Твоя безумная «фанатка» (СИ)
— Были, значит уже не…
— Разбежались из-за одного типа.
— Не поделили парня? — Бондарев даже разочаровался. Это из-за неудачной обратной драмы ему теперь приходиться расплачиваться за весь мужской род?
— Вроде того. Пелька начала встречаться с пацаном с потока, Тёмычем… а Тёмыч параллельно замутил с Никой.
— Ну козёл, бывает. Но это же не повод превращаться в суку и бросаться на людей.
— Да там всё как-то не так просто… Там ситуация была совсем нехорошая… — на Гошу вопросительно уставилось сразу несколько пар глаз, но тот лишь пожал плечи. — Понятия не имею. И никто не знает. Лишь Артём и Пелька, но она не распространяется, ясное дело. Знаю только, что после того случая Нелька в больнице лежала.
— Забеременела?
— Ходили такие слухи, но вроде нет, хотя кто знает. Ну и вот год, даже больше её не было, а потом она вернулась уже… такой. Вроде прежней, да не совсем. И с Никой они теперь друг друга типа не знают.
Ладно. Разочарования как не бывало. Теперь Бондарева съедало любопытно. Что же там такого случилось между этими тремя, что повлекло такие последствия?
— А этот Тёмыч? — спросил он. — Он что-нибудь говорит?
— Понятия не имею. Его сразу же исключили. Папаша разозлился и отправил сына в армию прямым рейсом. По контракту служить.
Ого… Это ж как пацан должен был заиграться, чтоб ему запороли мечту и забросили куда подальше?
— Ну… это кое-что объясняет, — задумчиво постучал вилкой по столу Матвей.
— Я же говорю, она какая-то не такая. Всё это её напускное веселье будто фальшивое, — Дина ликовала от собственной правоты.
— Зато пи*дит по-настоящему, — Бондарёв снова обиженно потёр щеку, за что схлопотал грозный взгляд от сестры. — Молчу, молчу.
— И сбегает куда-то, — не унималась Кудряшка, желающая во чтобы то ни стало докопаться до истины. Шерлок Холмс с химической завивкой. — Вчера до полуночи где-то бродила. Сегодня я её уже с обеда не вижу.
— А, так сегодня ж пятница, — оживился Кот, словно выплыл из своей летаргической полудрёмы. — Значит она на подработке. Выступает.
Следующий вопрос три голоса задали практически в унисон.
— Где выступает?
Глава 3. Богатыри и Шамаханская царица
Ресторан в котором они оказались, ведомые адресом, что дал им Кот, напоминал помесь интерьера в стиле кабаре и джаз-клуба. Повсюду приглушённые оттенки бургундского вина, много дерева, мягкие ткани, круглые столики, ненавязчивая подсветка и небольшая трёхступенчатая сцена с парнем за ноутбуком с массивных наушниками на голове и солирующей певицей. Нелли.
Пылаева выступала в охренительном чёрном платье, переливающемся блёстками в полумраке заведения. Всё до невозможности прилично: длинные рукава, закрытая горловина, прямая юбка до щиколоток, но выглядела она сейчас ярче любой бикини-модели. Вырез до бедра придавал образу игривости, а длинные прямые волосы, которые доходили ей едва ли не до задницы были украшением ничуть не хуже дорогих побрякушек. Которых, собственно, и не было. Никаких излишеств. Минимализм, возведённый в ранг совершенства.
Матвей где стоял на входе, там и уронил челюсть, со стуком шлепнувшуюся на кафель. Кто бы мог подумать, что радужная девочка-хиппи умеет быть настолько сексуальной???
Небо поменяло свой окрас,
Да и в окнах свет погас.
Кофе стынет неспеша,
Не к нему сейчас лежит душа,
— разносилось по залу мелодичным голоском, завораживающий многолюдный зал. Словно сирена.
Ты сама не поняла, как оказалась одна.
Слёзы льются, в горле ком,
Сердце громко бьётся в тишине.
Часто-часто, быстро-быстро, невпопад.
Отпусти тревог сомнения,
Сбрось ошибок прошлый страх.
Помни, когда пройдет этап несчастий,
Вновь наступит светлая полоса…
— Слюной щас всё закапаешь, — Дина помогла брату прикрыть так и не закрывшийся рот. — И ты тоже, — это уже было обращено к Тимуру, который хоть варежку и не разевал, но практически пожирал без гарнира миниатюрную девичью фигуру. Как и большая часть мужской половины посетителей. А в пятницу таких хватало.
Шумные компании на время забыли о тостах и неоконченных беседах, так и не выпив вскинутые стопки. Что-то подсказывало Дине, что многие приходили сюда исключительно ради красотки на сцене. Она бы на месте руководства ресторана цеплялась за Нелли руками и ногами. В конце концов, там было за что цепляться.
Кудряшка увлекла своих заторможенных парней за ближайший пустой столик. А то толкались на входе, как бараны. Впрочем, Пелька их не заметила. Она находилась сейчас на собственной волне, полностью погруженная в текст. Явного собственного сочинения. Нельзя с таким проникновением зачитывать чужие стихи. Подобные вещи шли исключительно от души.
Песня закончилась. Ресторан потонул в аплодисментах. Один из столиков, за которым сидело четыре широкоплечих парня, словно братья из ларца одинаково одетые в чёрные худи, заливисто засвистел в пальцы. Нелли отмахнулась им с милой улыбкой. Судя по всему, со многими здешними она была хорошо знакома.
— Ты красотка! — крикнули с другого столика.
— Оценила и приняла к сведению, — поблагодарила она, изображая большим и указательным пальцем "окей".
— Выходи за меня! — крикнул подвыпивший мужик с другого.
— Обсудим это как-нибудь в другой раз.
— Ну пожалуйста. Ты обещала!
— Э, нет! — строго пригрозила ему Нелли. — Я такими обещаниями не разбрасываюсь.
— Ну хоть свидание.
— Думаю, лучше не стоит, — видимо, к подобным беседам она привыкла, потому что не акцентировала на пустой лести внимания, умело лавируя и одаривая вниманием каждого. Прирождённая артистка.
— Добрый вечер. Что будете заказывать? — к столику, где сидела рок-группа подошла молоденькая официантка в тёмном фартучке и с собранными на макушке волосами, от чего их кончики торчали, как пальмочка.
— Три капучино, — за всех ответила Дина.
— И пиво. Тёмное. Не разливное. Просто в стекле, — добавил Матвей, даже не удостоив вниманием девушку, которая, судя по расширившимся зрачкам, узнала звёзд. Он был целиком и полностью поглощён Пылаевой, которую за эту неделю словно увидел в первый раз.
— Итак, что ещё мне спеть? Есть пожелания? — тем временем советовалась со слушателями Пелька. Её сияющая улыбка казалась такой искренней, однако глаза не горели. Дина права: через напускное веселье проступала грусть. Даже не грусть… усталость. От себя, от жизни, от всего.
Начали накидываться варианты. Ясно. Нелли чередовала: свои стихи с заготовленным заранее репертуаром из хорошо известных треков, под которые несложно подпевать. И под которые лихо плясалось. Что это? Стеснение? Попытка замаскировать личное среди общего? Бондарев не понаслышке знал, как с непривычки неловко делиться с массами тем, что должно принадлежать только тебе. Тут работает и страх оказаться осмеянным, и непонятым, и напортачить, и много чего ещё. Это потом уже втягиваешься, однако первые попытки… самые интимные. Однако Пылаева отлично справлялась, тут не поспоришь.
Где-то следующие полчаса всё продолжалось в таком миксованном режиме. Отдыхающие, устав сидеть, активно принялись покорять танцпол, изображая брачные игры древних племён. Звенели бокалы, разливая шампанское на недоеденные салаты. Выкрикивались громкие поздравления, у нескольких столиков сегодня отмечались праздники. От мерцающего под потолком диско шара (и нафига он тут?) то и дело отскакивал громкий смех.
В какой-то момент Нелли всех поблагодарила и покинула сцену, пообещав, что ещё вернется. Перерыв, сменившийся обычной танцевальной музыкой из плейлиста оставшегося сидеть ди-джея, тянулся невыносимо долго. Матвей допивал уже вторую бутылку пива, от скуки высыпав соль на скатерть и рисуя по ней понятные только ему узоры зубочисткой.