Ртуть (ЛП)

Я не успела ответить. Кэррион, этот пёс, вскочил, прежде чем я успела вымолвить хоть слово. Он спрыгнул с верстака, пересек кузницу и прислонился к стене у дверного проема в своей привычной небрежной манере.
— Ты потрясающе выглядишь сегодня вечером, Те Лена. Ты буквально единственное, что радует, когда я возвращаюсь сюда.
Она рассмеялась.
— Не считая горячей воды, ты имеешь в виду? И мягких пуховых перин? И бесконечного запаса вкусной горячей еды?
— Нет. Я ненавижу все, что ты перечислила, — театрально произнес он. — Ты остаешься единственной яркой звездой в этом море тьмы. Скажи мне, что ты передумала и поужинаешь со мной.
Она бросила на него осуждающий взгляд, подняла обе руки и показала ему их тыльную сторону.
— С сожалением вынуждена сообщить тебе, что я все еще счастлива в браке, Кэррион Свифт. И мой муж не из тех, кто делится с другими.
— Он красив? — Кэррион многозначительно приподнял бровь. — Пара мне тоже подходит. Может, он позволит мне присоединиться к вам, если…
В ушах зазвенело. Звук перекрыл открытые попытки соблазнения Кэрриона и очень вежливый отказ Те Лены. Фея-целительница снова опустила руки, но я смотрела на них, не отрывая глаз. Они были испещрены рунами. На некоторых пальцах было по одной-две руны. На других — ни одной. На тыльной стороне правой руки был изящный узор, но на второй ничего не было. Звон в ушах усилился. Я даже не осознавала, что пересекаю кузницу, пока не оказалась перед Те Леной и не указала на ее руки.
— Ты… прости, я… я никогда раньше не видела таких красивых татуировок. Не могла бы ты показать их мне?
— У тебя странный голос, — сказал Кэррион. — И я пытаюсь помочь ей забыть о татуировках, а не делать из них что-то значимое. Боги, ты точно знаешь, как испортить парню шанс на секс.
Те Лена снова рассмеялась.
— Кэррион, позволь мне объяснить это как можно проще. До тех пор, пока солнце встает утром и заходит вечером, я ни за что не лягу с тобой. — Обращаясь ко мне, она ответила: — Конечно. Спасибо, Саэрис. Я тоже думаю, что они красивые. Мы с мужем вместе их придумывали.
У нее были красивые руки. Изящные и тонкие, с длинными пальцами. На трех из пяти пальцев левой руки были руны. Две на указательном пальце, две на среднем и только одна на мизинце. На правой руке одна руна была на указательном пальце, другая — на безымянном, и все.
Она провела пальцами по татуировкам на тыльной стороне правой руки и, сияя, протянула ее мне, чтобы я могла как следует рассмотреть.
— Это обычай фей — отмечать свою кожу на пятую годовщину свадьбы. Мы набиваем на руках благословения, о которых молимся, в надежде, что они воплотятся в жизнь. Мы с Язом выбрали знак гармонии, знак долголетия и два знака рождения детей. Я знаю, что это слишком — желать двух детей. Одного было бы достаточно, но… — Она пожала плечами. — Нет смысла сдерживаться, когда речь идет о таких вещах, верно?
— Прости, я… — Черт, почему мне было так трудно дышать? — Я не уверена, что понимаю. Значит, вы сами придумали эти татуировки? А кто-то нанес их на твою кожу?
Те Лена кивнула.
— Да. Мы ждем пятой годовщины, чтобы сделать это, потому что некоторые браки распадаются в первые годы. Такое может случиться. Нам советуют быть осторожными и проявить терпение, пока мы не будем уверены друг в друге, прежде чем наносить эти знаки. Мы с Язом хотели сделать это уже через два года, но старейшины сказали, что нужно подождать.
Мои мысли неслись со скоростью миллион миль в минуту.
— Значит, они не появляются сами по себе? Знаки? Как… ни с того ни с сего? За одну ночь? Или… во время… ну, знаешь… секса с кем-то?
Те Лена весело рассмеялась.
— Конечно, нет. Не говори глупостей. — Паника, поднимавшаяся во мне, немного улеглась. Но тут Те Лена снова заговорила. — Когда-то так было. В те далекие времена, когда существовали настоящие брачные узы. Союзы между истинными супругами были благословлены знаками Судьбы. Отсюда и пошла традиция наносить на руки татуировки. Но больше нет такого понятия, как истинные супруги. Когда боги покинули Ивелию, некоторые элементы нашей магии либо умерли, либо со временем угасли. Например, божественные мечи. Они потеряли связь с источником магии, которую направляли. Наша способность образовывать брачные узы также угасала на протяжении тысячелетий, пока не исчезла совсем.
  
— Верно… — О боги, мне нужно было сесть. — Так что теперь это просто традиция. Люди покрывают свои руки рунами… на удачу.
— Я бы не сказала, что мы покрываем себя ими, — ответила Те Лена. — Я знала одну пару, которая хотела нанести семь рун. Семь — благоприятное число, в конце концов. Но нашлись те, кто посчитал это перебором. — Судя по тону ее голоса, Те Лена и сама относилась к их числу.
Семь?
Семь рун.
Я пыталась вспомнить, сколько рун было на моих пальцах. Сколько рун сплелось на тыльной стороне моей правой руки. Я понятия не имела, но их было очень много. Очень, очень много.
— А что насчет надписей? Ну, знаешь. Слов? — Я могла вымолвить лишь несколько слов за раз. — Вы… такое делаете? Словно они обхватывают… запястья?
— О, нет. Определенно нет. Такое можно увидеть только в книжках со сказками, — усмехнулась Те Лена. — Там это называется божественными узами. Благословение от самих богов. Они, конечно, не существовали. Говорили, что они были у самых важных пар в истории Ивелии, но все это романтическая чепуха. Просто сказочники приукрашивали свои истории, чтобы придать им больше трагизма. К тому же в иллюстрированных книгах они красиво смотрелись.
Я встретилась с ней взглядом, но смотрела сквозь нее.
— Трагизма?
— Влюбленные в этих историях всегда ужасно страдали. Один из них всегда умирал. Это были прекрасные истории, но они заканчивались разбитым сердцем.
— Звучит… ужасно. — Я попыталась рассмеяться, но не смогла вдохнуть для этого.
Наконец на лице Те Лены промелькнуло беспокойство.
— С тобой все в порядке? Ты какая-то бледная.
— Да. Да, я в порядке. Я… ты случайно не знаешь, где Фишер?
— Он просил передать, что будет ждать тебя в своей комнате.
— О, отлично. Спасибо. Вообще-то, я думаю, что пойду и найду его. Есть кое-что, о чем я хочу с ним поговорить.
ГЛАВА 35.
ОРАКУЛ
Оникс вышел за мной из кузницы и бежал рядом, пока я спешила по коридорам Калиша. Как только я распахнула дверь, он проскочил в спальню и запрыгнул на кровать, где Фишер сидел, откинувшись на подушки, без рубашки, и просматривал страницы книги.
Он улыбнулся, когда маленький лисенок запрыгнул к нему на колени и принялся вылизывать его подбородок. По-настоящему улыбнулся. Улыбка померкла, когда он перевел взгляд на меня и увидел, в каком я состоянии.
— Черт возьми, малышка Оша. На тебя напали по дороге сюда? Ты вся вспотела.
Я захлопнула за собой дверь.
— Почему ты не называл мое имя? Раньше? — Я задыхалась.
— Что?
— Я здесь многие недели, и до сегодняшнего дня ты отказывался произносить мое имя. Почему?
Он положил книгу на кровать и осторожно снял Оникса со своих колен.
— Я… я просто…
— У меня только что состоялся очень интересный разговор с Те Леной. Я была слишком больна, чтобы заметить это раньше, когда она приходила и лечила меня после той стычки с вампиром, но у нее на руках эти безумные татуировки. — Я подняла свою руку для пущего эффекта. — Она рассказывала мне о том, откуда они взялись и почему. А потом! Потом! Ха-ха! Представь мое удивление, когда она рассказала мне о божественных узах, Фишер!
— Черт, — прошептал он.
— О, это забавно. Я сказала то же самое!
— Послушай…
— Скажи мне, почему ты не называл мое имя, — прорычала я. Мое сердце стучало в груди, как поршень. Если я не сяду в ближайшее время, то упаду, но я хотела сначала услышать, как он это скажет. Мне нужно было его гребаное признание. — Я знаю, что ты не можешь мне лгать, так что давай. Скажи мне, почему.