Цеховик. Книга 9. У последней черты

Да какая разница, выходи, не выходи, мы и так, как на ладони. Тем более, голос женский. Я открываю дверь и выхожу. Машины тут же подлетают ближе и из них выскакивают зелёные человечки с калашами.
Твою же мамочку, Рекс, ты кто такая?! Она сама тоже здесь. В кожаной куртке и брюках. Ну, это ясно. Волосы развиваются, живой огонь! Твою мать, Рекс! Ты красотка! В руках у неё что-то американское типа АР-15. Ну ты даёшь, царь-девица.
Узнав диспозицию, отряд идёт на штурм. Он длится минут пять, может, меньше. Минута шквального огня, а потом тишина. Полная, жуткая, мёртвая тишина.
Мы идём смотреть, что там и кто. Оказывается на подмогу к ментам приехала «жига», но с милицейской рацией. И было в ней два человека в штатском. С АК и ТТ. У одного удостоверение пожарного, у второго вообще документов нет.
Команда Рекс быстро раскладывает тела так, будто менты стреляли друг в друга. Одному в руки вкладывают автомат и бросают пачку баксов. Ну что же… Я так понимаю, это в цене услуги.
Одного мента сажают за руль «Волги», а Миша, теперь уже со связанными руками, переезжает в багажник «Нивы». Морда в крови, но живучий гад. Он, ничего не понимая, таращит глаза и повторяет:
– Ты покойник… ты покойник…
Ошибочка, Миша. Покойник здесь ты. При любом раскладе. Надеюсь.
– А ты крутая, – говорю я, когда мы несёмся по дороге в сторону Ташкента.
– Я знаю, – серьёзно отвечает Рекс. – Куда твоего друга девать?
– В больницу мне нельзя, – мотает головой Толян. – Это ж менты сразу и всё такое.
Он сидит на переднем сиденьи, а я сзади.
– А ты сам себе будешь пулю вытаскивать? – хмыкает она. – Вот, кто крутой, на самом деле.
– Есть идеи, что с ним делать?
– Пристрелить, чтоб не мучился? – пытается бодриться Толян.
– Ладно, поедем в госпиталь, – говорит Рекс. – Там солдатиков пресс, и у меня там есть свой человек.
– Я там два месяца лежал, – кивает Анатолий.
– Ну вот, значит, всё знакомое. За своего сойдёшь. Главное, чтоб снова в Афган не отправили.
Она смеётся.
– Мента бы тоже осмотреть, – говорю я, – а то склеит ласты, это будет очень плохо. Прямо очень.
– К этому могу ветеринара привести. Хватит ему.
– Даш, а ты кто такая? – спрашиваю я наклоняясь к ней через спинку кресла. – Ты чем занимаешься, вообще?
Навстречу нам проносятся три милицейские машины.
– Адвокат, – отвечает она никак не реагируя на ментов. – Людей защищаю.
– Да? То есть ты прямо в суд со своей командой врываешься и защищаешь?
– Можно и так, – хмыкает она. – Но это значительно дороже. Прям намного дороже.
– А серьёзно? – настаиваю я.
– Серьёзно? Ты серьёзно такой вопрос задаёшь?
– Да.
Она только головой машет, как бы удивляясь такой бестактности.
Въехав в Ташкент, мы разделяемся. Мы едем в госпиталь, а остальные – по первоначальному маршруту.
С Толяном всё проходит гладко. Его увозят на осмотр и сразу начинают готовить к операции. Кость не задета, артерия не задета, недели через две, обещает доктор, если всё будет хорошо, его выпишут. Рекс обещает о нём позаботиться.
– Толян, – говорю я, сжимая его руку на прощание. – Спасибо. И я с тобой снова на разведку пойду. Если захочешь, конечно, поскольку пенсию ты уже заработал…
Из госпиталя Рекс везёт меня в гостиницу.
– Не скажешь? – снова спрашиваю я.
– Ну, могу сказать только, что у нас здесь граница рядом, знаешь ли…
– Сопровождаешь грузы? – уточняю я.
– Разное. Не пытай.
– Хочу знать, с чем могу к тебе обращаться.
– Так ты к Айгюль обращайся. Если ей будет нужна помощь, я помогу. Это так работает.
– А вы свои вопросы порешали?
– Порешали, – кивает она.
– Расскажешь?
– Нет.
– А на выезде работаешь? – продолжаю расспрашивать я.
– Не приходилось пока, но можно и так, почему бы и нет? Что именно?
– Пока не могу сказать.
– Ну вот, – смеётся она. – И поговорили.
– Сколько я тебе должен?
– Нисколько, я же обещала помочь.
– Нет, так не пойдёт, – качаю я головой. – Люди рисковали, люди на себя много взяли. Опять же баксы, ствол там бросили.
 
– Ну хорошо, за ствол и баксы деньги возьму. Завтра скажу сколько.
– Миша там никуда не денется?
– Нет, его поместят в такое место, из которого он не уйдёт.
– Ветеринара, пожалуйста, тоже включи в счёт. Пусть осмотрит этого поца.
Она подвозит меня к отелю.
– Хочешь зайти? – спрашиваю я. – Кофе, я не знаю, может, чего по крепче. Могу угостить тебя ранним завтраком.
Она хмыкает и поворачивается ко мне. Какое-то время мы смотрим друг другу в глаза. Глаза у неё красивые. Да и вообще, красивая девочка, яркая, рисковая, дерзкая.
– Ты сам этого не хочешь, – усмехается она. – Да и хватит мне уже недопониманий с Айгюль. И я не мстительная.
Я улыбаюсь. Нет, ничего, я действительно не хочу, о чём тут говорить. Не моего романа героиня эта Рекс. Но есть что-то, я чувствую. Какая-то мимолётная симпатия. Возможно, и у неё. Что же, это хоть как лучше, чем антипатия.
– Спасибо, Даша, – улыбаюсь я и протягиваю руку. – Ты молодец. Без тебя мне бы туго пришлось.
– Ты тоже молодец, – улыбается она в ответ и пожимает мою руку. – Думаю, ты бы и без меня справился. Просто дольше бы возился.
В гостинице я сразу иду к Тайманову. Времени уже пять, пора вставать. Стучу. Он долго не реагирует, и я уже начинаю волноваться, что с ним тоже не всё хорошо, но, наконец, дверь открывается и он смотрит на меня ничего не понимающими оловянными глазами. Взлохмаченный, в трусах и сбившейся майке-алкоголичке. Ну, как бы… кесарю – кесарево…
– Брагин, ты чего в такую рань? Не спится?
– Посмотрите на меня внимательно, Олег Довлатович.
Я включаю свет и подхожу ближе к нему.
– Чувствуете запах пороха? Видите вот эти пятнышки? Это капельки крови, не моей. Вы готовы меня выслушать? Хотите, умойтесь, я подожду.
Он забегает в ванную, запихивает голову под кран с водой и через минуту выходит в тренировочных штанах и значительно более собранный. И я вываливаю на него всё, что со мной случилось этой ночью.
Он за голову хватается. От остатков хмеля и следа не остаётся.
– Надо Юрию Михайловичу звонить! – говорит он вскакивая со стула.
– Не надо, Олег Довлатович! Во-первых, он уже наделил вас всей полнотой власти, во-вторых, сейчас он нам никак не поможет, а в-третьих, возможно, потребуется, чтобы он поговорил с генпрокурором СССР, а потом и с Рашидовым, но это не сейчас, а когда мы уже нанесём удар и покажем силу. Все переговоры будут только после этого. Сейчас мы с вами поедем и схватим этих мудаков за яйца железными, да ещё и ежовыми рукавицами. А вот когда они забегают и начнут молить о пощаде, тогда мы посмотрим, что можно будет сделать и как лучше договориться. Будите Мхитаряна пораньше и пусть он будет злой как собака, как долбаный дракон, змей, мать его, Горыныч! Мы идём не с миром и оливковыми ветвями. Мы идём с огненным мечом. Мы идём карать и истреблять! И меня разрывает от гнева! На мне кровь отступников, и все, кто встанет у нас на пути, пойдут вслед за ними! Жаль, что вас не было со мной этой ночью.
Кажется, я немного перегибаю, потому что Тайманов охреневает от моих слов, но зато получает нужный настрой.
…между тучами и морем гордо реет буревестник, чёрной молнии подобный…
Естественно о моём участии в перестрелке прокурору знать не нужно, но это я уточню позже.
Тайманов идёт будить Мхитаряна, а я – звонить Скударнову.
Мы приезжаем рано утром и врываемся прямо к прокурору Узбекской ССР. Он немного охреневает и не может взять в толк, как это гости после вчерашнего банкета не умерли от похмелья и почему ведут себя так, будто их вообще забыли покормить.
 
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».