Прекрасная и отважная

— Вы просто очаровательны. Настоящая леди с головы до ног.
В последних словах прозвучали иронические нотки, и щеки Линды невольно порозовели.
— Шерри? — предложи Кэл, выпуская ее руку. — Или вы предпочитаете коктейль?
Линда с удовольствием выпила бы коктейль, однако, вежливо попросила:
— Не могли бы вы приготовить мне джин с тоником?
— Разумеется. Со льдом и с лимоном?
  
— Да, пожалуйста.
Кэл отошел к бару, и Линда невольно залюбовалась его прекрасной фигурой, широкими плечами, тонкой талией и безупречной линией спины. Даже на его затылок приятно было смотреть. У Кэла были небольшие, аккуратные уши, красивой формы голова и слегка вьющиеся на затылке волосы. Линде вдруг ужасно захотелось до них дотронуться.
Внезапно Кэл обернулся. Она не успела отвести взгляд и вспыхнула от смущения. Не сводя глаз с ее пылающего лица, Кэл протянул ей бокал. Линда осторожно взяла его, стараясь, чтобы их пальцы не соприкоснулись. Однако насмешливый блеск в глазах Кэла подсказал ей, что он все понял.
Линда сделала глоток из бокала, и тут к ней подошел Хан и встал рядом. Стараясь скрыть охватившее ее смущение, она наклонилась и погладила овчарку.
— Я вижу, вы подружились с Ханом, — с некоторым удивлением заметил Кэл.
— Не совсем так. Это он со мной подружился. — В голосе Линды невольно прозвучало удовлетворение.
— Вы удостоились большой чести. Хан терпимо относится к гостям, но редко с кем заводит дружбу, — продолжал Кэл, но под конец все же не удержался от колкости: — Впрочем, вам не привыкать к тому, что мужчины находят вас неотразимой.
Линда не ответила, и он спросил:
— Вы сказали, что стали моделью меньше года назад?
— Да.
— В мире много красивых женщин, а в таком городе, как Нью-Йорк наверняка очень жесткая конкуренция. Как вам за такое короткое время удалось добиться того, что вас сняли для обложки ведущего журнала?
Вопрос прозвучал вполне невинно, однако подтекст был настолько ясен, что Линда решила показать зубы.
— Если вы хотите спросить, приходилось ли мне спать со всеми подряд, чтобы этого добиться, то я отвечу — нет.
Кэл усмехнулся и слегка пожал плечами.
— Полагаю, вам это не понадобилось. Помимо потрясающей фигуры, вы обладаете своеобразной и редкой красотой, какая не забывается. Скажите, Линда, а почему вы так поздно стали моделью?
— Я никогда не мечтала о карьере фотомодели. Это не тот образ жизни, который мне по душе.
— Тогда зачем?
— У меня не было выбора.
Кэл приподнял красивую темную бровь, словно сомневаясь в правдивости ее слов, и Линда с вызовом заявила:
— Много ли в мире людей, у которых есть свободный выбор? Для большинства все зависит от обстоятельств.
— Обстоятельства надо подчинять себе, а не жаловаться на них.
В это время раздался негромкий стук в дверь, и появился Мэйтклифф с сообщением, что обед подан. Кэл поставил бокалы на стойку и, обхватив рукой тонкую талию Линды, повел ее в столовую.
Столовая оказалась просторной обшитой панелями комнатой с мебелью из мореного дуба. За столом запросто могли поместиться человек тридцать. Отодвинув стул, Кэл усадил Линду справа от себя, затем занял место во главе стола.
Пока подавали первое блюдо, он как-то задумчиво смотрел на Линду, а когда они остались одни, напомнил:
— Вы сказали, что не собирались становиться моделью.
— Не собиралась.
— Кем же вы хотели стать? Любимой игрушкой какого-нибудь денежного мешка?
Линда умудрилась сдержать гнев и спокойно ответить:
— Педиатром.
Кэл даже не пытался скрыть свое недоверие.
— Да ну? И почему же вы передумали?
— Инсульт приковал моего деда к постели. Мне пришлось бросить медицинский и искать работу. Вам, наверное, трудно понять, что это совсем не просто. И тогда сотрудница из бюро найма предложила мне обратиться в агентство мод…
— Что ж, как я уже говорил, у вас есть для этого все данные. — Серые глаза Кэла на мгновение задержались на мягких линиях фигуры Линды, обрисованных шелком платья, и она почувствовала такое возбуждение, словно он протянул руку и дотронулся до ее груди. Щеки девушки снова вспыхнули.
— И все же, — не сдавался Кэл, — вам наверняка нравится блеск, которым окружена ваша профессия. Не говоря уж о лестном внимании со стороны мужчин.
Линда всю жизнь была тихой, серьезной девушкой, любившей книги и музыку, и ей были совсем не по душе дешевая мишура и лицемерие, не говоря уже о мужчинах, считавших любую модель легкой добычей. Однако она не стала спорить и лишь заметила:
— В работе модели нет никакого блеска. Большей частью это просто тяжелый труд.
— Но ведь вы в самом центре, под огнями рампы.
— Огни рампы привлекают далеко не всех.
— Вы пытаетесь убедить меня в том, что могли бы жить даже в деревне?
— Я ни в чем не пытаюсь вас убедить, — коротко отозвалась Линда.
С аристократического лица Кэла по-прежнему не сходило чуть презрительное выражение.
— Поскольку вы горожанка, полагаю, деревня до смерти надоест вам уже за сутки.
— Может, и надоела бы, будь я горожанкой.
— Стало быть, вы родились не в Нью-Йорке?
— Нет.
— А где же?
— В Англии. — Лгать не было смысла, все равно он уже видел ее документы.
— То-то я удивился, что у вас английский выговор. В каком графстве?
— На юге, — настороженно ответила Линда.
— Как же вы попали в Штаты?
— Матери я была в общем-то не нужна. — Линда старалась говорить как можно более бесстрастно. — После развода родителей я осталась с отцом. Он умер, когда мне было двенадцать лет, и я переехала к деду по отцовской линии.
— В Нью-Йорк?
— Да.
— А ваш дед всегда жил в Америке?
— Большую часть жизни он прожил в Англии. Просто перед тем, как уйти на пенсию, он продал свое небольшое дело и отправился путешествовать, а потом осел в Гринвич-Вилледже. Я тогда была еще совсем маленькой.
— Наверное, сейчас он уже совсем старик?
— Он недавно умер. — Линда почувствовала знакомый комок в горле. Ее суровый, но любящий дед заменил ей и мать, и отца. Она до сих пор испытывала острое чувство потери. — Ему было за восемьдесят…
Кэл бросил на нее быстрый взгляд.
— Вы любили его?
— Естественно, я его любила! — Он что, думает, она совсем бездушная?
— Это далеко не так естественно, как может показаться. Я вот, например, терпеть не мог своего деда. Он был злобным, завистливым и мстительным, да еще и гордился этим.
Линда сразу взбодрилась. Описание полностью совпадало с тем, которое дал своему брату ее дед. Ей отчаянно захотелось узнать побольше, однако Кэл, словно раскаиваясь, что случайно проговорился, перевел разговор на другую тему и принялся рассуждать о финансовом климате разных стран.
В какой-то момент он спохватился и, бросив на Линду подозрительный взгляд из-под густых ресниц, спросил:
— Вы, наверное, считаете разговоры о делах скукой смертной? Боюсь, я вас утомил.
Линда молчала.
— Вы так ничего и не скажете? — поинтересовался Кэл.
— Я как раз думала, как ответить. Если я скажу «да», вы будете считать меня пустоголовой куклой, если — «нет», то решите, что я расчетливая стерва, как вы и предполагали.
— Поскольку вы, судя по всему, не относитесь ни к одной из этих категорий женщин, — неожиданно озорно улыбнулся Кэл, — можете смело сказать мне правду.
— А по правде, деловые разговоры мне всегда интересны. Я еще была совсем девочкой, а дедушка уже читал мне финансовые страницы из газет и обсуждал их со мной. Так что, продолжайте, пожалуйста, — заключила Линда.
В течение некоторого времени разговор о финансах продолжался. Говорил в основном Кэл, однако Линда время от времени вставляла вполне уместные замечания, чем и заслужила уважительный, хотя и чуть насмешливый взгляд хозяина дома. Затем они перешли на более общие темы, и девушка обнаружила, что Кэл — интересный собеседник, да к тому же еще и настоящий эрудит, обладающий тонким умом и чувством юмора, правда, несколько суховатым. К своему удивлению, Линда получила от беседы с ним истинное удовольствие.