Ртуть (ЛП)

Капитан стражи подошел ближе, его люди последовали за ним как один, словно ослепительный золотой зверь, которого вели на поводке. Хейден прижался спиной к двери таверны. В грязных окнах то появлялись, то исчезали лица — завсегдатаи, наслаждавшиеся послеобеденной выпивкой, которые быстро поняли, что на улице творится сущий ад, когда в округ ворвались стражи Мадры. Хейден мотнул головой, его широко раскрытые глаза искали несуществующий путь к отступлению. Вместо этого его глаза нашли меня, стоящую в двадцати футах от него, и на секунду на его лице промелькнуло облегчение.
Я была рядом.
Я помогу ему.
Я вытащу его из этой передряги.
Я все исправлю, как всегда.
У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как его облегчение улетучивается. Это была не какая-то драка в подворотне или глупая стычка, в которую он ввязался с Кэррионом. Все было настолько серьезно, насколько вообще возможно. Он противостоял целому отряду стражей, и я ничего не могла с этим поделать.
— Брось мне доспех! — приказал капитан громким голосом. Из узкого переулка с другой стороны таверны на улицу выскочила разношерстная группа детей и бросилась бежать, вопя во всю мощь своих легких, но стена стражей даже не дрогнула. Их внимание было приковано к Хейдену и украденному мной куску золота в его руке. Бледный, как выбеленная солнцем кость, брат посмотрел на меня долгим, несчастным взглядом, и по его глазам я поняла, что он собирается делать дальше — этот идиот собирался бежать.
— Не смей, мальчишка, — прорычал капитан. Очевидно, он тоже увидел взгляд Хейдена и понял, что тот задумал. Если Хейден попытается сбежать, стражи немедленно прикончат его. Мадра не обрадуется, если ее люди вернутся во дворец с мертвым телом. Она наверняка велела им привести вора живым, чтобы она могла часами его пытать и допрашивать. Труп будет очень скучным развлечением.
— Саэрис! — Хейден застонал. Страх сдавил ему горло.
— Стой на месте! — Капитан был уже на расстоянии вытянутой руки. Его отряд ощетинился остриями, мечи наготове. Все будет кончено в считанные секунды.
Глаза Хейдена наполнились слезами.
— Саэрис! Прости меня!
— Подождите. — Это слово застряло в моем горле.
— Вот и все, мальчик. Вот так. — Стражи подошли еще ближе.
— Подождите! Остановитесь! — На этот раз мои слова эхом отразились от зданий по обе стороны улицы. Стражи услышали мой крик, но только капитан соизволил взглянуть в мою сторону. На долю секунды его внимание переключилось, глаза скользнули по мне, а затем он быстро вернул свое внимание к Хейдену.
— Это тебя не касается, девочка, — холодно сказал он. — Возвращайся в дом и дай нам сделать нашу работу.
— Касается. — Я подошла, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы успокоиться. Вкус крови наполнил рот, я широко раскинула руки. — Он не сделал ничего плохого. Я попросила его подержать мою сумку. Доспех, который он держит, принадлежит мне…
Острые глаза капитана снова метнулись ко мне.
— Он не твой. Только член гвардии может владеть этими доспехами. Носить их — честь, которую нужно заслужить, и тебе это не грозит.
Его тряпичная маска раздувалась от силы его слов, он выплевывал каждое из них, в его тоне ярко горела ярость. Это был не тот страж, у которого я украла перчатку. Нет, этот был холоднее. Жестче. Злее. Вокруг его глаз не было морщин, но в темно-карих глазах таилась бездонная вечность, от которой у меня по спине пробежал холодок.
— Это я взяла перчатку, — медленно произнесла я. — Это я перебралась через стену и сбежала с ней. Не он. — Я дернула подбородком в сторону Хейдена. — Он понятия не имел, что несет.
— Она лжет, — сказал Хейден дрожащим голосом. — Это был я. Я украл ее.
Из всех глупых, непродуманных идей, которые когда-либо приходили в голову моему брату, эта была самой идиотской. Он хотел защитить меня. Я знала это. Он был напуган — больше, чем я когда-либо видела, — но за страхом он собирал свое мужество, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что должно было произойти. Чтобы спасти меня.
  
Однако ответственность за перчатку лежала на мне. Элрой был прав в мастерской, взять ее было самым безрассудным поступком в моей жизни. Я не должна была ее красть. Но я позволила своей жадности, своей надежде взять надо мной верх, и будь я проклята, если позволю Хейдену расплачиваться за мою глупость.
— Не слушайте его, — сказала я, сердито глядя на брата.
— Я взял ее, — настаивал он, хмурясь в ответ.
— Тогда спросите его, где он ее взял, — потребовала я, повернувшись лицом к капитану.
— Достаточно, — рявкнул капитан. — Схватите ее.
Повинуясь раздраженному движению его руки, трое его людей отделились от фаланги. Они двинулись вперед, подняв плечи, с мечами наготове, и огонь, который кипел во мне с самого детства, наконец-то вырвался наружу.
Я не собиралась сдерживаться. Я не собиралась позволять этим ублюдкам запугивать меня, укладывать на землю или приказывать замолчать. Больше нет.
То, что я сделала дальше, было чистым безумием. Я потянулась к ботинку и вытащила клинок, который хранила там. Этот поступок нельзя было отменить. Невозможно было вернуть все назад. Я наставила оружие на стража Бессмертной королевы. Короче говоря, я была мертва. Просто мое тело еще не знало об этом.
— Так-так. У нас здесь вздорная штучка, парни, — прорычал страж справа.
— Ну что ж, проучим ее, — усмехнулся тот, что шел посередине.
Я сосредоточилась на том, кто был слева. Молчаливом. Том, кто двигался как хищник. В его глазах была смерть. Именно о нем я должна была беспокоиться в первую очередь.
Он позволил болтливому стражу напасть первым. Я увернулась от его удара, используя короткий конец своего кинжала, чтобы отбить его меч, когда он дико замахнулся на меня. Тот, что был посередине, выругался и бросился вперед, пытаясь вонзить свой меч мне в грудь, но я отступила в сторону, избежав его атаки. Таким образом, я оказалась прямо перед молчаливым стражем, что, скорее всего, и было его планом с самого начала.
Он подмигнул мне поверх своей маски. А потом бросился на меня.
Повстанцы, которым помогала моя мать перед смертью, не просто прятались на нашем чердаке. Они тренировали меня. Научили меня воровать. Выживать. Сражаться.
И теперь я сражалась так, словно ярость самого ада обрела плоть.
Он обрушивал на меня удары своего меча, рассчитанные и взвешенные. Каждое его движение было вопросом, на который у меня был ответ. Я наблюдала, как нарастает его раздражение, когда я в четвертый раз отразила его удар, используя только свой короткий кинжал.
Средний страж, самый низкорослый из них, бросился на меня с яростным ревом. Я отпрыгнула назад, легко удержавшись на ногах, временно покинув пределы досягаемости опытного воина, чтобы успеть развернуться и стремительно обрушить свой кинжал на нападавшего. Угол удара был неудобным, но я отрабатывала его больше раз, чем могла сосчитать. Именно под таким углом нужно было опускать клинок, чтобы проникнуть в узкое отверстие в доспехах стража. Тонкий зазор между щитком и шейной скобой, где острый металл мог попасть в яремную вену. Мне никогда раньше не приходилось использовать этот маневр в реальной жизни. Я сделала это, не задумываясь. Я даже не остановилась, чтобы посмотреть на дугу ярко-красной артериальной крови, вырвавшейся из шеи стража, когда он упал на колени, схватившись за горло.
Никакого чувства вины.
Никакого милосердия.
Никакого промедления.
Я выхватила меч стража и оставила его умирать на песке.
Молчаливый страж прищурился, глядя на меня, словно оценивая ситуацию. Другой оказался не так умен. Он зарычал от гнева и бросился на меня, срывая маску и оскалив зубы.
— Тупая сука! Ты заплатишь… — Я развернулась, отступила назад и подняла меч. Он был тяжелее, чем деревянные мечи, с которыми я тренировалась, но длина была такая же. Я точно знала, где заостренный кончик стали коснется его кожи — чуть ниже правого запястья. Я идеально рассчитала время. Одним движением меча я нанесла удар, и рука стража, все еще сжимавшая меч, с глухим стуком упала на песок.