Ртуть (ЛП)

Когда я услышала ртуть во дворце, звук был похож на хор шепотков. Но этот был едва различимый. Тихий. Мне пришлось закрыть глаза и не двигаться, чтобы просто услышать его. Но он раздавался внутри кузницы. И совсем близко. Я сосредоточилась, и через некоторое время почувствовала легкое притяжение, настолько слабое, что оно едва ощущалось, и затем направилась в том направлении.
Серебряная шкатулка стояла на полке над небольшим умывальником, приткнувшимся в углу у стены. Листовое растение в горшке скрывало ее от посторонних глаз. Я отнесла шкатулку обратно на верстак и открыла крышку, рассмеявшись, когда увидела, как мало в ней ртути. Естественно, она была твердой, но в жидком состоянии ее хватило бы в лучшем случае на пару столовых ложек. И это то, что он оставил мне для работы? Я фыркнула, вынула металл из шкатулки щипцами и положила его в самый маленький тигель, который смогла найти.
Переводить ртуть из твердого состояния в жидкое становилось все легче. Рука, тянущаяся в темноту. Палец, щелкающий выключателем. На этот раз его было так мало, что мне почти не приходилось его заставлять. В один момент это был кусочек потертого металла, а в следующий — блестящая лужица, катающаяся по дну чугунной чаши. Я опустила медальон в тигель и поморщилась, когда поняла, что ртути едва хватило, чтобы накрыть его.
И ничего не произошло.
Я подождала.
По-прежнему ничего.
Здесь. Здесь. Я здесь, — прошептала ртуть своим одиноким голосом. — Одна. Одна. Приди ко мне. Найди меня. Будь со мной.
Медальон ничего не изменил.
Я попробовала еще раз, добавив в расплавленное серебро что-то похожее на песок и немного соленой воды. И снова ничего не произошло. В третий раз я попыталась добавить в серебро темно-красный порошок из одной из баночек, но он загорелся еще до того, как достиг покрытой рябью поверхности, выпустив облако ядовитого красного дыма, от которого у меня покалывало и немело лицо. После этого Оникс больше не возвращался в кузницу, поэтому я сидела с ним на скамейке в холодном послеполуденном свете, поглаживая его мех и дрожа от снежинок, падающих мне на штаны.
Моя четвертая и последняя попытка за день — добавить щепотку древесного угля и веточку травы с надписью «Вдовий бич» — снова не принесла результатов, и к этому времени я уже официально была сыта по горло. Я свистнула Ониксу, чтобы он подошел, — тот нехотя подчинился — и выскочила из кузницы, оставив после себя беспорядок, который я устроила своими неудачными попытками.
Когда мы вернулись в коридоры Калиша, Оникс, оживленно тявкал, вертелся у моих ног и подпрыгивал от возбуждения, вывалив розовый язык. Судя по всему, он был очень рад оказаться вдали от кузницы. Утром, когда Фишер вел меня туда, я не запоминала дорогу, но обычно я довольно хорошо ориентировалась в новых местах. Возможно, это займет какое-то время, но в конце концов я вернусь обратно в комнату, в которой проснулась.
Однако до этого дело не дошло. Я успела сделать всего пару шагов от двери, когда из-за угла появился Рен, одетый в темно-красную рубашку и потертые коричневые кожаные штаны. Он был весь в грязи, а через щеку тянулась длинная рана, из которой сочилась кровь. Его волосы казались мокрыми от пота, а темные круги под глазами придавали ему изможденный вид. Однако при виде меня он выдавил из себя улыбку и, приблизившись, вытер грязные руки о полотенце, которое у него было с собой.
— Решил зайти проведать тебя, — сказал он, ухмыляясь. — Слышал, тебе поручили очень сложное задание.
— Невыполнимое задание. — Я мрачно нахмурилась. — Я предприняла всего четыре попытки, но уже выдохлась. Что с тобой случилось?
— Ну, знаешь, всего пара стычек на перевале. Когда с неба валит снег, а дни такие темные, как сейчас, можно быть уверенным, что будет нападение. Мы были в меньшинстве, но никого не потеряли. Завалили тридцать или около того врагов.
— Поздравляю? — Было странно поздравлять кого-то с убийством стольких людей, даже если они были врагами ивелийских фей.
  
Рен заметил неуверенность в моем голосе и тихо рассмеялся.
— Спасибо. Поверь, убийство тридцати из них уже спасло пару сотен невинных жизней. Если бы они прорвались через перевал, то устроили бы хаос по нашу сторону границы. Это было бы совсем не хорошо.
— Придется поверить тебе на слово, — ответила я ему.
Рен вытирал полотенцем свои грязные пальцы, не сводя с меня пристального взгляда.
— Правда? Поверишь моему слову? Если я тебе что-то скажу?
Оникс запрыгал у ног Рена, описывая круги. Генерал рассеянно почесал затылок — все его внимание было сосредоточено на мне.
— Не знаю, — сказала я. — Полагаю, это зависит от ситуации.
Он вздохнул.
— Это справедливо. Что ж, я собираюсь сказать тебе, что сегодня днем я устроил Фишеру ад за ту клятву, которую он заставил тебя принести. И я сказал ему, что единственный способ загладить свою вину — это начать узнавать тебя получше.
Я поборола инстинктивное желание сделать шаг назад.
— Зачем тебе это нужно?
— Фишер очень целеустремленный. Он не видит серых оттенков. Только черное и белое. Боюсь, что за время его отсутствия эта часть его характера стала только хуже. В его голове все должно быть очень четко структурировано, иначе границы размываются. Сейчас ты — инструмент, который он считает необходимым использовать, чтобы сделать жизнь лучше для всех нас. Меня беспокоит то, что инструмент, доведенный до предела, скорее всего, сломается. А если говорить прямо, Саэрис, ты — инструмент, который никто из нас не может позволить Фишеру сломать. Он должен увидеть в тебе личность. Он должен знать, что ты — нечто большее, чем способ выбраться из трудного положения. И единственный способ добиться этого — заставить его узнать тебя получше.
Почему мне не понравилось, как это прозвучало?
— Лааааадно.
— Я сказал ему, что он должен поужинать с тобой сегодня вечером.
— Ох.
— И я думаю, он согласился.
— Ты думаешь, он согласился?
Он озорно усмехнулся.
— Ты с ним знакома. Иногда трудно сказать, согласился ли он.
— Он самый скользкий ублюдок на свете, — проворчала я.
— Верно. Но… пожалуйста. Просто приди. Поужинай с ним. Расскажи ему о себе. Это быстро закончится, клянусь.
Если «это быстро закончится, клянусь» нужно было сказать, чтобы убедить меня посетить какое-то мероприятие, то это было не то мероприятие, на которое я хотела пойти. Я не могла представить себе ничего менее веселого, чем ужин с Фишером. Но Рен смотрел на меня так умоляюще. Он искренне хотел, чтобы я согласилась. А что еще мне оставалось делать? Тусоваться с Кэррионом в нашей общей комнате? Если подумать, может, ужин с Фишером будет менее невыносимым.
— Хорошо. Я приду. Но только потому, что ты попросил. И только если ты поклянешься, что там будет алкоголь.
Обеденный стол был длиной в лигу9.
Ну ладно, ладно, может, всего тридцать футов в длину, но все равно слишком большим для двух человек, чтобы сидеть за ним и делить трапезу. Вдвоем. Фишер сидел на одном конце. Я села на другом. Между нами располагалось изобилие блюд, доставленных армией огненных эльфов под предводительством Арчера. В центре стола возвышалась массивная цветочная композиция с лиловыми и розовыми цветами, и она была прекрасна, действительно прекрасна, но я даже не видела Фишера за ней.
Может, в этом и был смысл.
Когда я вернулась в комнату, Кэрриона там уже не было, что оказалось благословением, поскольку я хотела принять ванну и смыть пот и грязь кузницы. Я даже не потрудилась взглянуть на платье, которое волшебным образом появилось в изножье моей кровати, пока я была в ванной. Все, что я заметила, — это то, что оно было черным. В одном из ящиков я нашла чистые брюки и свежую рубашку моего размера — очевидно, предназначенные для меня, — и надела их вместо платья.