Другая жизнь. Назад в СССР-2 (СИ)

У меня даже получилось запоминать картинку с разной «выдержкой», когда изображение смазывалось от движения. Тиэко на моих рисунках было много и Светлана обратила на этовнимание.
— Какая-то знаменитая японская спортсменка? — спросила она задумчиво.
— У неё третий дан по карате и она чемпионка Токио по теннису. Я играл с ней в теннис и бадминтон и мне захотелось научиться передавать рисунком движение. Поэтому так много попыток.
  
— Мне кажется, они все отлично передают движение. Я эти вообще статические. Она читает, она ест, она, плавает, она, загорает. У японок у всех такие короткие ноги? Я что-то не вижу других японских девочек.
— Она — внучка губернатора Токио. Готовлю экспозицию для Токийской выставки, — соврал я.
— Вот тут она смотрит на тебя зло, а вот тут, словно влюбилась. Тебе она понравилась?
Яне смог соврать.
— Понравилась. Но это ничего не значит. Они странные, эти японки.
— У нас календарь с японскими красотками в туалете висел. Папино судно заходило в японские порты и кто-то где-то нашёл на помойке целую кучу настенных календарей. Папа сам так сказал «на помойке».
— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил я.
— Она в тебя точно влюбилась! Такой взгляд нельзя выдумать. Она тут плачет. Это вы расставались, да?
Мне нечего было ответить.
— Вы с ней целовались?
Назад у меня дороги не быдл и я кивнул, но добавил:
— Почти по-дружески.
— Это, как это? — удивилась Светлана. — Целоваться почти по-дружески? В шутку, что ли?
— Ну, нет, — я был серьёзен. — Она считала, что влюбилась в меня, а я…
Я задумался.
— А ты? — спросила Светлана, слегка прищурив левый глаз.
Я видел, что она, вроде как, не собирается истерить.
— А я до сих пор не знаю. Для меня это было неожиданным. А потом нас чуть не убили и мы после этого почти не расставались.
— Это, как это? — она снова задала этот странный вопрос.
— А вот…
Я поднял футболку и показал заклеенные лейкопластырем грудь и живот.
— Их придурок напал. Чем-то я ему не понравился.
— Понятно, — усмехнулась девчонка. — Её воздыхатель? У меня тоже такое было в том году на новогоднем вечере. Десятиклассники Серёжка и Сашка после танцев подрались, а у Сашки, оказалось, в кармане был нож. И он ткнул этим ножом Серёжку. Сейчас «сидит».
Я удивился. Надо же. А ведь я хотел пойти к ним в школу на новогодний вечер. Чтобы со Светланой потанцевать, а потом проводить домой. Ага! Были такие планы! И мог бы получить ножиком в живот. Хе-хе… Но вовремя спикировал башкой в парту и впал в комму… Повезло! Ха-ха… Да-а-а…
— Ну, что-то где-то так и было, — кивнул головой я. — Только и было двое с ножиками.
— О, как! — восхитилась девчонка. — И ты их запинал?
Я кивнул.
— А она? Тоже их пинала?
— Не успела, — усмехнулся я, почувствовав, что опасность истерики прошла мимо.
— Молодец девчонка, — подумал я. — Чётко оценила ситуацию. Хорошо, что я не стал «крутить».
— И она, значит, уехала в свою «ридну Японщину»? Ещё приедет?
Я пожал плечами.
— А ты бы хотел?
Я снова пожал плечами.
— Понятно. Но ведь ты же не собираешься на ней жениться? — спросила она.
— Хм! Пока, не то, что не собираюсь, но и мыслей таких нет!
— Это хорошо.
— То есть⁈ — вопросил я, приподняв брови.
— Вот ты балбес, — сказала она и как-то ловко шагнула ко мне и прильнула к моим губам своими.
— Во, бля, — «подумал» я, продолжая удивлённо разглядывать её лицо, но в то же время отвечая на её поцелуй. Что я дурак что ли отказываться от приятных девичьих губ. Со Светланой целоваться было значительно интереснее. Имела опыт? Наверное… Сашка, Серёжка…
Руки сами собой легли Светлане на «лопатки» и я почувствовал её худенькое девчачье тельце. Она тоже обняла меня и я непроизвольно расправил свою спину. Она посмотрела мне в глаза.
— Ты такой сильный…
— А ты красивая.
— Лучше твоей японки?
— Она не моя, — сказал я ожидаемую девчонкой фразу и продолжил тоже ожидаемо. — Но точно красивее.
— Но не лучше, — задумчиво произнесла Светлана.
— Она очень хорошая спортсменка. Она помешана на спорте. Мне это в ней нравится. Стремление быть первой.
— Она сильнее тебя, э-э-э, в твоём карате?
— Наверное, да. МЫ с ней не соревновались. Но в настольный теннис я её обыгрывал.
— Ты⁈ Её⁈ — удивилась Светлана. — Она же чемпионка Токио⁈ Токио большой! Наверное, как Москва.
— Среди школьников.
— Ну, всё равно! Хотя бы и только среди школьников. Ты врёшь!
— С чего бы? — удивился я. — Зачем мне это. Я у неё же и научился играть. Сначала смотрел, потом обыграл.
— Смотрел? Потом обыграл? Странный ты. Так ты и про хоккей можешь сказать: «я сначала посмотрел, потом стал играть, как Александр Мальцев». Так, что ли?
— Нет, конечно. Просто я и раньше неплохо играл в настольный теннис, — соврал я.
— Ой! Да ну тебя! Всех он победил, всех он запинал, японскую принцессу в себя влюбил.
Девушка весело засмеялась.
— А на животе, царапины? Папа в том году тут у вас на рифах в волну попал, так весь живот о кораллы оцарапал. Тоже ходил заклеенный лейкопластырем, но байки о подвигах, а ля «Александр Матросов», не рассказывал. Хотя шутил на эту тему фразой из кинофильма «Старики — разбойники», обзывая раны «бандитскими пулями». Смешно было, когда знакомые на пляже его спрашивали «откуа», а он небрежно отвечал: «А, так… Бандитские пули».
Не настаивая на своей версии получения телесных повреждений, я незаметно приблизился к ней, стоявшей возле моих пластинок ко мне спиной, подкрался, как говорится, «незаметно», и, взяв за плечи, мягко притянул к себе.
Она обернулась и серьёзно заглянула мне в глаза. Тиэко редко позволяла себе это и её взгляд был скорее жалостным, чем влюблённым, а у Светланы в глазах стоял немой вопрос, который она сопроводила словами.
— Ты ведь всё выдумал с этой Тиэко?
И что мне было делать? Общаться с этой девушкой мне было почему-то на много приятнее, чем с Тиэко. Когда она только сегодня вошла, в груди разлилось томление и «поросячий восторг». Правда, моя голова была занята размышлениями о «судьбе Мира, находящегося в руках попаданца Женьки Дряхлова», но «посторонние» эмоции потом быстро рассосались. Теперь осталась только радость от того, что Светлана вернулась, и вернулась ко мне.
Кто такая Тиэко, что за чувство у меня зарождалось к Тиэко, я не понимал. А к Светлане я чувствовал прямо-таки неудержимое мужское влечение. Она была прекрасна своей гибкостью и почти детским телом. Между прочим, в октябре ей «стукнет» тоже шестнадцать.
— Семнадцатого, — подсказал мне «мой внутренний голос».
— Да, помню, — согласился я и ответил. — Не всё. Она, действительно, очень хорошая спортсменка и я очень многое почерпнул у неё. И она написала мне сертификат на «первый дан». Оказывается, у них любой мастер имеет право проводить аттестацию и присваивать квалификационные разряды. Как у нас в самбо.
— Первый дан, это какой разряд?
— Это, как у нас «кандидат в мастера спорта».
— А зачем тебе сертификат?
— Ну, как? Теперь я могу секцию карате организовать. Уже с директором школы разговаривал. Она «вентилирует», как она сказала, этот вопрос в Районо, а я завтра пойду в городской спорткомитет, покажу сертификат, поговорю о перспективах развития карате во Владивостоке и предложу себя в качестве тренера-общественника. А может ещё и на ставку возьмут… Хотя, это навряд ли… Разрешили бы. У нас карате официально запрещено с семьдесят третьего.
— А как же так? Разве тебе разрешат?
— Я буду сначала вести китайскую гимнастику. У меня есть рекомендации и утверждённая «минздравом» методика профессора Коновалова. А к концу семьдесят восьмого года карате разрешат и создадут федерацию карате в СССР. А мы к тому времени уже раскрутимся.
  
Секция Штурмина в Москве официально «родится» в семьдесят девятом. А моя заявка будет лежать на столе у руководителя спорткомитета СССР уже в сентябре, вместе со списочным составом.