Ацтек
– Вот и хорошо, – сказал Чтимый Глашатай, удовлетворенно потирая руки.
«Интересно, – подумал я, – долго ли он совещался со своим советником-черепом, прежде чем принял такое странное решение?» Признаюсь, меня мучили дурные предчувствия.
– Кивун, я хочу, чтобы госпожа Жадеитовая Куколка всегда могла получить от тебя братский совет и наставление. Разумеется, ты не должен бранить ее за оплошности или наказывать за проступки: простолюдин, поднявший руку на знатную женщину или оскорбивший ее словом, присуждается к смерти. Я не требую и того, чтобы ты взял на себя роль тюремщика, шпиона или доносчика, но был бы рад, Крот, если бы ты нашел возможным посвящать госпоже, своей названой сестре, то время, какое сможешь уделить без вреда для своей учебы и выполнения домашних заданий. Надеюсь, ты будешь служить ей с той же преданностью, с какой служишь мне или моей первой супруге, госпоже Толлане-Текиуапиль. А теперь, молодые люди, ксимопанолти. Ступайте и познакомьтесь друг с другом.
Как только мы, с подобающими поклонами, покинули тронный зал, Жадеитовая Куколка с приветливой улыбкой сказала:
– Микстли, Крот да еще и Кивун. Сколько же у тебя имен? – Моя госпожа может называть меня как пожелает. Она улыбнулась еще нежнее и приложила кончик изящного пальчика к остроконечному маленькому подбородку.
– Я, наверное, буду звать тебя… – Госпожа улыбнулась еще более ласково и промолвила с нежностью, отдающей приторностью липкого сиропа магуй: – Я буду звать тебя Куалкуфе.
Это слово у нас употребляется только в повелительном наклонении и произносится всегда властно, в приказном тоне, ибо обозначает: «Выполняй!» Сердце мое упало: если она с ходу придумала мне такое имечко, то, похоже, все мои недобрые предчувствия относительно этого поручения были не напрасны.
В этом я оказался прав. Хотя Жадеитовая Куколка и продолжала говорить слащавым тоном, от ее нарочитой скромности и смирения не осталось и следа: теперь она стала настоящей принцессой.
– Тебе нет нужды отрываться от своих дневных занятий, Выполняй, – заявила она. – Однако я хочу, чтобы ты был в моем распоряжении вечерами, а если необходимо, то и в ночное время. Так что изволь перенести свои пожитки в покои, находящиеся напротив моих.
С этими словами, не дожидаясь моего ответа и даже не попрощавшись, госпожа повернулась и зашагала прочь по коридору.
Камень жадеит, в честь которого эта красавица получила свое имя, хотя и не являлся редким и не обладал какими-то особо полезными свойствами, высоко ценился нашим народом, ибо его цвет считался цветом Средоточия, или Центра Всего. В отличие от испанцев, признающих лишь четыре стороны света, которые они распознают при помощи устройства, именуемого компасом, мы их различаем пять и обозначаем различными цветами. Вашим востоку, северу, западу и югу у нас соответствуют красный, черный, белый и голубой цвета. Но у нас также есть еще и зеленый, символизирующий, если пользоваться вашими понятиями, центр компаса. Место, где человек находится прямо сейчас, в любой момент, все пространство над этим местом до самого неба и все пространство под ним до загробной обители Миктлан. Таким образом, зеленый, жадеитовый, цвет имел в наших глазах особую ценность, и именем Жадеитовая Куколка могли наречь лишь дочь очень знатных, высокопоставленных родителей.
Как и с жадеитом, с этой юной принцессой следовало обращаться почтительно, а благодаря своей удивительной, изысканной красоте она вполне заслуживала того, чтобы именоваться куколкой. Другое дело, что, как настоящая куколка, она полностью лишена была человеческой совести и никогда не ведала ее угрызений. И хотя я не сразу верно истолковал свое дурное предчувствие, ей, как настоящей жадеитовой кукле, впоследствии суждено было оказаться разбитой.
Должен признаться, что предчувствия предчувствиями, однако великолепие новых покоев привело меня в восторг. Они состояли из трех комнат, не считая ванной с парилкой. Мало того что груда стеганых одеял на кровати в новой спальне была еще выше, чем в прежней, так на нее еще и было наброшено огромное покрывало, сшитое из сотен отбеленных беличьих шкурок. Над этим ложем высился балдахин с кистями, с которого свисали почти невидимые, тончайшие сетчатые занавески, задернув которые вокруг постели я мог отгородиться от москитов и мотыльков.
Некоторое неудобство состояло в том, что мои новые покои находились на значительном удалении от остальных помещений, обслуживавшихся Коцатлем, но стоило мне упомянуть об этом Жадеитовой Куколке, как маленького раба тут же освободили от всех прочих обязанностей и полностью предоставили в мое распоряжение. Мальчик был горд таким повышением, да и сам я, признаться, почувствовал себя чуть ли не молодым вельможей. Забегая вперед, скажу, что впоследствии, когда мы с Жадеитовой Куколкой впали в немилость, маленький Коцатль не покинул меня в несчастье и готов был свидетельствовать в мою пользу.
Однако вскоре мне пришлось усвоить, что если мальчик теперь является моим личным рабом, то сам я – точно такой же раб Жадеитовой Куколки. В первый же вечер, когда служанки пропустили меня в ее роскошные покои, юная принцесса встретила меня такими словами:
– Я рада, что мне подарили тебя, Выполняй, а то тут можно умереть от скуки. Я чувствую себя словно какое-то редкое животное в клетке.
Я попытался было возразить против слова «подарили», но она перебила меня.
– Питца, – промолвила юная супруга правителя, указывая на стоявшую за ее покрытой подушками кушеткой немолодую служанку, – сказала мне, что ты ловок по части изображения людей и умеешь передать на рисунке внешнее сходство.
– Моя госпожа, я и впрямь льщу себя надеждой на то: изображенные мною люди без труда узнают себя на рисунках. Правда, мне довольно давно не доводилось практиковаться в этом искусстве…
– Вот на мне и попрактикуешься. Питца, сбегай за Коцатлем и вели ему принести все, что потребуется Выполняю для рисования.
Мальчик вскоре явился с несколькими мелками и листами самой дешевой, коричневой, неотбеленной, ибо она использовалась лишь для черновиков, бумаги. Я жестом велел ему присесть в углу комнаты.
– Ты знаешь, моя госпожа, что у меня слабое зрение, – промолвил я извиняющимся тоном. – Не позволишь ли пересесть поближе к тебе?
Она милостиво кивнула, я пододвинул табурет поближе и принялся делать набросок. Все время, пока я рисовал, Жадеитовая Куколка держала голову неподвижно и ровно, не сводя с меня огромных блестящих глаз, а когда я закончил и вручил ей бумагу, она, не взглянув, передала ее через плечо служанке.
– Питца, это я? Что скажешь, похожа? – До самой последней ямочки на щеке, моя госпожа. И глаза твои, тут уж никто не ошибется.
Только после этого юная принцесса соблаговолила рассмотреть рисунок и милостиво улыбнулась:
– Да, это и вправду я. Я очень красивая. Спасибо, Выполняй. Скажи, а ты умеешь изображать только лицо или тело тоже?
– О моя госпожа, я умею изображать жесты, облачения, эмблемы и знаки достоинства…
– Меня все это не интересует, я спрашиваю про тело. Ну-ка нарисуй меня.
Служанка Питца издала сдавленный крик, а у малыша Коцатля отвисла челюсть, когда Жадеитовая Куколка без тени смущения и малейшего колебания сняла с себя все свои украшения и браслеты, сандалии, блузку, юбку и даже нижнее белье.
Питца отошла в сторону и спрятала покрасневшее от смущения лицо в оконной занавеске, а Коцатль, похоже, и вовсе потерял способность двигаться. Юная госпожа вольготно расположилась на своей кушетке, в то время как я, хоть от волнения и уронил кое-какие свои рисовальные принадлежности на пол, преодолевая смущение, ухитрился довольно строгим тоном сказать:
– Моя госпожа, но это весьма нескромно. – Аййа, – рассмеялась принцесса, – узнаю стыдливого простолюдина! Ты должен усвоить, Выполняй, что знатная особа не стесняется своей наготы в присутствии рабов, хоть мужчин, хоть женщин. Для нее они все равно что ручной олень, перепел или мотылек.
