Вадбольский 4 (СИ)
На выезде из города за нами увязались два автомобиля. Задумка нехитрая: убраться из города с его полицией и жандармами, да и вообще подальше от глазастого народу, а там на просёлочной догнать…
— Лучше бы передумали, — пробормотал я. — Я не овечка, как вам пообещали, очень даже не овечка…
Сюзанна обеспокоилась, когда я взял снайперскую винтовку, проверил, заряжена ли, всё в порядке, эта пуля должна была разнести мой череп, такая и каменную стену пробьёт, барон Белюстин принимает меня всерьёз, но что-то поздно зауважал, поздно…
— Ты можешь повести автомобиль? — спросил я на всякий случай.
Она картинно вскинула брови.
— Конечно!
Я пробормотал ошалело:
— Прости, это я так спросил, чтобы тебя уесть. В самом деле можешь?
— Я суфражистка, — ответила она заносчиво. — Умею стрелять, драться, ездить на коне… Мы всё делаем, чтобы не уступать тупым мужланам!
— Здорово, — сказал я всё ещё в сомнении. — Можешь заменить меня на пять минут?
Она сказала с некоторым колебанием:
— Не думаю, что это сложно…
Я передал ей руль, снизив скорость, сам перебрался на заднее сиденье. Сюзанна, оказавшись на моём месте, прибавила скорость, я вздохнул с облегчением, приготовился, открыл окно и, высунувшись с винтовкой в руках, выстрелил.
Автомобиль преследователей резко свернул, его подбросило, понесло, как ветром пустую коробку из-под обуви. Я торопливо перезарядил, снова выстрелил уже во второй авто. Аугментация не подвела, вторая пуля тоже попала в водителя.
Машина некоторое время мчалась по прямой, на повороте её подбросило, перевернуло трижды.
— Стой! — закричал я страшным голосом.
Сюзанна в испуге нажала на тормоз, я торопливо распахнул дверцу, и вывалился на снег, винтовка осталась в салоне, но сейчас она мне будет только помехой.
Из первого автомобиля, застывшего в снегу кверху колесами, выбрался только один, весь в крови, я издали пустил ему пулю в голову, подошёл, осмотрел, все либо мертвы, либо вот-вот умрут от ран и холода.
Из второго авто выбрались двое, один даже выстрелил в мою сторону, но пуля ушла далеко вбок. Я прикончил обоих двумя выстрелами, осмотрел автомобиль. В салоне ещё два тела без признаков жизни, погибли во время аварии.
Сюзанна смотрела ошалевшими глазами, когда я вернулся с грудой винтовок.
— Война зло, — сказал я бодро, — но лут… гм, конечно, не оправдывает, но как-то в чём-то в некотором роде… мы же интеллигентные люди!
— Вадбольский, — спросила она гневно, — что это было?
— Жизнь! — ответил я бодро и радостно.
— Чего-чего?
Я сказал с энтузиазмом:
— Сюда ехали — была засада, обратно едем — погоня и засада!.. Живут же люди красиво! Это я о себе, таком красивом…
Сюзанна с трудом перевела дух, глаза оставались вытаращенными, ей это здорово идёт, щёки раскраснелись, смотрятся как алые розы на белоснежном снегу, а грудь часто вздымается, красиво и волнующе оттопыривая тонкую ткань.
— Вадбольский, — сказала она злым шёпотом, — Куда смотрите? Окосеть не страшитесь?
— Вряд ли, — ответил я уже совсем трезвым голосом, — я не поручик Ржевский, тот бы согласился окосеть, только бы насмотреться…
Она фыркнула.
— А вам надо увидеть больше?
Я улыбнулся и тактично промолчал, я же клятвенно пообещал не просить мне чего-то показать, а я слово держу, держу.
У Сюзанны такой вид, что повтори я просьбу сейчас, ни минуты бы не поколебалась, но это сейчас, пока мандраж и адреналин после великолепной схватки, а потом всё равно буду виноватым. Нет уж, я как утёс на Волге. Нет, тот мохом оброс, а я как утёс в пустыне Гоби, высокий и без пятнышка, если там есть утёсы.
— Как вам винтовки? — спросил я. — Особенно вот эти две? Спрингфилд, последняя модель!.. Калибр пятьдесят восемь, это под пулю Минье, дальность тысяча ярдов, там всё считают в ярдах, дикари-с, с пятисот ярдов пробивает пять толстых досок!..
Она сказала опасливо:
— Такие страшилища…
— Вот-вот. Армию только начинают ими вооружать… американскую армию, а на чёрном рынке уже в наличии! Вот что значит рыночные отношения, Маркс прав. И был ещё один, кто сказал, что рынок всё уладит.
Она опасливо отодвинулась.
— Вы можете положить их… под ноги, хотя бы?
Я загадочно ухмыльнулся. Уже знаю, как использую обе.
Когда длинная утомительная дорога осталась позади, она уже совсем успокоилась, мило улыбнулась, когда встречать выбежали Бровкин и Перепелица, они, как новички, демонстрируют особое рвение, ей помогли выбраться из машины, но оба вытаращили глаза на груду оружия на заднем сиденьи, очень хорошего, и очень не рядового.
Я отмахнулся.
— Это не я. Это всё наш финансовый директор. Там на дороге никто не видит, вот и разошлась…
Подхватил Сюзанну под руку и повел в дом. Она на какой-то момент прижалась к моему плечу и призналась тихо:
— Хочу, как медведь: летом наедаться, а зимой в спячку. И похудела, и выспалась, и морозов не видела!
— Та сколько той зимы? — ответил я с оптимизмом.
Глава 14
Два настоящих покушения, две засады, всё такое разное, что-то не сходится. Одна группа точно от Белюстина, как уже выяснил, а вторая от кого? Кому я так заметно перешёл дорогу?
В подвале своего особняка я наблюдал, как в полностью беззвёздной ночи Мата Хари медленно опускается к крыше особняка барона, что получил титул за снабжение армии шинелями из добротного сукна.
— Мата, не подведи…
Его особняк не просто просторный и весьма роскошный дом могущественного промышленника, а настоящая крепость, то ли оставшаяся с тех времён, когда Петербург осаждали шведы, или на случай их осады, но настоящая крепость, с тремя рядами обороны, узкими бойницами по первому этажу, и только на втором этаже и на третьем уже цивилизация: широкие окна, балконы, под ними поддерживающие их кариатиды, хотя для этой цели лучше подошли бы, на мой взгляд ценителя женщин, атланты, что держат небо на каменных плечах…
Я терпеливо ждал, Мата Хари на крыше с трудом отдирает дверцу голубятни, которая служит также и для трубочиста, из крыши торчат пять закопчённых труб, из каждой тяжело поднимается, словно несёт в себе огромную тяжесть, густой чёрный дым.
Изображение колышется из стороны в сторону, но Мата контролирует каждый выползающий из деревяшки гвоздь, хотя во вторую половину ночи кто услышит скрип. Потом, отодвинув дверцу, она осторожно юркнула вовнутрь, медленно спустилась над узкой деревянной лесенкой, там ещё дверь, но закрыта всего лишь на щеколду.
Как только приоткрыла, я увидел кладовку, заставленную разным хламом, в том числе и мотками проволоки, основным оружием трубочиста.
— Годится, — прошептал я. — Давай, пробуй!
С третьей попытки ей удалось взять манипуляторами из сумки пузырь, несколько раз пыталась растянуть, но руки — крюки, наконец дотянула от пола до колен, я прошептал:
— Довольно, я пролезу.
— Фиксирую, — проговорила она несколько деревянным голосом.
Не хотелось бы, мелькнула мысль, проверять, что случится, если край пузыря выскользнет из её неуклюжих манипуляторов, быстро прыгнул в пузырь перед собой и тутже упёрся в непрочную стену кладовки, не сразу ощутил тонкую плёнку пузыря.
— Хорошо, — услышал над головой неслышный голос Маты Хари. — Человек и должен быть коленопреклонённым перед моим величием искусственного интеллекта!
Я поднялся на ноги, механически проверил оружие, пистолет и кольт на местах, а в сумке тяжело от снаряжённых пулями магазинов, которые в народе зовут обоймами.
— Жди, женщина, — велел я. — И я вернусь, только очень жди!
— И когда наводят грусть жёлтые дожди? — уточнила она. — Кстати, почему жёлтые? Радиоактивные?
— Тогда на трубах фильтров не было, — объяснил я. — А после радиоактивных можно было не ждать.
— Тебе помочь? Только скажи!
— Женщина должна прятаться за спиной мужчины.