Профессор-Целитель (СИ)

Пока мимо. Но что-то не давало мне покоя. Мысль крутилась совсем рядом, а ухватить её никак не получалось.
Тогда продолжим обследование.
— Голубушка, — улыбнулся я ей, — сейчас мне нужно будет кое-что проверить, хорошо? Потерпите немного, прошу вас.
Девушка молча кивнула. Я же подозвал Петю, и вместе мы положили её на бок, после чего я простукал поясницу и получил мгновенную реакцию.
  
— Больно, — вяло простонала Мария.
— Да что же вы делаете! — забеспокоилась госпожа Анисимова.
— Оставьте в покое мою дочь, Григорий Романович! — вспылил Демьян Афанасьевич. — Господин Дегаль уже провёл обследование, он делал то же самое, что и вы. Ни к чему причинять лишнюю боль девочке.
Я взглянул на Дегаля, но тот лишь молча, едва заметно ухмылялся. И, возможно, не зря.
— Коллега, — обратился я к нему. — Вы проводили анализы?
— Конечно, — ответил он. — Извольте изучить.
С этими словами Дегаль подошёл к прикроватной тумбе, где лежала его сумка. Достал из неё тетрадь и протянул мне.
— Анализ мочи, крови… — пробормотал себе под нос, изучая содержимое. — Воспаление, всё верно.
И вернул тетрадь обратно.
— Ну, теперь видите? — победным тоном спросил Дегаль. — Случай, несомненно, серьёзный. Да, несчастная Мария Демьяновна вынуждена была терпеть сначала проблемы со спиной, а потом заработала пиелонефрит. Трагическая случайность, но, уверяю, я справлюсь. И скоро сударыня продолжит свои занятия танцами.
— Благодарим вас, благодарим! — как-то слишком уж очевидно принялся заискивать перед ним Демьян Афанасьевич. — Вы уж простите, господин Дегаль, за неудобства. Петька парень молодой, волнуется за сестру, не более.
— Да, полно вам, — улыбнувшись, кивнул лекарь. — Я всё понимаю. Эмоции. Ему ещё многому предстоит научиться, если он хочет стать полноценным лекарем.
Пётр насупился с покрасневшими ушами. Но глядел на сестру упрямо, что-то он недоговаривал. Или, возможно, не мог сформулировать мысль.
Ах да, точно! Теперь понял, почему Анисимов так стелется перед Дегалем. Лекари же, как правило, дворяне. И иметь такого мага в близких знакомых многого стоит. Особенно если целитель с именем и большим опытом.
Вот, кстати, одно из основных отличий с исторической ситуацией из моего мира. Там в лекари шли мещане, средний класс. А дворяне занимались войной и администрацией. В этом мире магия внесла свои коррективы, поэтому глава купеческого семейства и заботится о том, чтобы целый дворянин не прекратил их опекать.
— Ну так что, Григорий Романович, надеюсь, сомнений у вас больше не осталось. Можем приступать к лечению? — поинтересовался Дегаль.
Я аккуратно уложил Марию обратно, встал и принялся размышлять.
— Возможно, вы правы, ваше благородие. Всё указывает на пиелонефрит, осложнённый уретритом.
— Это что выходит… — опешил Пётр. — Зря я вас побеспокоил, Григорий Романович?
— Вот именно, — кивнул Дегаль. — И суету поднял совершенно напрасно. Пётр, как сказал Григорий Романович, тебе нужно быть более хладнокровным и научиться справляться с эмоциями.
— Или нет, — наконец понял я одну деталь.
— Что? — удивился Дегаль.
— Позвольте мне проверить ещё одну вещь, господа, — проговорил я быстро.
В голове вдруг всплыл один случай, удивительно похожий на этот. Я читал о нём в зарубежной статье, ещё в прошлой жизни.
И каким бы отталкивающим ни показался мне Дегаль, сейчас мне резко захотелось, чтобы он оказался прав.
— Да пожалуйста, — пробурчал он. — Однако, боюсь, вы зря теряете время.
— Григорий Романович, — строго обратился Демьян Афанасьевич. — Может, уже хватит? Вы же согласились с диагнозом!
Я, не слушая этих двоих, аккуратно взял Марию за лодыжку и медленно поднял её прямую правую ногу вверх.
— Ай-яй-яй! — отреагировала она, на этот раз резко и громко. — Больно!
— Где именно? — быстро спросил я.
— В пояснице… тянет…
— Да что ж вы творите! — осела госпожа Анисимова.
— Ваше благородие! — зарычал раскрасневшийся Демьян Афанасьевич. — Прошу, уйдите! Или я буду вынужден уволочь вас насильно!
Он уже направился ко мне, но путь ему преградил Пётр.
— Нет, отец, подожди.
— Сын, ты что делаешь? — ещё сильнее разозлился отец семейства.
— Я доверяю Григорию Романовичу, — настоял на своём Пётр. — Прошу, дай ему закончить осмотр.
А пока они спорили, я сделал ещё одну проверку. Надавил на точку Пти — мягкое место между широчайшей мышцей спины, косой мышцей живота и гребнем подвздошной кости.
— Больно! — резко вскрикнула Мария, чуть изогнувшись в пояснице.
Из-за этого ей стало ещё больнее, но для меня важно было другое: первая реакция пришлась именно на место нажатия.
— Вы действительно полагаете, что это аппендицит? — догадался по моим действиям Дегаль.
И тут старший и младший Анисимовы наконец-то замерли.
— Аппендицит? — удивился Пётр. — Я… я был прав?
— Именно так. — Я аккуратно уложил Марию.
Причём его догадки можно было объяснить либо удивительной наблюдательностью, либо ошибкой выжившего, либо — чем-то другим.
Я встал, а затем как можно более серьёзным и убедительным голосом произнёс:
— Господа, у Марии Демьяновны ретроцекальный аппендицит, осложнённый абсцессом. Требуется срочная операция.
— Вздор! — заупрямился Дегаль. — Всё указывает на пиелонефрит. Аппендицит протекает по-другому, с другими симптомами. Неужели вы не понимаете такой очевидной вещи?
— Это именно аппендицит, — настоял я. — Две недели назад она действительно могла просто потянуть спину, но сейчас важнее, что у неё было вялотекущее воспаление червеобразного отростка. Хронический аппендицит, который может длиться неделями, а то и месяцами. Усугубилось это тем, что из-за его нетипичного расположения боль ощущалась не внизу живота, а в пояснице, маскируясь под травму. А сейчас этот аппендицит уже осложнился абсцессом. Немудрено, что вы приняли это за другую болезнь. Случай довольно редкий.
Если он вообще был хотя бы раз зарегистрирован в этом мире до сих пор.
— О чём вы говорите? — заволновался Демьян Афанасьевич. — Господин Дегаль, скажите что-нибудь. Он ведь не прав?
Госпожа Анисимова резко побледнела, услышав эту новость. Она сидела, закрыв рот ладонью, и, казалось, боялась пошевелиться.
Но оба сейчас уставились на Андре Иосифовича.
— Если подумать, — нахмурился он, разглядывая Марию, — я не уверен. Аппендицит такой нетипичный, но эти два признака…
— Господин Дегаль, — поторопил я коллегу. — Согласно закону, перед проведением сложной операции необходимо собрать консилиум целителей. Но у нас нет времени. Сейчас есть только вы и я, поэтому прошу, прислушайтесь к своему опыту. И оцените ситуацию с другой стороны. Операция предстоит сложная, и готовиться нужно немедленно, или мы её потеряем в ближайшее время. Счёт идёт на минуты.
— Вот именно, — Дегаль глянул на меня исподлобья. — Операция сложная и очень рисковая, и времени нет. А правы ли вы или нет, мы сможем узнать, только когда вскроем брюшную полость. Иного пути нет.
Сударыня Анисимова на пару мгновений потеряла сознание и чуть не упала, но Пётр и Демьян Афанасьевич разом её поймали.
— Даже если вы правы, Григорий Романович, в чём я сильно сомневаюсь, — признался Дегаль. — Мне не доводилось оперировать в подобных случаях. К тому же сейчас я пребываю без сил, и моей магии может не хватить, если что-то пойдёт не так.
— Я проведу операцию, — сказал я. — Господин Дегаль, повторюсь — слухи обо мне небезосновательны. Но мне потребуется ваша помощь, чтобы увеличить её шансы. Вы правы, операция сложная и рискованная.
В том случае, о котором я читал в статье, всё решилось просто. Нужно было всего лишь сделать рентген. В этом мире я ещё не слышал про это исследование, да и времени на него не было бы. А магия, которая позволяла бы обследовать организм подобным образом, была крайне редка.
  
Я посмотрел на бледное лицо Марии, на её дрожащие ресницы. На отца, готового меня вышвырнуть, и тем самым избавить себя от самых тревожных мыслей.