.
– Прости, Вишня, но придётся возвращаться обратно к «жениху», – последнее слово я произнесла, добавив голосу желчи. – Довезёшь до деревни?
Тот заурчал и вновь наклонился.
– Только не спеши, – попросила коня. – Спешить пока некуда.
Слёзы катились по щекам.
В моём мире остались папа, мама, моя сладкая устроенная жизнь. Перед глазами встал Егор, обнимающий сына и ненавистную Лидочку. Я заплакала, ещё несколько дней назад я не знала об измене, ещё несколько дней назад моё сердце было спокойно и уверено в завтрашнем дне, я любила всей душой, всем сердцем. А сейчас что? Оно плачет и обливается кровью, моё бедное сердечко.
Добравшись до окраины деревни, спешилась. Поглаживая коня по морде, произнесла:
– Прости, Вишневский, но тебе со мной нельзя. Я не знаю, как относятся в этом мире к магическим животным, вдруг и тебя, и меня запишут в нечисть. Гореть на костре не хочу. Можешь ненадолго спрятаться в лесу? – тот обиженно фыркнул. – Не рви душу. Даже если ты выключишь свои огни, – я пальцем показала на глаза, – то и тогда будешь казаться инородным в бедняцком доме. Я что-нибудь придумаю. Сегодня не уверена, но завтра приду в лес, проведаю тебя. Как далеко отпускает меня магический ошейник, разобрались, так что приду. Ты мне веришь?
Вишневский кивнул.
– Люблю тебя, мой моторчик. Не бросил, со мной переместился. Вот бы тот кулон найти, – грустно вздохнула.
Распрощавшись, чуть ли не бегом кинулась к дому, благо было недалеко. В голове появилась мысль: «Только бы все спали и не пришлось объясняться, куда пропала, а то точно в ведьмы запишут».
Скрипнув дверью, сделала шаг вперёд. Вот ведь предательница, когда я выходила, она не скрипела.
Я практически дошла до детской комнаты, как услышала голос за спиной:
– Виктория, ты куда ходила? – зевнув, Никита потянулся.
Вздрогнув, резко повернулась.
– Ох… напугал, – попыталась улыбнуться. – Так в туалет. Куда тут можно ещё пойти. А ты чего так рано встал? Ещё темно.
– Скрип услышал, – ответил он и, развернувшись, скрылся за шторкой.
Выдохнув, тихонько зашла в детскую и легла на пол.
Закрывая глаза, подумала, что долго я так не протяну, на голых досках. С этим нужно что-то делать.
Утро же не принесло ничего хорошего. Знала бы, ещё немного поспала.
Чувствительный толчок в бок заставил охнуть, я резко села.
Глава 6. Интересная книга
– Вика, прости, – заспанно произнесла Леночка, пытаясь подняться. – Я не заметила тебя, запнулась, упала.
– Ничего страшного, – прошептала, потирая пострадавший бок.
Поднявшись, потянулась, глянула на потолок, тихо застонала и, отбросив мысли о нищете, отправилась в туалет и умываться.
– Где ваш отец? – спросила у бодрых детей, открывая крышку кастрюли. – Пусто, – протянула я, осматривая кухню, хотелось кофе, мягкий батон со сливочным маслом и тоненьким кусочком сыра.
– Папа, как рассвело, на работу ушёл, – пояснил Андрей. – Крупа на полке, за водой я сходил. Чая только мало осталось, на раз заварить.
– А соль или сахар? – поискала на полках.
– Соль на днях закончилась, а сахар у нас редко бывает, по праздникам папа маленький кусочек приносит.
– О чём он только думал? Няньку кормить надо, а то бедняжка ноги протянет. Нашел бесплатную рабочую силу, – бурчала себе под нос, а желудок вторил мне. – На такую диету я не соглашалась, пустая каша на воде, без соли и сахара.
Соглашалась или нет, но готовить пришлось. Пшённая каша была подана на стол, дети с постными лицами поели. Я, поковырявшись и успешно запихнув в себя несколько ложек, отодвинула тарелку, доем позже. Хотя ещё дня два-три на такой диете, и привередничать не буду.
По большому счёту, делать было нечего по дому. Помыв в тазу посуду, смахнула пыль с печки, подмела пол, помыла и решила перебрать вещи.
Дети от скуки увязались за мной. Сначала хотели пойти во дворе поиграть, было у них несколько деревянных игрушек, сделанных отцом, но узнав, что я хочу проверить своё приданое, с радостью побежали со мной.
Мне и не жалко. В тюках находилась одежда, несколько юбок, блузок, кофта, пальто осеннее, шапка, шарф, постельное бельё, ночные рубашки две штуки, колготы, обувь летняя и осенняя.
Отдельно лежали книги.