Прекрасная и отважная

Он был слишком близко. Линда ощущала его дыхание, тепло его тела и с трудом удерживалась, чтобы не дотронуться до него.
— Давай лучше оставим это, — судорожно сглотнув, произнесла она. — Нет смысла продолжать разговор. Это ничего не изменит для нас обоих.
— Очень даже изменит, — решительно заявил Кэл, не сводя глаз с ее опущенных ресниц. — Хочешь, я начну с самого начала?
  
Едва заметным движением руки Линда дала понять, что сдается.
— Когда Райан доложил, как ты подцепила Ричи, я решил, что от тебя будет легко откупиться. Однако позже мне стало ясно: ты подстроила встречу с Ричи, думая, что он — это я, ты его не любила и тебе были нужны не только деньги. Я решил, что тебе нужно было проникнуть в замок, а потом либо остаться здесь его любовницей, либо выйти замуж за кого-нибудь из нашей семьи. Табакерка с гербом Лорриморов на крышке навела меня на мысль о том, что все не так просто…
— Так ты все же видел табакерку? Когда я поняла, что ты обыскивал мои вещи… — Линда запнулась.
— А ты рассчитывала, что я ее не найду? Мне очень жаль, но проверка была необходима. — В лице Кэла не было сожаления, лишь упрямство. — Несмотря на твою дерзкую ложь, я знал, что невозможно найти часовню без каких-либо предварительных указаний на то, где ее искать. Так что все указывало на твою связь с нашей семьей. Хотя я знал, что твой дед был примерно ровесником моего, да и его английское происхождение вписывалось в схему, я все же не сразу догадался — по двум причинам. Во-первых, фамилия Саммнер…
— А ты поверил, что это моя настоящая фамилия? Или и это проверил? — с горечью спросила Линда.
Мрачное выражение лица Кэла подтвердило ее догадку. Однако после мгновенной паузы он продолжал:
— Но я был твердо убежден, что Генри погиб на войне. Твоя реакция на запись в Библии убедила меня, что это не так. А остальное домыслить было нетрудно. Ты знала, что моего деда звали Элберт, что он был младшим братом, к тому же спросила, как он унаследовал Лорримор. — На лице Кэла мелькнуло отвращение к самому себе. — Я должен был сообразить раньше. Подумаешь, не та фамилия. Ее ведь можно изменить…
— Или стереть, — с горечью заметила Линда.
— Объясни, что ты хотела сказать этой загадочной фразой, — нахмурился Кэл.
— Когда я рассматривала генеалогическое древо Лорриморов — то, что в старой библиотеке, — я обнаружила, у Джона и Абигайль был только один сын — Элберт, родившийся в 1894 году. Имя дедушки было стерто.
— Ты уверена? — резко спросил Кэл.
— Совершенно. Но ты и сам наверняка об этом знаешь.
— При мне западным крылом уже не пользовались, — возразил Кэл. — Я был в старой библиотеке от силы пару раз в жизни и никогда не рассматривал это генеалогическое древо. Если все так, как ты говоришь, то изменения были внесены уже давно. Вопрос — почему?
Линда не могла высказать на этот счет никаких предположений, и Кэл продолжал:
— Еще одна вещь, которой я не понимаю: почему ты объявилась только теперь? Зачем было так долго ждать?
— Я узнала обо всем только, когда дед был при смерти. Хотя он всю жизнь считал, что у него украли наследство, он никому об этом не рассказывал. А тут дед как-то увидел заметку о том, что Кэл Лорримор приезжает в Нью-Йорк, и его словно прорвало.
— И что он тебе рассказал?
— Вернувшись домой с войны, он обнаружил, что его родители умерли, а Лорримором завладел младший брат. По-видимому, они всегда не ладили, и Элберт не пустил деда даже на порог дома, в котором тот родился. Дед отправился к семейному адвокату, но тот сказал ему, что было составлено новое завещание, по которому все отписано Элберту.
— Понятно, — мрачно сказал Кэл. — Ты знала, что копии семейных завещаний хранятся в шкатулке, к которой у тебя был ключ твоего деда.
Щеки Линды медленно залились краской стыда.
— И ты позаимствовала ключ от архива. Его ты и возвращала на место, когда я тебя застал в моем кабинете.
— Да, — с несчастным видом призналась Линда.
— Должен признать, кузина, что ты весьма ловкая и изобретательная лгунья.
Хотя лицо Линды пылало, она гордо вскинула голову.
— Мне жаль, что пришлось тебя обманывать. Я не люблю делать такие вещи.
— Я тебе верю, — неожиданно сказал Кэл. — Ты нашла то, что искала?
— Копии обоих завещаний были в шкатулке. Второе было в полном порядке и отменяло предыдущее, — коротко ответила Линда.
— А если бы что-нибудь было не так, что бы ты сделала?
— Ничего. Все уже в прошлом. Я лишь хотела убедиться, что дед был прав, утверждая, что должен был стать наследником Лорримора.
— Нет сомнений, что так оно и было, — резко объявил Кэл. — Кстати, учитывая наши стойкие семейные традиции, можно было опротестовать завещание. Почему твой дед не подал в суд?
— Как я поняла, он был просто не в состоянии. Когда деда ранили, он много месяцев пролежал в госпитале. В Англию вернулся совсем больным, да и нервы были в неважном состоянии. Кроме того, и поверенный, и все остальные ни в чем ему не помогали и отказывались что-либо говорить. Дед называл это «заговором молчания». Единственной, кто его поддержал, была Маргарет Саммнер — женщина, которая ждала его с войны. Позднее она стала моей бабушкой. Однако она не желала носить фамилию Лорримор — она ее просто не выносила, и дед перед женитьбой сменил свою фамилию на ее. — Линда вздохнула. — За все эти годы дед ни словом не намекнул на свое прошлое. И если бы не увидел ту заметку, то, скорее всего, умер бы, так ничего и не сказав. — Помолчав, она тихонько прибавила: — Мне даже жаль, что он все рассказал.
— Почему? — резко спросил Кэл. — Ясно же, что тут была допущена страшная несправедливость.
— Дедушка умер, и теперь это не имеет значения.
— Для меня имеет.
— И напрасно, — покачала головой Линда.
Губы Кэла сжались в тонкую линию.
— Я никогда не любил своего деда, но у меня и в мыслях не было, что он мог быть таким бессовестным. Мне просто стыдно.
— Но ведь ты тут ни при чем, — попыталась успокоить его Линда. — Все произошло еще до твоего рождения.
— Я всегда гордился своей семьей, но теперь… — В голосе Кэла звучала неописуемая горечь.
Именно этого Линда и боялась.
— У каждой семьи есть свой скелет в шкафу, — решительно заявила она. — Мне жаль, что я потревожила именно этот. — И, стремясь отвлечь Кэла от мрачных мыслей, попыталась сменить тему: — В особенности, если это могло разрушить жизни двух невинных людей.
— Поверь мне, ничего подобного не случилось бы.
— Но Диана, может, все еще сердится. А вдруг она не простит Ричи?
— Она будет счастлива его видеть, — уверенно заявил Кэл. — Я даже могу поспорить, что он сегодня не вернется домой, а когда явится, то уже будет назначен день свадьбы.
— Откуда такая уверенность?
— Она любит его, а в тот день, когда мы ездили в Давкот, Диана сказала, что, возможно, ждет ребенка. А тут Ричи помолвлен с другой, да еще с такой красавицей. Естественно, она была в шоке. Я пообещал, что сделаю все возможное, чтобы разорвать вашу помолвку. Поэтому я так и форсировал события. А вчера, когда я к ней приехал, Диана была в полной панике. Ее анализ на беременность оказался положительным.
— Так вот почему Ричи… — начала Линда.
— Он ничего не знает, — покачал головой Кэл. — Я обещал, что не скажу ему. Диана не хотела, чтобы он хоть о чем-нибудь догадался, пока все не уладится, и она не будет точно знать, как обстоят дела. Однако мы проговорили слишком долго, — заметил он, взглянув на Линду. — У тебя усталый вид, ты побледнела. По-моему, тебе надо поспать.
Последние часы стоили Линде колоссального напряжения, и, хотя она проспала большую часть дня, предложение Кэла ее вполне устраивало. При одном условии.
  
— Пожалуйста, Кэл, — осторожно начала она. — Я бы хотела вернуться в свою комнату.
Кэл покачал головой, в мгновение ока превратившись в прежнего диктатора.
— Раз уж ты оказалась в моей постели, я тебя отсюда не выпущу. — Увидев, что Линда открыла рот, чтобы возразить, он с легкой насмешкой добавил: — Я могу лечь спать в другом месте… разве что ты захочешь, чтобы я остался.