Прорыв (ЛП)

― Грейси, ― она улыбается.
― Ну что ж, Грейси, это тебе. ― Я передаю ей шайбу и смотрю на ее маму. ― Она очень хорошо стоит на коньках, ― говорю я женщине.
― Я знаю. Мы проводим здесь большую часть нашего свободного времени. Она не хочет делать ничего другого, кроме как кататься на коньках и играть в хоккей, ― говорит ее мама.
― Было приятно познакомиться с тобой, Грейси. И не забывай, мальчики ― отстой, а девочки могут делать все, что хотят, ― говорю я и киваю ее маме, после чего иду обратно к тому месту, где сидит Алия с растерянным выражением лица. ― Что случилось? ― спрашиваю я.
― Ничего. Просто мне кажется, что я знаю эту женщину, но я не могу вспомнить откуда. ― Алия пожимает плечами. ― Это было очень мило… то, что ты сделал.
― Малышка сказала, что мальчишки сказали ей, что она не должна играть в хоккей. Это меня разозлило. Если бы у меня была дочь, я бы не хотел, чтобы какой-то ублюдок говорил ей, что она не может что-то делать только потому, что она девочка, ― говорю я.
― Всю жизнь мне говорили, что мне не нужно ничего делать. Мои братья и отец относятся ко мне так, будто я маленькая хрупкая вещица. Ценная вещь, которую они должны защищать любой ценой.
― Ну, это тоже неплохо, знаешь ли. То, что у тебя есть семья, которая любит тебя настолько, что защищает. И если учесть, кто твоя семья, то они, наверное, правы. Тебе не стоит ввязываться в их дерьмо. Ты лучше, чем это, ― говорю я ей.
― Ты этого не знаешь.
― Знаю. И если ты когда-нибудь захочешь, чтобы кто-то обращался с тобой так, будто ты не хрупкая, я это сделаю. ― Я наклоняюсь к ней. ― Я буду трахать тебя так жестко и грубо, что ты будешь чувствовать меня между ног еще несколько недель, ― шепчу я.
Глаза Алии расширяются, рот приоткрывается.
― Не могу поверить, что ты только что сказал мне это. Неужели пистолет, приставленный к твоей голове сегодня утром, ничему тебя не научил?
― Он научил меня тому, что твой брат ― психопат. ― Я пожимаю плечами. ― Почему-то мне кажется, что трахнуть тебя будет стоить того, чтобы снова с ним столкнуться.
― Ладно, тебе действительно нужно остановиться. Единственная причина, по которой ты думаешь, что хочешь меня, ― это то, что я, вероятно, первая девушка, которая сказала тебе «нет». Смирись с этим. Я не буду спать с тобой, Лиам. ― Алия подхватывает свою сумку. ― Пойдем, я отвезу тебя домой и очень надеюсь, что ты действительно останешься сегодня дома, ― говорит она.
Я иду за ней к машине, мои глаза прикованы к ее заднице. Заднице, которую я хочу сжать своими руками, предпочтительно, когда она обхватит ногами мою талию, пока я трахаю ее у стены. Хотя часть меня задается вопросом, не права ли она. Неужели я хочу трахнуть ее только потому, что она не прыгает в мою постель? Я так не думаю. Но я могу точно сказать, что погоня захватывает. За последние пару дней я ни разу не взглянул на другую. Даже на тех, которых привел мой брат. Нет, мой член даже не шевельнулся при виде их. Но стоит только взглянуть на Алию, и он становится твердым как камень. Думаю, это не потому, что она отрицает наше влечение. Думаю, это потому, что она, должно быть, самая сексуальная девушка, которую я когда-либо встречал.
― Я ничего не говорил о сне. Не будет никакого сна, Алия. Я не знаю, с кем ты занималась сексом, но, судя по всему, ты делала это неправильно, ― говорю я ей, закрывая дверь машины.
Она закатывает глаза, что, как мне кажется, она часто делает, когда мы вместе.
― Лиам Кинг, я не буду трахаться с тобой. Смирись с этим.
― Я не заметил у тебя в квартире никаких парней. Этот Каспер ведь не существует? ― спрашиваю я.
― Он существует. Хотя я ничего не говорила о том, что Каспер ― это парень. Я просто сказала, что он мой сосед по комнате. Мой белый, пушистый, сосед мужского пола, который, как оказалось, много мяукает.
― Каспер ― кот? Я соревнуюсь с котом, чтобы попасть в твою постель? ― Я смеюсь.
― Нет никакого соревнования. Ты не попадешь в мою постель.
― Хорошо, мы воспользуемся моей, ― предлагаю я.
 
Алия качает головой и заводит машину. Она не хочет продолжать этот разговор. Думаю, я ее утомил. Надеюсь, что так и есть. А может, мне просто нужно пойти и перепихнуться, чтобы выбросить ее из головы. Когда она останавливается перед моим домом, то бросает на меня строгий взгляд.
― Пожалуйста, не заставляй меня снова тебя разыскивать. У меня есть планы на вечер. Планы, которые я не хочу прерывать.
― Куда ты собираешься? ― спрашиваю я. У нее свидание? Потому что если это так, то я определенно испорчу эти планы.
― На девичник. ― Она улыбается.
― С твоими подругами? Ты же знаешь, что я с радостью потусуюсь на вашем девичнике.
― Ты не девушка, ― говорит она.
― Это сексизм, мисс Монро.
― Подай на меня в суд. Только сначала выйди из моей машины. ― Она ухмыляется.
― Развлекайся, но не слишком. Я буду рядом, если ты передумаешь и решишь повеселиться по-настоящему. Со мной. В моей постели, ― говорю я, прежде чем выпрыгнуть из машины. Она уезжает так быстро, что, только подойдя к лифту, я понимаю, что оставил свою сумку на заднем сидении. Я отправляю ей сообщение.
Я:
Мои коньки на заднем сидении твоей машины. Можешь завезти их позже, когда наконец решишь принять мое предложение.
Я вижу, что сообщение прочитано, но она не отвечает. Я убираю телефон в карман и поднимаюсь в свою квартиру.
― Чему ты улыбаешься? ― спрашивает Мэтти, как только я переступаю порог.
― Ничему. Почему ты все еще здесь? ― спрашиваю я.
― Я ждал тебя. Нам нужно поговорить. О маме, ― говорит он.
― Нет, не нужно. ― Я подхожу к холодильнику и достаю пиво.
― Нет, нужно. Почему ты с ней не разговариваешь? Что она сделала? ― спрашивает он. ― Она не перестает звонить мне и спрашивать о тебе.
― Это ерунда, Мэтти. Оставь это.
― Нет, это не так, иначе ты бы отвечал на ее звонки, ― возражает он.
― Она прекрасно знает, что сделала, и то, что она втягивает тебя, ― это дерьмово. Игнорируй ее. Это не так уж сложно, ― говорю я ему.
― Это как-то связано с тем, что ты выбил все дерьмо из своего тренера? ― спрашивает он, и моя спина напрягается. ― Да. Я, блядь, так и знал, ― выплевывает он.
― Ты ничего не знаешь.
― Она переспала с ним, да? ― говорит он. ― Несложно догадаться. Она наша мать. Она не может удержаться от того, чтобы не превратить все вокруг в дерьмо. ― Он качает головой. ― Черт, а Глен знает?
Глен, милый, заботливый муж моей матери.
― Понятия не имею. Это не моя забота ― просвещать его, что его жена ― изменщица… ― Остальное я опускаю. Как бы я ни был зол, я не могу назвать ее тем словом, которое было у меня в голове. Она все еще моя мама.
― Не могу поверить, что она так поступила с тобой, ― говорит Мэтти. ― Мне жаль, Лиам. Я не знал.
― Я не хотел, чтобы ты знал. Это касается только меня и ее. Ты тут ни при чем.
― Чушь. Мы одна команда. Всегда вместе ― ты и я. Я всегда прикрою тебя, брат.
Каким бы непутевым ни был мой младший брат, на этой земле нет никого, кому бы я доверял больше, чем ему. Он единственный человек, который, я уверен, никогда не предаст меня. ― Когда ты возвращаешься на занятия? Ты мне мешаешь, ― говорю я, меняя тему.
― Почему? Ты собираешься трахнуть свою няню? Ты же знаешь, что это глупая идея, верно? Она дочь твоего босса, Лиам. Красный флаг! Огромный, блядь, красный флаг. ― Он размахивает руками, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.
― Красный ― мой новый любимый цвет. — Я ухмыляюсь, поднося бутылку пива к губам.
Мой телефон вибрирует в кармане, и я достаю его, надеясь, что это сообщение от Алии. Но это не так. Оно от другого Монро.
Грей:
ЛК, выпьем сегодня в @MelvinsBar. Семь вечера.
Я:
Твоя сестра сказала, что мне нельзя выходить.
Грей:
Это командный сбор. И не волнуйся… она только лает, не кусает.
Я:
Мне трудно в это поверить. Но, ладно, я приду.