Редкий дар (ЛП)

Сейчас для меня это очевидно, а тогда я просто дернулась, услышав за спиной голос Мелисанды Шахризай.
— Федра?
Жослен сомкнул пальцы на рукоятках кинжалов. Я подняла глаза, чувствуя, как ее оклик словно тянет за шнурок на моей шее. На лбу Мелисанды пролегла обеспокоенная морщинка.
— Что случилось? Почему ты здесь?
От ее сочувствия в голове вновь замелькали страшные картины из особняка Делоне и к глазам подступили непрошеные слезы.
  
— Делоне убит, — выдохнула я. Попыталась произнести хоть что-нибудь связное, но язык не слушался. Этого и не требовалось — в ее взгляде я увидела проблеск понимания. — Алкуин. Все домочадцы.
— Что?
Я много в чем сомневалась и сомневаюсь. Даже сейчас, до сих пор. Но совершенно уверена, что та новость застала Мелисанду Шахризай врасплох. Среди ее отработанных безупречных имитаций не было маски изумления — его она обычно скрывала как неподобающую слабость, да и мало что могло ее удивить. Так вот, я своими ушами услышала, как совершеннейший музыкальный инструмент — ее голос — на этом единственном слове сфальшивил, сорвавшись чуть не на визг. Даже Жослен это уловил и отпустил рукоятки своих кинжалов.
Но что именно ее так удивило — отдельный вопрос.
Когда она, слегка побледнев, снова заговорила, обычный гармоничный тон к ней вернулся.
— Вы ищете королевских гвардейцев?
— Нет, — брякнул Жослен одновременно со мной, только я ответила «Да».
Даже этот кошмар неспособен был настолько лишить меня разума, чтобы слепо довериться Мелисанде Шахризай.
Я досадливо смахнула с глаз слезы, не обращая внимания на стоявшего рядом кассилианца, и более твердо повторила:
— Да, мы ищем гвардейцев. Вы, случайно, не знаете, где они расквартированы?
— Давай сделаем лучше. — Мелисанда повернулась к слуге в ливрее Шахризаев, дожидавшемуся в нескольких шагах позади нее. — Приведи капитана королевской гвардии в мои покои. Капитана, не меньше, понял? Скажи в казарме, что это срочно. — Лакей поклонился и целеустремленно зашагал прочь. Мелисанда вновь повернулась к нам. — Идемте со мной, — нежно позвала она. — Солдаты явятся через пару минут.
Прежде я никогда не видела дворцовых покоев Шахризаев. Помню, они поразили роскошью, но детали стерлись из памяти. В ожидании прихода капитана мы присели за длинный мраморный стол в зале.
— Выпейте. — Мелисанда сама наполнила две рюмки и протянула и мне, и кассилианцу. — Оба, — добавила она, заметив колебание Жослена. — Вам пойдет на пользу.
Я залпом проглотила наливку. Крепкая и медвяная, с легким послевкусием чабреца и нотками еще какой-то пряности. Она слегка смягчила мое напряжение. Жослен закашлялся, когда жидкость обожгла ему горло, и слегка порозовел, что очень его украсило. Не спрашивая, Мелисанда вновь наполнила мою рюмку, но когда потянулась ко второй, кассилианец покачал головой.
— А можно чаю? — тихо попросил он.
— Конечно. — Она подошла к двери, подозвала служанку, что-то тихо ей поручила, снова села за стол и уставилась на меня. — Милая, не хочешь рассказать, что именно произошло?
— Нет. — Меня начало трясти, и я обеими руками схватилась за рюмку. — Миледи, я не знаю, что там произошло. Мы с Жосленом… мы были у туарье, договаривались об окончании моего туара. — Мысли стремительно прокручивались в голове, пока я отчаянно импровизировала — даже зрение, казалось, поплыло. — Мне нужно было одобрить новый эскиз, потому что мастер Тильхард решил изменить флерон. Это продолжалось… не знаю, как долго.
— Около часа, — вставил Жослен, подыгрывая мне. Он слегка запинался, но это можно было списать на потрясение, а не на непривычку ко лжи. — Может, чуть дольше. — Служанка принесла чай, и он, поблагодарив ее, глотнул. — Когда мы вернулись в особняк… — Его рука задрожала, и чай пролился на блюдце. Он поставил чашку, подождал, пока руки успокоились, снова взял ее, отпил большой глоток и мрачно продолжил: — По всему дому остались следы борьбы. И никто не выжил, чтобы рассказать нам хоть что-нибудь.
— О, Анафиэль, — прошептала Мелисанда. Глянула на дверь, как я подумала, высматривая гвардейца. Я тоже покосилась в ту сторону, но там никого не оказалось.
Внезапно что-то грохнуло по столу: Жослен повалился на мраморную столешницу. Чашка перевернулась, и горячая жидкость лужицей натекла под закованную в железо обмякшую руку. При взгляде на него и у меня закружилась голова, а его безмятежное в забвении лицо вдруг расплылось перед глазами.
— Нет… — выдохнула я. И оттолкнула рюмку, с нарастающим ужасом глядя на Мелисанду. — О нет. Нет.
— Мне жаль, Федра. — Она выглядела сдержанной и спокойной. — Клянусь, я не отдавала приказа убить Делоне. Это было не мое решение.
— Но вы все знали. — По коже поползли мурашки. — Вы использовали меня. Ах, Элуа, я сказала вам, сама сказала! Посланник Русса!
— Нет. Мне и без тебя уже донесли, что Делоне ждет вестей от адмирала. — С леденящей душу аккуратностью Мелисанда подняла перевернутую Жосленом чашку и аккуратно водрузила ее на блюдце.
— Тогда почему? — прошептала я. — Почему вы рассказали мне о принце Роланде, если уже все знали? Я думала, вы хотели, чтобы я для вас разведала о клятве Делоне.
Она улыбнулась и заправила выбившуюся прядь моих волос мне за ухо.
— Ты о том, как Анафиэль поклялся всеми средствами защищать жизнь Исандры де ла Курсель и ее право на престол? Ох, глупышка, это мне сто лет как известно. Мой второй муж был закадычным другом короля и ужасным сплетником. Правда, недостаточно умным, чтобы понять, что Делоне всерьез намерен сдержать обещание, но, опять же, из горстки осведомленных мало кто в это верил. Нет, я хотела от тебя узнать, что он сейчас задумал. Зачем ему понадобился Квинтилий Русс, и как это связано с Хозяином Проливов?
— Но почему… почему вы использовали меня? — Было сложно держать голову ровно. Что бы Мелисанда не подсыпала в чай Жослену, этот же дурман был и в наливке, только мне досталось поменьше.
— Разве, когда дело касается тебя, мне нужны особые причины? — По-прежнему улыбаясь, Мелисанда провела кончиком пальца по моей левой брови, над глазом с алым пятнышком. Ужас, испытываемый мною, несравнимо возрос в те секунды: ее прикосновение воздействовало на меня с прежней силой. — Что же, в данном случае сыграло роль, что ты ученица Делоне. Видишь ли, добыча информации похожа на фазанью охоту: когда егеря, чтобы вспугнуть птиц, колотят по кустам. Я хотела посмотреть, кто из лордов де Морбана вздрогнет, услышав твое имя. И по этому признаку определила, что именно граф де Брижу приютил гонца с письмом к твоему господину, Федра но Делоне.
Зажженная ее прикосновением, предательская кровь огнем бежала по жилам. Я боролась с тягой к Мелисанде, с ее плачущей удавкой на моей шее и пыталась сложить кусочки мозаики в единую картину. Чьи же люди в таком случае убили Делоне? Мелисанды? Но она не командовала армией — Шахризаи обладали деньгами и могуществом, но не солдатами, за исключением небольшой личной гвардии, а нападавших было много. «Алкуин смог бы разобраться, — подумала я, — смог бы сложить воедино разрозненные части этой кошмарной головоломки». Вскипевшие слезы жгли меня так же, как и неодолимое влечение к мучительнице. Уцепившись за мысль об Алкуине, я сумела проследить нить узора.
— Д’Эгльмор.
В темно-синих глазах Мелисанды зажглась искорка: похоже, она гордилась тем, что я сумела догадаться.
— Анафиэль хорошо тебя обучил, — удовлетворенно кивнула она. — Жаль, что Исидор не присутствовал там лично. У него хватило бы ума не убивать твоего хозяина, не узнав, что и как он собирался сделать. Я бы не стала поручать такую работу солдатам с их примитивным мышлением. Ты сама теперь убедилась, что большинство камаэлитов и вправду думают своими мечами.
  
— Но не д’Эгльмор.
— О нет. — Встав, она подошла к двери и отдала приказ, который я не услышала. Я уже поняла, что никакого капитана королевской гвардии не предвидится. Мелисанда вернулась и встала позади меня, положив руки мне на плечи. — Нет, Исидор д’Эгльмор не из тех, кто думает только своим клинком. Он три года воспитывался в Кушете, ты знала? В Доме Шахризаев.