После развода. Ты меня потерял навсегда

– Карина Станиславовна Петрова, наш ведущий архитектор. Уже семь лет с нами. МАрхИ с отличием, стажировка в Германии. Очень талантливая женщина. Александр Владимирович лично курирует ее крупные проекты.
«Лично курирует». «Семь лет». Значит, они знакомы еще дольше, чем у них ребенок.
– Семь лет? Значит, очень опытный сотрудник.
– О да! Карина Станиславовна – наша звезда. Клиенты специально к ней обращаются. Да и Александр Владимирович очень ею доволен, постоянно отмечает ее заслуги.
  
Смотрю на эту женщину и понимаю: вот она, мать его ребенка. Не какая-то глупая девочка, а серьезная, успешная женщина. Конечно моложе и привлекательней меня. Она не просто любовница – она партнер, равная ему по статусу и амбициям.
– А у нее есть дети? – спрашиваю как можно более небрежно.
– Да, дочка. Хорошенькая такая девочка, иногда после садика заходит к маме в офис с няней. Карина Станиславовна одна ее воспитывает – отец, говорят, женат, но помогает материально.
Женат. Помогает материально. Сижу в этом офисе и слушаю историю своей собственной жизни со стороны, о ней даже секретарь мужа знает больше чем я сама.
В этот момент из переговорной выходит Саша с клиентами. Видит меня и на мгновение каменеет – я вижу, как пробегает тень по его лицу.
– Вика? Что случилось?
– Хотела пригласить тебя на обед, – встаю, стараясь улыбаться. – По случаю завтрашней годовщины.
Саша на секунду растерянно молчит, и я вижу, как его взгляд невольно скользит в сторону Карины.
– Конечно, дорогая. Дай только провожу клиентов.
Он суетится, провожает посетителей, а я наблюдаю за Кариной. Она тоже смотрит в нашу сторону, и в ее глазах я читаю сложную гамму чувств. Любопытство, напряжение, и что-то еще… жалость?
– Карина Станиславовна, – окликает ее Саша, – подготовьте, пожалуйста, документы по проекту Северного комплекса. К вечеру нужно.
– Конечно, Александр Владимирович, – отвечает она голосом профессионала.
Но я вижу, как они смотрят друг на друга. Это не взгляд начальника и подчиненной. Это взгляд людей, между которыми есть тайна. Общий ребенок. Общая жизнь, спрятанная от меня.
– Пойдем? – Саша берет меня под руку.
В кафе рядом с офисом мы заказываем салаты. Я пытаюсь вести обычную беседу, но в голове крутится одна мысль: у этого человека есть пятилетняя дочь, о которой я ничего не знаю.
– У вас в офисе приятная атмосфера. Карина Станиславовна производит впечатление умной женщины.
– Да, Карина толковый специалист, – Саша избегает моего взгляда. – Растет профессионально.
– А у нее есть семья?
– Дочка есть. Одна воспитывает,– Саша почти незаметно вздрагивает.
– Тяжело, наверное, одной с ребенком.
– Наверное, – он нервно теребит салфетку. – Но справляется.
«Справляется». А ты ей помогаешь, правда, Саша? Материально помогаешь. И не только материально.
– Саш, а помнишь, как мы с Максимом ездили к твоей маме на дачу в прошлом году? Ты тогда не смог, сказал – командировка в Сочи.
– Да… была важная презентация,– лицо Саши становится серым.
– А с кем ездил? Один?
– С командой, – голос звучит неуверенно. – С… с теми, кто готовил проект.
Врет. И понимает, что я это вижу. Ездил он в отпуск со своей второй семьей, пока я с сыном проводила выходные у свекрови.
Внезапно до меня доходит еще одна деталь. Максим тогда спрашивал: «Мама, а почему папа не может поехать с нами? Раньше он всегда ездил к бабушке» А я защищала Сашу: «У папы важная работа, сынок. Он для нашей семьи старается»
Для нашей семьи. А он в это время строил песочные замки с чужой дочкой на берегу моря.
– Знаешь, Саша, – говорю, глядя ему прямо в глаза, – а ведь Максим скучал по тебе в той поездке. Все спрашивал, почему папа не с нами. Дети так нуждаются во внимании отца, хоть они уже и не маленькие, правда?
– Да… конечно. Жаль, что не получилось поехать,– Саша бледнеет еще больше. В его глазах мелькает что-то похожее на панику.
Жаль. Ему жаль, что он не поехал с сыном, потому что был занят с дочерью от любовницы.
Мы доедаем в тяжелом молчании. Каждый погружен в свои мысли. Я думаю о том, что двадцать лет жизни оказались ложью. А он, наверное, соображает, не заподозрила ли я что-то.
После обеда, прощаясь у офиса, Саша целует меня в щеку. Формально, как дальнего родственника.
– Увидимся вечером, – говорит он.
– Конечно. А может, позвонишь Максиму? Он так редко слышит твой голос.
– Позвоню, – обещает Саша, но в глазах читается раздражение.
Да, конечно позвонишь. Когда у тебя есть маленькая дочка, которой ты читаешь сказки каждый вечер. Иду к машине и думаю: как я могла быть такой слепой? Все эти годы знаки были перед глазами, а я их не замечала. Или не хотела замечать.
Дома звоню Максиму в Лондон. Сын отвечает радостно:
– Мам! Как дела? Как папа?
– Все хорошо, солнце. Как учеба?
– Отлично! Кстати, завтра же ваша годовщина? Поздравляю! Передавай папе привет.
– Обязательно передам.
Слушаю голос сына и думаю: а знает ли он, что у него есть сводная сестра? Пятилетняя девочка по имени Соня, которая тоже называет его отца папой?
Завтра, в день нашей годовщины, я узнаю всю правду. А потом решу, что делать с развалинами своей жизни.
 
ГЛАВА 3. КРОВАВАЯ ГОДОВЩИНА
 
Утром я просыпаюсь с четким планом. Сегодня двадцать лет нашего брака, и сегодня я узнаю всю правду. Тест ДНК лежит в сумочке, неопровержимое доказательство того, что мой муж отец чужого ребенка.
Саша ведет себя как обычно: завтракает, листает планшет, собирается на «важные переговоры». Я наблюдаю за ним и поражаюсь: как легко ему врать. Как естественно он играет роль любящего мужа уже двадцать лет.
– Попробую освободиться к вечеру, – говорит он, целуя меня в лоб покровительственным жестом. – Может, успеем поужинать.
– Конечно, дорогой. Буду ждать.
Он уходит, я остаюсь с мыслью: сегодня последний день, когда я жена Александра Романова. Завтра я буду кем-то другим.
В три часа дня я еду в центр города. По адресу, который нашла в соцсетях Карины. Детский сад «Сказка» – частное дошкольное учреждение для детей состоятельных родителей. Паркуюсь напротив и жду.
В половине пятого начинается движение. Родители приезжают за детьми. Через десять минут я вижу знакомую фигуру. Карина идет к входу быстрым шагом. Красивая, уверенная в себе женщина. Никакой спешки, никакой суеты, она точно знает, что делает.
Еще через пять минут она выходит, держа за руку девочку. Маленькая, кудрявая, в розовой курточке. Я вглядываюсь в детское лицо и замираю. Глаза. У нее глаза Саши. Тот же разрез, и наверняка тот же серо-зеленый цвет. Такие же были у Максима в детстве.
Это его дочь. Без всяких сомнений.
Но это еще не все. Через минуту к ним подходит мужчина. Мой муж. Он обнимает Карину, целует в губы, а потом наклоняется к девочке.
– Папочка! – слышу я детский голосок через приоткрытое окно машины.
– Привет, моя принцесса! – Саша поднимает дочь на руки, кружит ее. – Как дела в садике?
– Хорошо! Мы сегодня рисовали свой дом!
– Правда? А какой он получился?
– Красивый! С мамой и с тобой!
У меня перехватывает дыхание. Дом с мамой и папой. Семья. Они настоящая семья, а я что? Помеха? Пережиток прошлого?
Они идут к детской площадке рядом с садиком. Саша качает дочку на качелях, Карина смеется, поправляет ей курточку. Идиллия. Счастливая семья на прогулке.
Выхожу из машины и иду к ним. Сердце колотится так сильно, что, кажется, сейчас выскочит из груди. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти.
Саша замечает меня первым. Лицо его становится белым как мел.
  
– Вика… – выдыхает он.
– Папа, кто эта тетя? – спрашивает девочка, глядя на меня большими серо-зелеными глазами.
Карина тоже поворачивается. В ее взгляде вижу страх, растерянность, но не раскаяние. Она знала о моем существовании. Знала, что разрушает чужую семью.