Ртуть (ЛП)

Лоррет первым добрался до выхода за спиной демона. Со своего места я наблюдала, как он сполз по стене, его плечи расслабились от облегчения.
— Двигайтесь. — Он махнул рукой. — Давайте уберемся отсюда к чертовой матери.
Следующей до выхода добралась я.
Фишер был всего в двух футах от нас, когда стена, к которой мы с Лорретом прислонились, застонала, задрожала и начала двигаться.
— Черт. — Фишер встретился со мной взглядом, а затем повернулся и посмотрел на Мортила. Демон-паук медленно повернул голову в нашу сторону, из его отвратительной пасти донесся жуткий щелкающий звук. Фишер прошептал: — Беги!
Демон пришел в движение. Его ноги раздвинулись, заскользили по обсидиану, когда он бросился на нас. Фишер схватил Кэрриона за запястье и потащил к выходу. Лоррет оказался рядом в одно мгновение. Он схватил Кэрриона за рубашку и поднял его на ноги. Но Мортил уже был рядом.
Фишер встретил его ударом Солейса и отрубил одну из ног демона. Клинок пронзил ее насквозь и отбросил в воздух. Мортил завизжал — боль и ярость слились воедино в оглушительном крике.
Кэррион поднял Саймона и вонзил его в раздувшееся брюхо демона, что только еще больше разъярило его. Он попятился назад и вскарабкался на стену рядом с нами, яростно тыча своим изогнутым жалом в поисках плоти. Вместо этого он наткнулся на полированный обсидиан. Его жало с силой врезалось в стену, пробивая в камне огромные дыры.
— Вперед! — крикнул Фишер. — Вперед!
Мы побежали.
Все четверо выбрались из пещеры, но Мортил последовал за нами, карабкаясь по стенам, и вскоре догнал.
— Он не может покидать пещеру! — Крикнул Фишер. Демон вскарабкался наверх, используя стены по обе стороны от нас, и прыгнул вперед так, что его тело оказалось прямо над нами.
— ЕДА! — прорычал он. Его брюхо опустилось и перекрыло проход между стенами, а жало вонзилось в пол. Я среагировала инстинктивно — сначала отпрянула к стене, а затем вонзила кинжал в брюхо демона. Я целилась в его жало, но это все равно был достойный удар. Воспользовавшись болевым шоком демона, Фишер отсек ему еще одну ногу.
Потеряв опору на правой стене, Мортил рухнул в узкий проход и с глухим стуком ударился о землю, едва не раздавив под собой Лоррета. Воин отскочил назад, поднял Авизиет и вогнал меч в гротескную пасть чудовища. Он зарычал, навалившись всем весом на рукоять оружия, и острие клинка пронзило череп демона насквозь.
— Да! — воскликнул Кэррион. — Он мертв?
— Временно. Скоро он воскреснет. Он станет меньше, но быстрее, — сказал Фишер.
— Тогда давайте убираться отсюда, пока этого не произошло.
Рука Фишера в моей успокаивала, но теперь не он вел нас. Я указывала дорогу. Ртуть была все ближе, но у нас была проблема.
— Почему мы остановились? — воскликнул Кэррион.
— Стены продолжают двигаться, — пробурчала я в ответ. — А значит, и путь меняется. Мне нужно убедиться, что мы идем правильно, но если ты готов вести нас, то будь добр.
Вор поднял руки.
— Ты права. Я прошу прощения. Просто я сейчас немного на взводе.
Я выкинула его из головы, пытаясь принять решение. Выбор был прост: налево, направо или прямо. Проходы, казалось, тянулись вдаль бесконечно, и мое волнение взяло верх.
— Что будет, если мы наткнемся на еще одну пещеру? — Спросила я Фишера мысленно.
— Ничего хорошего, — ответил он. — Но не думай об этом слишком много, Саэрис. Ты справишься. Просто сосредоточься на том, чтобы доставить нас в центр лабиринта. Если по дороге возникнут проблемы, мы с ними справимся.
«Ничего хорошего» — был не тот ответ, который я хотела услышать, но я сделала глубокий вдох и пошла вперед.
— Сюда. — Мы пошли направо. Через четыре секунды стены пришли в движение, обсидиан заскрежетал, перекрывая проход перед нами.
— Проклятье! — Я повернула налево, следуя указаниям тянущего чувства в животе, и не успели мы это сделать, как стены снова начали двигаться, на этот раз быстрее, скользя по проходу перед нами, словно закрывающаяся дверь.
  
— Раньше такого не было, — сказал Фишер. — Малкольм пытается помешать нам, значит, мы на правильном пути. Продолжай, Саэрис.
По мере того как мы набирали скорость, двигались и стены. Они начали захлопываться перед нами, преграждая путь, но я словно чувствовала нить, соединяющую меня со ртутью, влекущую меня к ней, и каждый раз, когда эта нить обрывалась, появлялась новая, указывающая мне другой путь. Мое сердце, как молот, билось о ребра. Оно замерло, когда Фишер схватил меня за воротник рубашки и оттащил назад как раз вовремя, чтобы меня не раздавила огромная плита обсидиана, но останавливаться и давать выход адреналину времени не было.
— Мы уже близко, — сказал Фишер, переводя дыхание. — Я могу сказать это по обрушившейся… трибуне вон там. — Он указал на стены амфитеатра, которые все еще виднелись над лабиринтом. Там, куда он указал, действительно обвалилась одна из секций трибун. — Осталось немного.
Ртуть в моей голове тоже стала звучать громче. Каждый раз, когда мы огибали угол и бежали к следующему, я чувствовала, как крепнет нить, связывающая меня с ней. Теперь осталось совсем немного. Еще пара поворотов.
— Налево! Нет, направо!
Мы побежали быстрее. Голос ртути уже не сливался с толпой. Она шептала, заинтересованная.
— Она идет. Она идет. Сюда, алхимик. Найди нас.
— Направо!
Блестящий черный обсидиан преградил нам путь.
— Еще раз направо!
Мы свернули за очередной угол, мои ноги заскользили по скользкому полу, а затем…
— Уф! — Я сильно ударилась о землю. Земля уже не была черным стеклом, это было что-то серебристое и холодное. Я вскрикнула во второй раз, когда на меня обрушилось тяжелое тело, и тут же рядом со мной приземлился Кэррион.
— Прости, — простонал он.
Мои ребра уже были сломаны, я была уверена в этом. Я так сильно ударилась о воду, что просто чудо, что от падения мои внутренности не разорвало. Я должна была кричать от боли, но вдовий бич, слава богам, все еще действовал.
Руна справедливости Фишера появилась перед глазами. Я взяла предложенную им руку и позволила ему помочь мне подняться. Я не сразу заметила его мрачное выражение лица. Я была слишком потрясена горой монет, которая возвышалась перед нами. Ведь именно на них мы и приземлились. Монеты.
Они были крошечными, размером с ноготь моего большого пальца. Сверкая серебром, они блестели, как рыбья чешуя. Крутые холмы из монет, похожие на песчаные дюны, заполняли центр лабиринта. Должно быть, их были миллионы.
Это был тот самый ад, с которым столкнулся Фишер, добравшись наконец до центра лабиринта. Восемь лет он оставался здесь, пытаясь найти ту самую монету, которую подбросил Беликон во время их пари. Неудивительно, что он так и не нашел ее. Его темные волосы развевались на холодном ветру, когда он осматривал это место, и выражение его лица было сложным.
— Столько лет в ловушке, брат. Где ты спал? — Прошептал Лоррет. — Что ты ел? Как ты выжил?
Фишер опустил голову. Теперь, когда он мог рассказать об этом месте и обо всем, что здесь произошло, он, похоже, не знал, как это сделать. Он открыл рот и сделал глубокий вдох.
— Я…
— Он не делал этого, не так ли, любовь моя? — Голос отскакивал от стен, раздаваясь со всех сторон. Часть одной из ближайших дюн начала осыпаться, монеты со звоном посыпались на землю. Над ними сначала показалась голова Малкольма, потом его плечи, а затем и вся остальная часть его тела. Он благожелательно улыбался нам, как отец, гордящийся успехами своих детей.
— Может, сейчас я и вампир, но когда-то принадлежал роду фей. Магия, с которой я родился, до сих пор звучит в моих венах. С ее помощью я создал это место специально для нашего Кингфишера, чтобы он не мучился от таких утомительных потребностей, как еда и отдых. Пока он оставался в пределах моей игровой площадки, ему не требовалось ни того, ни другого. Предусмотрительно с моей стороны, не так ли?