Двадцать два несчастья 13
Двадцать два несчастья — 13
Глава 1
— О как! — Я чуть не схватился за голову. Ну и новости!
Нет, я, конечно, помнил по рассказам Наиля и тети Нины, что после Нового года сюда собирается приехать Диана Шарипова, операционная сестра хирургического отделения Казанской городской больницы, с которой у меня зарождались отношения до тех пор, пока она не пошла в гости к моему недоброжелателю Рамилю Зарипову… Но чтобы прям сегодня? Сейчас?
Признаться, я был в замешательстве.
Затем, слегка переварив такую новость, посмотрел на всю шеренгу дамочек, которые с проницательным видом рассматривали меня, чутко отслеживая малейшую эмоцию.
Лицо я сделал кирпичом, так, на всякий случай.
Передо мной выстроилась вся моя личная служба безопасности: тетя Нина, Алена Петровна, Тайра Терентьевна и добровольно присоединившиеся к ним, пусть и временно, Вера Андреевна, Танюха и Элен. И все они умирали от любопытства.
— И где она? — спросил я. — Вы ее на этом этаже заселили?
— Да она же только приехала, из Морков позвонила, чтобы ее встретили.
— Угу, — задумчиво сказал я. — И кого вы послали встречать?
— Прохора Евграфовича, — с готовностью доложила тетя Нина, которая считала себя здесь главной.
— Почему его? — удивился я. — Что, Наиля нельзя было отправить?
— Наиль с Япаром уехали куда-то еще часа два назад, — снова ответила тетя Нина, — и до сих пор так и не вернулись. И даже не сказали куда. Я спрашивала, но Япар отмахнулся, вы же сами знаете, какой он.
Она неодобрительно поджала губы. Да, Япар имел свое собственное мнение по каждому поводу, особенно насчет таких, как тетя Нина, Алена Петровна, Тайра Терентьевна, Вера Андреевна, Танюха и Элен. И даже Ева. Жаловал он женщин лишь до определенных пределов. Тетя Нина боролась с ним по-всякому: от прямых стычек до совсем уж партизанских методов, а когда не получалось, в ход шел подкуп в виде пирогов и булочек и даже шантаж (Япар, как оказалось, очень любил вареники с картошкой и мясом, и тетя Нина пыталась приручить его хоть так), — но все было тщетно. Поэтому я не удивился.
— А давно Прохор Евграфович за ней уехал?
— Да вот буквально минут пять назад, — пожала плечами Элен.
— Ну хорошо, время у нас еще есть.
— Что, душа трепещет? — хитро прищурилась тетя Нина, помнившая наши с Дианой отношения по казанской больнице номер девять.
— Да нет, все нормально.
Я не успел до конца ответить, как тетя Нина ехидно сказала:
— Вот сейчас начнется.
— Что начнется?
— Да как вспомню, что Дианка вытворяла и как… это… вы разошлись. Думаю, Джимми, она сюда неспроста приехала. Как там народная мудрость гласит: «все равно Диану брошу, потому что я хороший», да?
Я с демонстративно равнодушным видом пожал плечами, а потом сказал, глядя в упор на дам:
— Как бы там ни было, из санатория я скоро уеду. Причин тому три. Первая — аспирантура, Москва, дела: здесь меня ничто не держит. Вторая — что бы Диана себе ни нафантазировала, между нами все кончено, и кончено давно. И третья: какой бы у нее ни был характер, операционная сестра она первоклассная. Если уж решила променять Казань на Морки, такого специалиста надо держать обеими руками — и в санатории, и в больнице. Здесь она не пропадет. А женихов у нас хватает, взять хоть того же Япара, — улыбнулся я.
— Да нет, гусь и… гагарочка — это хреновая парочка, так что не получится, — хмыкнула тетя Нина. — Вот стала бы она Дианой Епиходовой — совсем другое дело.
— В общем, я у себя, — отрезал я, потому что от их подозрений у меня вконец испортилось настроение. — Диана приедет — накормить, напоить, разместить на проживание. Показать санаторий, развлекать. Я поработаю. Самарцев появится — пусть срочно дует ко мне. И когда Терновский вернется — передайте ему тоже. Меня не отвлекать, если ничего серьезного. Серьезное — это цунами, пожар или землетрясение. Остальное подождет. Мне нужно срочно сделать для Райки лекарство.
Дамы заахали, но я уже их не слушал и отправился к себе.
Разложив на столе справочники по аналитической химии и фармакологии, я придвинул к себе пузырек с остатками порошка — того самого, что завтра к вечеру предстояло дать Райке, — и всмотрелся в него, представив в голове Райку Богачеву.
Сработает?
Талант «Природа веществ», добравшийся до второго уровня, теперь считывал не только природу вещества, но и дозу под конкретного человека.
Над пузырьком развернулась плашка. Сработало!
«Вазорелаксин-Икс»: расчет индивидуальной дозы.
Объект: масса тела 52 кг, сниженный печеночный клиренс, биологический возраст 52 года, длительный алкогольный анамнез.
Безопасная курсовая доза: до 350 мг.
Верхний разовый предел: 120 мг; сверх него вероятны гепатотоксическая и вазомоторная реакции.
Дробление курса и график наблюдения — вне текущего уровня таланта.
Я переписал цифры на чистый лист. Предел Система обозначила, а вот как размазать его по дням, чтобы непроверенный препарат не подкосил живого человека, одной арифметикой не решить. Тут нужна была вторая голова, причем толковая; и я рассчитывал на Самарцева.
Только-только я закончил, как кто-то поскребся в дверь.
— Открыто! — сдерживая недовольство, крикнул я, потому что новые двери прилегали плотно и слышимость была плохая.
В комнату вошел Елисей. Вид у него был одновременно торжественный и таинственный. Не успел я удивиться, как он придержал дверь, и за его спиной показалась… Венера.
— Что случилось? — спросил я Елисея и приветливо кивнул девушке. — Ну, присаживайтесь, раз пришли. Только у меня времени мало, так что учитывайте это.
Я махнул рукой на кровать, потому что в комнате стоял пока один-единственный стул, занятый мной самим. Елисей и Венера сели рядышком, и, к моему удивлению, Венера взяла его за руку.
— О как! — во второй раз за последние пару минут удивленно сказал я. Нет, я, конечно, видел, что у них появилась симпатия, но что все развивается так быстро — даже не думал.
Венера смущенно улыбнулась, а вот Елисей вспыхнул до самых корней волос.
— О чем же вы хотели поговорить? — спросил я и, видя, что Елисей мнется, решил чуть помочь: — Ну как тебе тут, Елисей?
— Замечательно! — чуть заикаясь, ответил он, и глаза его пылали энтузиазмом.
— Не жалеешь, что приехал? — спросил я, зная ответ, но мне хотелось услышать это от него самого.
— Да ты что! Ты что! — воскликнул он, чуть не подпрыгивая на кровати. — Ты понимаешь, я же думал, что у меня уже все, что жизнь закончена и впереди ничего нет, — а здесь, оказывается, столько всего интересного! Один только дом престарелых чего стоит!
Глаза его подернулись поволокой, и он, мотнув головой, сказал:
— А ты видел, как они вокруг меня кружили, когда объявили елочкой? Какие у них были лица!
Он задумался, замечтался, и я понял, что та сцена произвела на бывшего аспиранта огромное впечатление.
Повисла пауза.
— Сережа, — вдруг прервал молчание Елисей, — во-первых, я хотел тебя поблагодарить. А во-вторых, ты говорил, что хочешь, чтобы я работал в райбольнице. Праздники закончатся — и мне надо будет идти устраиваться. Правильно?
— Правильно, — кивнул я. — Только не помню, чтобы говорил тебе про сроки.
Елисей и Венера переглянулись. Она кивнула, и Ротонос вздохнул:
— Ты вскользь упоминал, но подробнее мне объяснила Александра Ивановна, — сказал он.
— Ага, понятно. И что не так?
— Все так, но…
Он опять замялся, посмотрел на Венеру, которая снова ободряюще ему кивнула.
— В общем, слушай… А можно ли попросить тебя или Бориса Альбертовича… — Он опять густо покраснел. — Я знаю, что это неудобно. Знаю, что и Мария Сергеевна берет меня к себе соискателем, и я уже и так им должен, и тебе должен, но… вот, спросить только…