Ртуть (ЛП)

— Но это просто… это бессмысленно. — Я сделала еще один большой глоток вина. Неповторимый вкус расцвел во рту цветочными нотками. Вино было мягким, насыщенным и сложным одновременно. Поначалу вкус показался необычным, но постепенно он начал мне нравиться.
Кингфишер пристально наблюдал за мной. Ртуть в его правой радужке пульсировала в свете свечей, перемещаясь и мерцая среди зелени. Казалось, сегодня она была особенно активна. Словно подтверждая это, рука Кингфишера крепче сжала бокал с вином. Его плечи напряглись, ноздри на мгновение дрогнули, но затем он сделал глубокий вдох и снова расслабился. Все произошло очень быстро. Я могла бы и вовсе не заметить этого, если бы на секунду отвела взгляд.
Кингфишер впился в меня взглядом. Он знал, что я заметила, как он вздрогнул, и, судя по тому, как он смотрел на меня, вопросительно приподняв одну бровь, ждал, что я спрошу об этом. Мне хотелось, но я уже знала, что в итоге буду разочарована и рассержена. Он бы нашел способ съязвить — это было в его характере, — поэтому я обошла эту тему стороной. Я уже собиралась спросить его, что он сам пробовал делать, чтобы создать реликвию, но тут в комнату ворвалась команда огненных эльфов, их похожие на уголь тела выбрасывали искры и клубы дыма, когда они приблизились к столу. Двое эльфов во главе группы несли большие блюда, полные еды. Судя по всему, это были два разных вида десерта. Они едва не уронили все, увидев, что я сижу во главе стола рядом с Фишером.
— Лорд! — одна из них — женщина — пронзительно взвизгнула. — Милорд! — Она закружилась вокруг себя, разинув рот. Через секунду остальные огненные эльфы заметили, что я осмелилась приблизиться к их драгоценному хозяину, и тоже начали сходить с ума.
— Это…
— Она…
— Человек!
— Лорд Кингфишер!
Арчер вошел в столовую последним. Едва увидев меня, он рухнул на пол, прямо там, где стоял, и зашелся в приступе гипервентиляции.
— Прости… меня… Господи. Я… не… ожидал…
— Все в порядке, Арчер. Все успокойтесь. — Фишер не изменил своей позы. Он все так же расслабленно сидел в кресле, но прикрыл рот рукой, пряча улыбку. Он опустил глаза и кашлянул, пытаясь взять себя в руки. — Можете пока оставить тарелки. И десерт. Просто поставьте их на стол, и можете идти. Спасибо.
Все огненные эльфы испускали черный дым. Трещины и щели на их маленьких компактных телах вспыхивали и тлели, как потревоженные угли. Когда один из друзей попытался помочь Арчеру подняться, на его руке появилось небольшое пламя. Он издал сдавленный крик, и все эльфы принялись шлепать по нему, пытаясь потушить.
— Простите, лорд! Простите! Мне так стыдно! — причитал Арчер.
Кингфишер наконец встал и подошел к группе паникующих эльфов. Он выпроводил их из столовой, все время успокаивая Арчера, его смех отражался от стен. Он все еще улыбался, когда вернулся на свое место.
— Мученики. Неужели они решили, что я попытаюсь проткнуть тебя вилкой для рыбы?
Фишер потер затылок, его улыбка угасла.
— Просто огненные эльфы очень эмоциональны. Они любят слишком бурно реагировать, вот и все. — К тому времени, как он закончил говорить, его маска снова была на месте. — К завтрашнему дню они обо всем забудут.
— Завтра я буду ужинать в кузнице, — сказала я. — Им не придется иметь дело с грязным, невоспитанным человеком, нарушающим калишский этикет.
— Ты будешь есть здесь, — поправил меня Фишер.
— Я не имею права голоса?
— Ты отравишься, если будешь есть в кузнице.
— Тогда в моей комнате.
— Ты будешь ужинать здесь, — повторил Фишер. Он продолжил, прежде чем я успела предложить миллион других мест, где бы я предпочла поесть. — Что касается огненных эльфов, то они любят людей. Гораздо больше, чем фей.
— Точно. Они относятся к тебе так, будто ты повесил на небо луну.
— Со мной все иначе, — сказал он, как будто это не было очевидно. — Арчер помог вырастить меня. После моих родителей он был первым, кто взял меня на руки. Полагаю, он питает ко мне слабость.
  
Слабость? Это было нечто большее. Огненный эльф любил Фишера. А вот меня?
— Он смотрит на меня так, будто я недостойна дышать одним воздухом с тобой.
Голова Фишера качнулась из стороны в сторону.
— Нет, это не так. Он волнуется. Переживает, останешься ли ты.
Я схватила пальцами жареную морковку со своей тарелки и откусила кусочек.
— Он будет рад услышать, что нет.
С губ Фишера не слетело ни слова. Он сидел, не шевелясь, и смотрел, как я ем морковку, его нефритовые глаза изучали мои черты. Сначала глаза, потом переносицу. Затем скулы, губы. Его взгляд задержался там дольше, чем следовало. Когда он не отвел взгляд, я сказала первое, что пришло мне в голову, чтобы нарушить молчание.
— Ты должен отправить Кэрриона домой, даже если пока отказываешься отпустить меня.
Он удивленно посмотрел на меня.
— Почему?
— У него семья в Зилварене. Его бабушка. Она будет о нем беспокоиться. И он может передать Хейдену и Элрою, что со мной все в порядке, если вернется. Это, возможно, на время удержит их от необдуманных поступков.
— М-м. Посмотрим, что скажет сам мальчик.
— Ему двадцать шесть лет. Он не мальчик, — пробормотала я.
— Насколько я понимаю, он просто ребенок с острым языком. Но… ты его защищаешь, — произнес Фишер. — Полагаю, этого следовало ожидать. Честно говоря, я удивлен, что ты хочешь, чтобы он покинул тебя. — Он сделал глоток вина.
— Защищаю его?
От Фишера исходило непривычное напряжение. Казалось, он изо всех сил старался сохранить невозмутимость.
— Мм. Я бы не подумал, что он в твоем вкусе, но это многое объясняет.
В моем вкусе? Ощущение невесомости, падения, заставило меня откинуться на спинку стула. Голова внезапно закружилась.
— О чем ты говоришь?
— Он упомянул, что ты была влюблена в него. Тогда, в комнате.
— Ну, он солгал! — прошипела я. — Кэррион — та еще заноза в заднице. Он известен тем, что сочиняет истории на ходу.
— Когда я отправился в Зилварен за ним…
— Когда ты отправился в Зилварен, ты должен был найти Хейдена. — Мой желудок перестал сжиматься, сменившись приступом гнева. Я отставила бокал с вином. — Это напомнило мне, что ты не выполнил свою часть нашей сделки. Не должным образом. Как так получается, что я все еще должна выполнять свою часть сделки, а ты волен отказаться от нее?
Ему было так легко отмахнуться от меня. Одно движение запястья, закатывание глаз, и все, что я говорила, становилось несущественным. Это приводило в бешенство.
— Я ни от чего не отказываюсь. Я поклялся, что попытаюсь вернуть твоего брата. Я это сделал, — сказал он. — Клятва выполнена.
— Ты не очень-то старался.
— Я не говорил, что буду очень стараться, не так ли? И в любом случае ты должна понимать, что я сделал все, что мог, учитывая обстоятельства.
— Ты сказал, что сможешь найти моего брата, потому что у нас одни и те же родители. И что это будет легко, поскольку ты весь в моей крови.
Фишер помолчал. Я провела достаточно времени рядом с ним, чтобы понять, когда он собирается сказать то, что мне не понравится. Дьявольский блеск в его глазах обещал, что я возненавижу все, что он скажет дальше.
— Верно. Но я ведь был покрыт не только твоей кровью, верно? На мне был еще один из твоих… ароматов.
Аромат. Он смаковал это слово. Наслаждался им. То, как мрачно и вызывающе он это произнес, не оставляло никаких сомнений. Он был безжалостен, поэтому не было смысла умолять его, но я должна была попытаться.
— Не надо. Не делай этого, Фишер. Пожалуйста. Просто…
— Когда ты терлась о мои колени, ты очень умело пометила меня, — промурлыкал он.
В моем горле вспыхнул огонь, и мой голос сорвался.
— Я ненавижу тебя.
— Ты продолжаешь это повторять. Но я все еще не уверен, что это правда. В любом случае, твоего брата не было там, где ты сказала. И когда я добрался до твоего округа, я почувствовал твой запах за три мили…