Другая жизнь. Назад в СССР-2 (СИ)
— Могу, да. В сертификате так и написано. И Тиэко приедет зимой ещё в Союз. Правда в Москву. А летом следующего года снова сюда планировала.
Я замешкался. Владимир терпеливо ждал продолжения.
— Но, получится ли? Сам понимаешь сложности.
— Это понятно. А ты давно занимаешься? И у кого тренировался?
Я замялся.
— Можно я не буду говорить? — спросил я.
— Ну, ладно, — пожал плечами Жлобинский. — Каждый имеет право на личные тайны. Когда у вас тренировки.
— Вторник, четверг, суббота.
— О! А у нас понедельник, среда, пятница в Артёме, — он вздохнул. — Самому учиться и других учить — разные навыки. Справишься? Есть метода? Хотя… Раз сам учился, значит есть. Я приду во вторник. Спасибо, что пригласил. В любом случае от обшения с тобой польза будет. Тем более, рядом с домом.
— Ну, и отлично. Я побежал!
— Беги, — сказал Жлобинский.
— Пока, — сказал я и выбежал на свою тропу.
— Пока, — услышал я.
Пока я бежал кросс — мне пришла в голову мысль, что на мой сертификат и на меня лично будут ходить, как на приму «Большого театра». А поэтому надо подготовиться и морально и, кхе-кхе, физически. Будут предлагать спарринги, соглашаться или нет? Думается мне, что не на всякие. С какого это перепугу я должен со всеми драться? А вот с лучшими из лучших. Можно устроить неофициальный турнир и сразиться с победителем… Хотя… Какой турнир? Запрещено карате. По подвалам сидят каратеки. У нас на самбо некто Ибраев что-то похожее, как говорит «предок», ведёт. Я сам не видел. Не допустили посмотреть. Да и пофиг. Теперь они у меня подглядывать будут. Надо, кстати, окна в спортзале забелить известью. Пока нельзя…
Сбегав на Патрокл, там чуть-чуть обмывшись в накате океанских волн, подышав и прокачав диафрагму резкими выдохами и криками, я снова побежал вверх на сопку с перепадом высот до ста метров на путь в двести. Подъём бегом в уклон двадцать шесть градусов, это сложное мероприятие. Обычно я к морю не спускался, чтобы потом не подниматься, а оббегал сопку вокруг вершины вдоль забора воинской части. А тут решил грузить себя по полной.
С началом осени я решил подналечь на «физику» и «дыхалку» своего тела, ибо надо было соответствовать высшим эталонам мастера карате первого дана. Хорошо, что мы с Тиэко регулярно тренировались и соревновались. Она меня загоняла, конечно, теннисом и бадминтоном. Плюс я сам активно бегал и дышал. Поэтому сейчас преодолел подъём не пешком, а бегом.
Во время плавного спуска змейкой по-над сопкой, снова продышался и к школьной спортивной площадке прибежал почти свежий, как огурец. Здесь я помахал руками и ногами,растягиваясь и «продышиваясь», и пошёл домой.
Уроки занимали около полутора часов. Причём, я ежедневно практиковался в английском и японском, читая вслух и переводя, подаренные мне японцами книжки. Тиэко организовала сбор литературы и сказала: «читай, чтобы к декабрю выучил наш язык». А я сразу вспомнил фильм «джентльмены удачи»: «Выучить английский от сих, до сих. Приеду, проверю…». Кхе-кхе…
Зато сейчас у меня было аж двадцать три книжки и три из них на английском языке. Ха-ха… Целая библиотека детской (и не очень) иностранной литературы.
Папа и мама буквально «выпали в осадок», когда я зачитал им на японском пару абзацев. Папа, мужик суровый, вида почти не подал, а мама, натура измученная студентами, даже всплакнула от умиления и почему-то погладила меня по голове.
Немного отдохнув после душа и позавтракав, я пошёл на море, зная, что пацаны купаются, скорее всего, на дамбе насосной станции ТЭЦ-2. Море штормило и волны, ударяясь в огромные камни ограждающего водозабор мола, перебивали его, и это было прикольно, постоять под брызгами. Да и в самом «затоне» можно было купаться без какой-либо опаски попасть в штормовую круговерть и быть унесённым в море.
Тем паче, «затон» был полон медуз, и ими было прикольно играть в пятнашки на воде. Правда, тело потом пощипывало от слизи. А от серо-буро-малиновых медуз так покрывалось сыпью, но это нас не останавливало.
Так и случилось. На дамбе купались Славка Федосеев с сестрой Танькой и младшими братьями: Андреем, Вадиком и Романом. Ромке было лет пять, наверное. Танка училась в параллельном «б» классе.
— О! Шелест! — воскликнула она, протирая глаза после брызг огромной волны, разбившейся о камни дамбы. — Привет! А мы тут плюшками балуемся!
Очередная волна ударилась о дамбу, которая ответила ей грохотом сдвинутых валунов, и брызги окатили уже и меня.
— Привет-привет! И утром два привета! — крикнул я, перекрикивая почти несмолкающий грохот, так как волны накатывались на гидротехническое сооружение, которое имело длину метров, этак, пятьдесят не ровным фронтом, а разнородными атаками.
Дамба, между прочим, была высотой метров пять, а волны буквально перекатывались через неё. Были случаи, когда шторм разбивал дамбу, собранную из валунов, размером с двухметровые мячи и тогда её восстанавливали, завозя карьерными «Белазами» обломки скал и по-новому выстраивая преграду для стихии.
Я любил наблюдать, как море ломает преграду, сооружённую людьми, и лелеял надежду когда-нибудь перенести эту борьбу противоположностей на холст или бумагу.
Мы не успевали протирать глаза и отряхиваться от воды, потому что волны били и били.
— Привет, Миха! — крикнул Славка, подходя. — Давно тебя не было видно. Уезжал⁈
— Было дело. Но не далеко.
— А мы тут всё время. Я работал всё лето. Сейчас учёба.
Славка был на три года меня старше и учился в «Энерготехникуме» на последнем курсе.
— Да я же тоже всё лето здесь был! — хохотнул я. — Это тебя тут не было. А мы всё лето на рифах. Знаешь, что я нырнул в «Бездну»?
— Говорили. Молоток! И как там?
— Темно. Только на самом дне, что-то видно. Продувался постоянно. Маска так вдавилась, что потом еле снял.
Нас снова окатило брызгами.
— Вот, штормит! — восторженно прокричала Татьяна, держа за руку Ромку.
— И не покупаешься. А в дамбе сплошные медузы, как в киселе плывёшь, Ха-ха!
— Я на Патрокле был. Там на правом пляже тихо. Покупался.
— Там же запретка? — удивилась Татьяна.
— Когда это нас останавливало, да, Славян? — хохотнул я. — Я там всё лето трепанга и мидий собирал.
— Да? — удивился Славка. — Зачем?
— Из мидий плов шикарный получается. Ну, а трепанг — есть трепанг.
— Плов⁈ — ещё больше удивился Славка. — Что там есть-то? Мантию вари не вари, хрен прожуёшь.
— В мидии главное — середина.
— Там же говно⁈ –скривился Славка.
— Сам ты… Зайдём ко мне, угощу. Сам потом побежишь за мидией. Это — деликатес. Знаешь, как их французы любят⁈
— Хе! Французы и лягушек любят! — хохотнул Славка.
— У меня мама технолог рыбных продуктов. Они технологию консервов разработали с мидией. Попробуешь, пальчики оближешь.
— И я хочу, — сказала Татьяна.
— Пошли. Ещё много осталось со вчерашнего ужина.
— И я хочу есть мидии, — сказал маленький Ромка, который, не смотря на пятилетний возраст вместе с нами летом кормился на море пойманной рыбой, ежовой икрой и мидиями. Семья у Федосеевых была многодетная, а мать Славки и Таньки имела медаль и звание «Мать-героиня».
— Да все идём. Мои у тётки. Там дядька с морей не на долго пришёл. За снабжением приехал. Так что я один сейчас.
— Тогда пошли! — решительно сказал Славка. — Одевайтесь, мелкотня. Андрюха, Вадик! Танюха, Ромку вытирай и за нами! Пошли Миха!
Мы, не вытираясь и не обсыхая, подхватили свою одежду, лежащую на берегу внутри ковша, там с края даже песочек был отсыпан, маленький, такой пляжик, (получился метров десяти размером, нам хватало) и пошли ко мне домой.
* * *[1] Кихон — базовая техника.
Глава 22
Хватило нам и плова. Мама всегда плов готовила в самой большой кастрюле, а мидий у нас, действительно было много и мы их резко полюбили.
Я ещё и с собой дал Славке мороженых мидий, чтобы дома сготовить для остальной части семьи. Ха-ха… Хорошо провели время. Я снова поставил французский «Рэйнбоу», мы сидели в зале за столом-книжкой, который «махом» разложили со Славкой и разговаривали, как взрослые, за жизнь.