Кэннон (ЛП)

***
Наши дни
Эддисон по большей части игнорирует меня, уткнувшись носом в свой чёртов сотовый телефон, отправляя сообщения или проверяя свои аккаунты в социальных сетях, или что там, чёрт возьми, она делает. Я понятия не имею, в чём проблема с этой девушкой, почему у неё в заднице огромная палка. Конечно, я обращался с ней как с дерьмом, когда мы были подростками. Но она должна знать, что я был обычным придурковатым подростком. Виноваты в этом гормоны.
Прошла неделя с тех пор, как я переехал, а она почти не сказала мне ни слова, а когда и говорит, то немногословна, только по делу. Закономерно. Мы говорим о расписании, о том, где она должна быть и что ей нужно делать. Ничего больше. Я говорю себе, что, наверное, это к лучшему, на самом деле.
Проблема в том, что, когда она ходит по дому в этих коротких шортах и майках, я, блядь, едва могу дышать. И когда она проходит мимо меня в коридоре, от запаха её шампуня у меня встаёт.
Её грёбанный шампунь.
Возможно, со мной что-то не так.
Её холодность хороша. Она должна продолжать ненавидеть меня. Мне нужно, чтобы она продолжала ненавидеть меня. Так будет лучше для неё. Это то, что лучше для меня.
Раздаётся стук во входную дверь, и дверная ручка дёргается. Когда я открываю её, сестра Эдди Грейс, наклонившись, завязывает шнурок на детской туфле. Она говорит, не поднимая глаз.
— О боже, Эддисон, почему дверь заперта? Ты всегда…
— Грейс?
Она оборачивается:
— Хендрикс!
— Как ты, Грейс?
— Хендрикс, посмотри на себя! — визжит она, притягивая меня в объятия. — Ты совсем взрослый! Мама сказала, что ты вернулся помогать Эддисон, но я действительно не ожидала, что ты будешь здесь. Это Брэйди.
— Привет, Брейди, — я присаживаюсь на корточки, но он прячет лицо в ноге Грейс. — Ему сколько, три?
— Через пару месяцев, — говорит она. — Он застенчив с незнакомцами. Давай, детка, пойдём навестим тётю Эдди.
Эддисон уже стоит у меня за спиной.
— Где мой любимый племянник? — спрашивает она, и Брейди смотрит на неё, сначала робко, затем расплывается в широкой улыбке и бежит сломя голову, врезаясь в неё. Она подхватывает его на руки, поворачивается, чтобы пройти мимо меня, не глядя в глаза, и воркует с ребёнком. — Угадай, что у меня есть для тебя, крошка? На днях я была в магазине, и там был потрясающий грузовик, на котором было написано твоё имя. Ты хочешь его увидеть?
Грейс стоит в дверях, на плече у неё сумка для подгузников, и она тяжело выдыхает, прежде чем бросить сумку на диван в гостиной:
— Чёрт возьми, Хендрикс, посмотри на себя.
— Посмотреть на меня? — спрашиваю я, ухмыляясь. — Посмотри на себя. У тебя есть ребёнок. Охренеть. Когда ты успела стать взрослой?
— Знаю, — отвечает она, смеясь. — Ты когда-нибудь думал, что я стану миссис мамой?
Брейди врывается обратно в гостиную с грузовиком в руке, издавая звуки «вжум», когда он водит грузовиком по подлокотникам дивана, а затем забирается на него в ботинках. Эддисон следует за ним по пятам.
— Ты замечательная мама, Грейси, — говорит она.
— Брейди, сними обувь, — Грейс стаскивает с него ботинки, а Брэди продолжает топтаться на диване, оставляя грязные следы на ткани, но Эддисон только смеётся.
— Это всего лишь грязь, — говорит она. — Оставь его в покое.
— Он должен усвоить, что не может полностью разрушить твой дом, Эддисон, даже если он совсем малыш, — говорит Грейс. — Она абсолютно счастлива быть классной тётей, позволяющей ему полностью разгуляться, когда он здесь.
Эддисон улыбается, и впервые за последние несколько дней я вижу её по-настоящему счастливой.
— Это часть того, что значит быть тётей, — отвечает она. — Я могу дать ему игрушки и сахар, а потом отправить его обратно к тебе.
Грейс смеётся:
— Видишь, с какой ерундой мне приходится мириться?
Эддисон пожимает плечами.
— Бесплатная няня, Грейси, — говорит она. — Ты собираешься на свою съёмку?
Грейс кивает.
— Разве это плохо, что я так сильно нервничаю? Я нервничаю. Я сто лет не устраивала фотосессий, — она поворачивается ко мне. — Модельный бизнес.
 
— Я как раз собирался спросить, работаешь ли ты сейчас моделью, — говорю я, имея в виду именно это. У Грейс всегда был такой взгляд.
— Это совсем не смешно, — говорит Грейс. — Я выгляжу как горячая штучка. Вот что делает с тобой материнство.
— Ты не должна появляться на съёмках в великолепном виде. Они переделают тебя, — говорит Эддисон.
— Я дура, что делаю это, — произносит Грейс. — Я слишком стара. И я мама. У меня точно есть обвисший живот прямо здесь, — она хватается за плоть на своём животе.
— Я тебя не слушаю, — говорит Эддисон, демонстративно затыкая уши пальцами. — Ла-ла-ла-ла-ла. А теперь убирайся отсюда, или ты опоздаешь. Хендрикс может отвезти тебя.
— Что? Нет. У меня в машине есть GPS. Мне не нужна няня. Я имею в виду, без обид, Хендрикс.
Эддисон фыркает:
— Но мне, по-видимому, нужна.
— Что? — Грейси переводит взгляд с неё на меня и открывает глаза шире. — О-о-о-о… Мама сказала, что Хендрикс будет твоим ассистентом.
Эддисон хмурится:
— Ага, ассистент.
— Вообще-то, — перебиваю я, — вот почему меня наняли. Твоя мама заставила Эддисон взять меня из милосердия. Я потерял работу, и Эдди просто слишком мила, чтобы сказать тебе об этом.
— О, Хендрикс, это отстой, — говорит Грейси. — Для тебя, очевидно. Я бы тоже не хотела, чтобы Эддисон была моим боссом, — она показывает язык Эддисон, которая корчит ей рожу, но по-прежнему избегает смотреть на меня. — Мне нужно бежать, но я хочу наверстать упущенное позже. И не корми его сахаром, Эддисон. Хендрикс, ты должен убедиться, что она этого не сделает. В последний раз, когда Эдди была с ним нянькой, она угостила его кексом, и мне практически пришлось отдирать Брэйди от стен, когда мы вернулись домой.
— Понял тебя, — говорю я.
— О, милый, ты всё ещё такой военный, — произносит Грейси, целуя Брэди в макушку, прежде чем направиться к двери. — Хорошо, увидимся сегодня позже. Я не знаю, сколько времени это займёт, поэтому я не уверена, как долго я там пробуду. Ты абсолютно уверена, что у тебя это получится, Эдди?
— О Боже мой. Ты ведешь себя так, будто я никогда раньше не нянчилась с Брэйди. Убирайся отсюда, — возмущается Эддисон. Несколько секунд она занята тем, что играет с Брэйди, прежде чем поднять на меня глаза. — Ты сказал Грейс, что ты мой телохранитель.
Я пожимаю плечами:
— Да, и что? Это то, в качестве кого меня наняли.
Брейди выхватывает свой грузовик из рук Эддисон и соскакивает с дивана, чтобы «проехать» им вдоль её кофейного столика, и она поворачивается ко мне лицом:
— Итак, ты знаешь, что это не совсем так. Ты сказал так, будто я решила нанять тебя по доброте душевной.
— И что?
— Так почему ты это сказал?
Я пожимаю плечами:
— В то время мне казалось, что именно это нужно было сказать.
Она долго смотрит на меня, прежде чем заговорить:
— Тебя действительно уволили?
— Я уволился, но они собирались уволить меня, так что это одно и то же.
— Почему они тебя уволили?
— Чёрт возьми, какая же ты любопытная.
— Ты мой сотрудник, не так ли? Предполагается, что я должна знать такие вещи, — говорит она. Но уголки её рта приподнимаются, и я знаю, что она шутит.
— Неужели? — спрашиваю я. — Я думал, что я твой телохранитель.
— Это значит, что ты работаешь на меня, — произносит Эдди.
— Да, я должен охранять твоё тело.
Эддисон прищуривается, глядя на меня.
— Очень смешно, — говорит она. — Не в том смысле, который ты, очевидно, имеешь в виду.
— Откуда ты знаешь, что я имею в виду, девочка Эдди? — спрашиваю я. — У тебя пошлые мысли.
Брейди бежит к Эдди, врезаясь ей в ногу со всей силой почти трёхлетнего мальчика, а она смотрит на него сверху вниз и смеётся:
— Что ты хочешь сделать, Брейдмен? Ты хочешь пойти в парк?