Двадцать два несчастья 13

Венера вцепилась мне в плечо.
— Никуда они не пойдут, — сплюнул старший. — Девки будут твою вину отрабатывать, а этих, — он кивнул на Наиля с Елисеем, — порежем.
— Витька нам брат! — рыкнул здоровый парень в распахнутой куртке. — Если ты его бабу отбил, тебе и отвечать!
— Да не отбивал я… — раздраженно начал отвечать я, как вдруг осознал, что не слышу сам себя.
Не только себя. Матерый что-то говорил, но я лишь видел, как кривится его рот, выплевывая грязные оскорбления. Пропал и скрип снега под их сапогами.
  
Будто весь лес разом замолчал.
Мороз стал крепче, у меня сразу заломило зубы, а дыхание пошло изо рта такими густыми клубами, что я на секунду перестал видеть Витька и его корешей.
И тут звук вернулся.
— Э, мужики… — выдохнул здоровяк, обернувшись. — Гля…
За их спинами между стволами стояли высокие темные люди… нет, не люди, скорее, кто-то, кто пытался быть похожим на людей. У них не было лиц. Да и посчитать их я не мог: то выходило трое, то весь лес до самой рощи оказывался ими заполнен. Они не шли к нам. Просто делались ближе, и снег под ними не скрипел. От них тянуло темным паром, который шел ровными полосами и не поднимался, а стелился по сугробам и заходил в свет фар.
Венера тихо застонала, а Елисей вцепился в ее плечо, оттеснил ее себе за спину и застучал зубами.
Я же, как ни силился, как ни фокусировался, не мог заставить Систему их распознать.
— Хозяева… — просипел кто-то из пятерых. — Мужики, это же хозяева рощи!
Низенький с синими перстнями попятился, зацепился за сугроб и сел в снег. Здоровый в куртке заорал матом, путая слова, а матерый зэчара стал часто крестить себя левой рукой, не выпуская ножа из правой.
— Духи… — выдохнула Венера.
Наиль же прошептал что-то во славу Аллаха.
Я пытался найти объяснение происходящему. Что это? Гипоксия, коллективное внушение или отравление угарным газом? Ничего не подходило, потому что мы были в лесу на свежем воздухе, я видел отчетливо темные фигуры, и Наиль, Венера и Елисей тоже.
Одна из фигур подняла руку. Просто подняла, ничего больше, но вершины сосен качнулись все разом, и на нас тяжелыми лепешками и мелкой пылью сверху пошел снег. Хотя ветра не было вовсе. Где-то хрипло каркнул ворон, заставив всех вздрогнуть.
— Пресвятая Богородица, смилуйся… — забормотал тот, что сидел в сугробе.
Дольше всех держался Витек. Он не крестился и в снег не садился, а только смотрел на лес, приоткрыв рот, и я успел решить, что вот сейчас они развернутся и побегут к своей машине.
Не побежали.
— А-а-а, вот оно чего! — заорал Витек, и его аж перекосило. — Это он, гад! Это он нам глаза отводит, доктор хренов! Он же колдун, вы что, не слыхали⁈ Райку мою приворожил, Борьку… Гипнотизер! Все Морки знают!
— Витек, ты че, какой колдун… — неуверенно возразил здоровый.
— Такой! — заорал распаливший себя праведным гневом Витек, после чего шагнул ко мне и ткнул пальцем в лицо. — Ты, доктор, кончай нам тут кино показывать! Хорек, вставай, хватит зад морозить!
Хорек поднялся и, отряхивая штаны, посмотрел на лес. Темные фигуры стояли между стволами и не двигались… а потом и вовсе начали растворяться в воздухе.
— Точно! — возликовал Витек. — Говорил же, морок на нас навел, урод!
И тут их первый испуг обернулся умноженной злостью, потому что бояться доктора-колдуна им было как-то западло и теперь его следовало наказать.
— Харэ базлать! — распорядился матерый уже спокойно. — Делаем дело. Девка в машине заперлась, небось уже звонит кому-нибудь.
— Не берет тут связь, — гоготнул Витек. — Пусть обломится сучка!
— Елисей! — сказал я, не оборачиваясь. — Тоже звони Япару и участковому. Короче, кому успеешь.
— Уже пробовал… — мрачно отозвался Елисей.
— Куда он звонить будет, дурилка, — засмеялся Хорек. — Тут связи нет, га-га-га!
У двоих щелкнули выкидные ножи, а пятый вытащил короткую монтировку и перехватил ее поудобнее.
Откуда-то изнутри я точно знал, что из этой передряги мне целым не выйти, уж больно уверенно нападавшие двигались и держали оружие. Самбо против пятерых, да еще с ножами и монтировкой, не пляшет, особенно на открытом пространстве. А эти, похоже, пришли убивать.
Мое сердце пропустило удар, и у меня перед глазами развернулась плашка.
Внимание! Зафиксирована прямая угроза жизни носителя. 
Противников: 5. Вооруженных: 3. Готовность к применению насилия: 99,44%.
Вероятность тяжкого вреда здоровью носителя при пассивном поведении: 99,12%.
Вероятность смертельного исхода: 96,62%.
Прогноз продолжительности жизни: 1–4 минуты.
Сердце ускорилось и понеслось в галоп.
— Щас я тебя порежу, жиртрест, — сказал мне Хорек.
С этими словами он, посмеиваясь, начал сближение. Витек, матерый зэчара и остальные занялись Елисеем и Наилем.
Я не успел ни удивиться, ни испугаться.
Мир мигнул, и воздух стал тягучим, сердце замерло, а дыхание остановилось.
Аварийная расконсервация резерва! 
Функциональность Системы повышена до 15%.
Разблокирован боевой модуль контактного противодействия 1-го уровня! 
Доступно:
— форсаж скорости и мышечной силы носителя на 50%;
— приоритизация угроз в поле зрения;
— доступ к закрепленным двигательным паттернам носителя;
— анатомическая разметка противника;
— подавление болевой реакции.
Ограничение 1-го уровня: собственные двигательные паттерны не формируются.
Расчетное время работы модуля: 68 секунд.
Хорек шел ко мне очень медленно, и я видел, что вес у него на правой ноге, а нож он держит обратным хватом, низко, но слишком далеко отвел локоть и открыл кисть.
Над ним развернулась разметка с подсвеченными ключицей, локтевым суставом и малоберцовым нервом под коленом. Тело мое при этом стало легким, но в то же время чужим, словно модуль забрал управление им на себя. От меня требовалось только выбрать противника.
«Хорек», — подумал я и в то же мгновение перехватил его кисть с ножом, вывернул наружу и дожал. В запястье ощутимо хрустнуло. Хорек вскрикнул и невольно присел, выворачиваясь вслед за рукой. Пальцы его разжались, и нож остался у меня. Я бросил его в сугроб.
Здоровый парень в куртке, который бил Наиля, успел развернуться, оценить обстановку и прийти Хорьку на выручку. Он резко ударил, но я спокойно ушел с линии, и его кулак прошел мимо моего уха. Потом я перехватил его руку и резко дожал локоть против сгиба. Сустав глухо щелкнул, и здоровяк очень тонко завизжал, совсем не по-мужски.
Матерый зэчара оказался опытнее. Он не бросился, а стал медленно обходить меня по кругу, выставив нож вперед и держа дистанцию. Разметка легла и на него, только теперь красным вспыхнула отдельная строка.
Зона запрета. Риск летального исхода: высокий. 
Рука сама шла ему в горло, и я ее увел. Не потому, что пожалел, а потому, что видел под кожей все, что там лежит, и знал, чем это кончится для нас обоих. Нож он все же успел пустить в дело: лезвие прошло по моему предплечью и с сухим треском распороло рукав пуховика, из которого сразу полез пух.
Вместо горла я взял его за плечо, развернул и коротко ударил носком ботинка снаружи под колено, по подсвеченной точке у головки малоберцовой кости. Нога у него подломилась. Падая, он выпустил нож и ткнулся лицом в снег.
  
— Витек, он же не человек! — заорал сидящий Хорек, придерживая руку. — Беги!
Но тот не побежал. Он тяжело и уверенно пошел на меня, растопырив руки, и я его встретил.
От Витька разило спиртным, и реакция у него плыла. Я убрал его руку, шагнул в сторону и уложил его на живот, зажав кисть. Витек дернулся, и я услышал, как в плече у него щелкнуло. Он завыл.