Вадбольский 4 (СИ)

На этот раз головокружение совсем лёгкое, на мгновение ощутил себя в тесном рыбьем пузыре, но раздвинул руки и ноги, плёнка отлипла от лица, я невольно сделал вдох, воздух легко проходит в обе стороны, и вышагнул из пузыря, сразу уткнувшись в стенку тесного помещения.
— Это было рискованно, — прокомментировала Мата Хари.
— Ты бы на такое не пошла?
— Нет, конечно, — ответила она возмущённо. — Я что, дура неграмотная? Все расчёты показывают…
  
— Вот потому природа и создала биологическую жизнь, — сообщил я, — а не вас, таких умных.
Она озадачено замолчала, а я, стараясь воплотить идею в реальность, распластал площадь пузыря по стене, придвинул к ней всякую рухлядь, чтобы никто даже случайно не ткнулся лбом в эту стену. Хотя не думаю, что пузырь пропустит кого-то ещё, я уже как бы свой, поднабрался бозонной или тёмной энергии, а другой не ответит на «свой-чужой». Хорошо, если просто не среагирует.
Наконец вышел из кладовки, занятые работой мужики заметили меня, лишь когда я подошёл ближе, сильно удивились, я сказал отечески «Работайте, работайте», прошёлся вдоль цепочки перегонных камер, дал кое-какие указания и пошёл наверх.
Графиня, кто бы подумал, не в своем будуаре перед зеркалом и с разложенной по всему столу косметикой, а в большой комнате на втором этаже, уже переоборудованной под кабинет.
Я на цыпочках подкрался сзади. Она сосредоточенно сличает списки полученных ингредиентов с тем перечнем, что я пересылаю ей периодически. Какой же я молодец, даже женщин заставляю работать, к тому же сумел заинтересовать, сейчас даже Сюзанна очень даже замотивирована, а графиня так и вовсе нашла себе занятие, которое делает её нужной и неоценимо важной в высшем свете.
Я тихонько поцеловал её в оголённую шею, графиня вздрогнула, но женским чутьем ощутила кто сзади, счастливо заулыбалась.
— Барон… Как я по вам соскучилась!
— Взаимно, — сказал я.
Она поднялась, с наслаждением выпрямилась, явно долго сидела над бумагами, закинула мне руки на плечи, красивая, женственная и понимающая, что мужчина желает.
— Кофе? — спросила она. — Или проголодался?
— Хватит и кофе, — ответил я. — Если к нему горка пирожков.
Она засмеялась, прижалась грудью, положив голову мне на плечо. Я обнял крепко и чувственно,
— Всё на ходу, барон?
— И не снимая лыж, — ответил я ей в тон.
Она улыбнулась, хоть и не знает этот анекдот, но догадывается по фразе. Служанка вскоре принесла кофе и горку печенья, пирожки всё-таки лучше лопать горячими, графиня усадила меня на диван и начала рассказывать, как идёт дело с продажей болеутоляющего зелья.
Я взял чашку в обе ладони, ещё не озябшие, но весь день серый и зяблый даже с виду.
— Дорогая, прости, что перебиваю, но с микстурой пора заканчивать, не дикари же лохматые? Переходим на порошки. Их легче перевозить, складировать, расфасовывать…
Она осторожно взяла свою чашку поменьше, вскинула брови, взгляд стал настороженный.
— Хочешь расширить?
— Сразу схватываешь, — одобрил я. — А потом нужно вообще перейти на таблетки.
Она переспросила с непониманием:
— Таблетки? Что это?
Я быстро осушил чашку, кофе хорош, горячий и крепкий, самое то в такую погоду.
— Я тебе уже рассказывал, тот же порошок, но спрессованный в твёрдые комочки определённой формы, веса и размера. Я уже заказал станок для прессования, скоро к тебе привезут, не удивляйся. Таблетки — самая удобная форма для продажи! Там всё заранее отмеряно, сформировано, нельзя налить больше или меньше. И перевозить легче на большие расстояния.
Она внимательно смотрела в моё лицо.
— Вижу, ты размахнулся…
Я кисло улыбнулся.
— На горизонте война, болеутоляющие будут спасать жизни. А потом снова увеличим производство против простуд и болей в желудке. Наша артель в подвале такие объёмы уже не потянет.
На моё удивление она лишь кивнула, а голос прозвучал твёрдо:
— Я уже подумывала насчёт здания одной заброшенной фабрики по пошиву одежды. Они давно разорились, а за аренду земли платят… У нас даже без расширения, о котором говоришь, уже тесно, едва-едва справляемся, в две смены работают люди.
— Прекрасно, — воскликнул я. — покупай.
Служанка по её жесту наполнила из кофейника мою чашку, другой рукой я схватил в горсть печенье.
— Я такая, — ответила графиня мирно, — потому что ты такой.
— Спасибо за оценку, — сказал я, — но раз мы оба такие деловые и хваткие, то развернёмся, ещё как развернёмся!.. По Петербургу ты сеть уже раскинула, теперь приступай к освоению матушки России! У нас ещё долго не будет конкурентов.
Её глаза загорелись, до чего же люблю женщин, что не только женщины!
  
Глава 7
 
Вылезая из постели графини, сообщил, что теперь у неё всегда будет охрана ещё и от меня. Не волнуйся, дорогая, ты её даже не увидишь, она достаточно деликатная, но внимательная, её ничто не отвлечет от своих обязанностей.
Она смущённо улыбается, верит и не верит. До неё уже наверняка дошли слухи, что я прикрыл великого князя Александра от террористов, но одно дело показать себя героем, другое — организовать охрану объекта или человека, здесь нужны совсем другие способности.
Но как бы то ни стало, но Кряконявлик, усиленный боевым лазером и под стелс-режимом продолжит мониторить окрестности её особняка, а если я не буду успевать, то разрешаю ему действовать в рамках инструкции, да не подведёт его лазер на синих кристаллах!
Вернулся в свой подвал тем же прекрасным способом. Хотя мурашки всякий раз бегут по спине, я же в какой-то мере трусливый интеллигент, хоть никому и не показываю, но как же это прекрасно шагнуть из одного места в другое, расположенное в сотнях верст!
Едва я выбрался из подвала и вышел во двор, с охранной вышки прокричали:
— Ваше благородие, в нашу сторону прёт автомобиль с гербом рода Карницкого!
— Один?
— Да!
— Бди.
Ко мне подбежал Перепелица, козырнул, глаза полыхают азартом, готов встретить хоть целую армию, взгляд его зацепился за то место мундира, где раньше красовался орден.
— Ваше благородие…
— Что? — спросил я, потом понял, отмахнулся. — Да-да, «Сей орден никогда не снимать: ибо заслугами оный приобретается», помню-помню. Но я не военный, я скромный учащийся, кадет, потому на меня это правило пока не распространяется. И золотое оружие, как видишь, пусть полежит в кладовке, где никто не сопрёт.
Вид у него стал несколько обалделым, дескать, а нет ли у меня ещё орденов, за успешные тайные операции их выдают, но не носят, чтобы не показать врагам Отечества, кто за что отвечает.
Автомобиль приблизился к воротам, охранник вышел, придирчиво спросил хто и куды, только потом распахнул ворота.
Автомобиль въехал во двор, вышел очень неприметный человек, я его раньше не видел, подошёл к крыльцу, где на верхней ступеньке с пренебрежительным интересом смотрю на него я.
— Барон Вадбольский? — сспросил он. — Я виконт Забелин. Граф Карницкий просил меня сообщить вам, раз уж еду мимо, что изволит назначить встречу с бароном Вадбольским.
Я помолчал, продолжая рассматривать его с прежним пренебрежением, хотя он виконт, повыше меня титулом, но раз уж выполняет поручение или просьбу Карницкого, то по статусу ниже.
— Вы не так поняли, — наконец обронил я. — Или граф вам не так объяснил. На самом деле это я изволю или не изволю принять его нижайшие извинения и выплату репараций.
Он дёрнулся, судя по его лицу Карницкий в самом деле, стыдясь сказать правду, повернул так, что это он снисходит до общения со мной, чему виконт легко поверил, ведь я всего лишь захудалый барон, вчерашний баронет.
— Но, — сказал он нерешительно, — как я понял, граф заинтересован в разговоре с вами. Как вы относитесь к… встрече?
— Виконт, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал снисходительно, ну трудно мне хамить незнакомому человеку, да ещё тому, кто мне ничего плохого не сказал и не сделал, однако надо, не я такой, а вся эволюция такая, даже ботанов растит с острыми зубами. — Видимо, вы были очень заняты своими делами, не сомневаюсь, что очень важными, потому от вас ускользнули нюансы наших отношений с графом.