Ртуть (ЛП)

— Ты бросаешься на острие меча так, словно хочешь умереть.
Я готовилась к очередному крученному удару, но голос, раздавшийся совсем рядом с моим ухом, застал меня врасплох. Конец меча Рена обвел мой, вырвав оружие из моей руки, и меч взмыл в воздух. Он описал красивую дугу и приземлился острием в снег у ног Кингфишера.
Ублюдок захлопал.
— Вижу, ты в совершенстве овладела искусством быть обезоруженной. — На нем по-прежнему был толстый черный плащ, хотя капюшон он снял. Мы находились достаточно далеко от границ лагеря, чтобы никто не увидел его здесь. На горле сверкнул серебром волчий оскал.
— Я знаю, что это практически невозможно, но не мог бы ты хотя бы попытаться быть любезным? — спросил Рен, глядя на Фишера сквозь крупные снежинки, которые начали падать ни с того ни с сего.
Фишер обдумал его просьбу. Пожал плечами.
— Я могу попробовать.
Конечно, он появился как раз в тот момент, когда я собиралась взломать защиту Рена. Конечно, он разрушил мою концентрацию. Мне просто повезло. Но я не доставлю ему удовольствия увидеть мое раздражение. Не в этот раз.
— Дай угадаю. Ты пришел, чтобы лично продемонстрировать, насколько я безнадежна во владении мечом? Ну, давай. — Я протянула ладонь, жестом приглашая его подойти. — Сразимся. — Может, я и не смогу долго противостоять такому, как он, но я постараюсь нанести хотя бы один удар, прежде чем он меня растерзает.
Кингфишер зловеще ухмыльнулся.
— Ты не готова ко мне, человек. У меня нет тренировочного режима.
— Капитаны в сборе? — спросил Рен, подходя к Фишеру. — Не пора ли поговорить с ними?
Фишер кивнул.
— Жду парочку опаздывающих.
— Тогда мне нужно вернуться в палатку и переодеться. Встретимся там.
Фишер поймал руку Рена, когда тот проходил мимо.
— Не думаю, что я понадоблюсь.
Впервые с момента знакомства я увидела, как Ренфис побагровел от злости.
— Ты не просто нужен. Ты обязан быть там. Мы покончили с этим, брат. Если ты испытываешь ко мне хоть каплю любви или уважения, ты придешь на встречу.
Сначала лицо Фишера выражало решительный отказ, но потом он встретился взглядом с Реном, раздраженно хмыкнул и отпустил его.
— Хорошо. Прекрасно. Я приду. Но пока возьми мальчика с собой, ладно? Мне нужно поговорить с алхимиком.
Алхимик — это было повышение по сравнению с Ошей? Не похоже. И уж тем более, когда это было сказано с той же долей презрения. Я поспешила за Фишером, который с удручающей скоростью двигался по лагерю, пригнув голову, чтобы избежать любопытных взглядов воинов, которые с интересом наблюдали, как он проносится мимо их костров. Через некоторое время я поняла, что на самом деле их интересует не Фишер. Это была я.
— Человек?
— Человек.
— Это человек…
Я все время забывала, что была здесь диковинкой. Слухи о том, что в Зимнем дворце появился человек, быстро разлетелись после того, как мой род так долго отсутствовал в землях фей. Блеск довольно быстро угас. Членам ивелийского двора не потребовалось много времени, чтобы забыть обо мне. Здесь же я была редкостью, которую не видели веками. Некоторые из воинов явно никогда в жизни не видели человеческую женщину. От их взглядов мне хотелось спрятаться в какую-нибудь темную дыру, но здесь у меня не было такой возможности, поэтому я бежала за Фишером.
— Куда, черт возьми, ты меня ведешь?
— К себе, — ответил он отрывисто.
К себе? Я устрою настоящий ад, если он снова попытается оставить меня там.
— Боги, может, ты, блядь, притормозишь? Мои ноги намного короче твоих.
Фишер что-то проворчал, но все же немного сбавил темп. Я ожидала, что он приведет меня в одно из деревянных строений в центре лагеря. Мы миновали торговую лавку и то, что выглядело как продовольственный склад, а также ряд других загадочных строений, а затем не осталось ни одного прочного строения. Только море палаток.
  
Значит, большой шатер. Наверняка. В конце концов, Фишеру нужно большое пространство, чтобы разместить его гребаное эго. Но здесь не было палаток с большими навесами или входами, украшенными переливающимися тканями. Все они были одинакового размера, и одна была такой же грязной и выцветшей от непогоды, как и любая другая.
В конце концов Кингфишер прекратил шагать по раскисшей грязи — благодаря сотням марширующих ботинок снег здесь не задерживался — и схватившись за створку палатки, и придержав ее открытой для меня, отступил в сторону.
— Заходи. Пожалуйста. — Он поморщился, когда произнес это, очевидно, хорошие манеры причиняли Фишеру боль.
Однако, благодаря одному этому слову я охотно вошла в палатку. Внутри в камине, при отсутствии каких-либо отверстий, горел огонь. Дыма не было. Мне потребуется немало времени, чтобы привыкнуть к обычному, повседневному использованию магии. Однако это было весьма впечатляюще, как и размеры жилища Фишера. В каком-то смысле я была права. Фишер обеспечил себе комфортное жилье. Снаружи этого было незаметно. Внутри палатки образовалось огромное пространство, по крайней мере в десять раз большее, чем должно было быть, учитывая ее размеры. В задней части стояла кровать королевских размеров, не такая грандиозная, как его кровать в Калише, но все же гораздо более впечатляющая, чем маленькая полевая раскладушка, которая, как я предполагала, ждала меня где-то в моей грязной дыре. Рядом с камином стоял высокий книжный стеллаж, беспорядочно заваленный стопками книг. Вообще, книги были повсюду: на ковре — да, на ковре — у изножья кровати, на полу рядом с мягким диваном. Одна книга, открытая на какой-то странице, даже лежала на умывальнике у входа в палатку.
— Проводишь какие-то исследования? — Я не могла представить, что он может засесть за художественное произведение.
Фишер осмотрел коллекцию томов, покрывавших все доступные поверхности, и хмыкнул.
— Можно и так сказать.
— Что-то важное?
— Очень важное для меня, — отрезал он. Судя по его жесткому тону, он не собирался больше ничего говорить по этому поводу.
Я оставила эту тему.
В самом центре палатки стоял деревянный стол, достаточно большой для четырех человек, на котором стояла корзина с булочками и две тарелки с дымящимся горячим супом.
Я уставилась на стол — на суп и две булочки — и спросила ровным тоном:
— Что это?
Фишер устало вздохнул, расстегивая плащ. Он бросил его на кровать, затем тяжело опустился на стул у стола, потирая висок.
— Это всего лишь еда, — сказал он. — Давай поедим и постараемся обойтись на этот раз без крови, хорошо? Пожалуйста?
Опять это слово.
Бороться с ним было моей основной линией поведения. Все, что я делала. Но он выглядел таким усталым, его настроение было настолько мрачным, что у меня не хватало духу поднимать шум. Я присоединилась к нему и молча принялась за еду.
Фишер перестал тереть висок. Он наблюдал за мной, следя за каждым моим движением. Ртуть в его правом глазу вращалась вокруг зрачка, словно подхваченная ураганом. Когда я съела больше половины супа, он взял свою ложку и тоже принялся за еду.
— Я наблюдал за тобой некоторое время. Ты хорошо дерешься, — пробормотал он.
Комплимент? От Фишера? Вместо того, чтобы наполнить меня гордостью, я почувствовала раздражение.
— И, готова поспорить, ты потрясен. Человеческая женщина противостоит воину фей. Это, должно быть, привело тебя в ярость.
Он посмотрел на меня с укором.
— Нет. Я не был потрясен. По тому, как человек двигается, можно определить, проходил ли он обучение. С первого момента, как увидел твою стойку, я понял, что ты умеешь драться. Но не задирай нос, Оша. Рен был с тобой снисходителен.
— Ты думаешь, я не смогла бы с ним справиться? — Даже я знала, что не смогла бы. Конечно, нет. Но все равно было забавно заставить Фишера думать, что я говорю серьезно.