Очень киллерское Рождество (ЛП)

«Добрый день, сэр…»
«Какого хрена вы ломитесь в мою дверь?!»
«Клянусь, мы невиновны!»
— Мы идём! — кричу я, испытывая облегчение, когда мой голос звучит уверенно и немного встревоженно.
Понятия не имею, сработает ли это. Насколько я знаю, убийцы, как идиоты, бросаются на полицейских с ножом, а потом меня могут арестовать за содействие ему.
Я останавливаюсь перед дверью и заставляю себя сделать глубокий вдох, включая свет. Будущее раскинулось впереди, но дальше полуночи я не вижу. Открываются два пути. Первый: я скажу им правду. Они арестуют убийцу, допросят меня и уйдут. Я одна, мне не с кем поговорить, некому позвонить, не с кем увидеться.
  
Всё внутри меня сжимается и съёживается. Холодное, липкое одиночество заполняет мою грудь. Нет.
Никогда больше.
Остаётся второй вариант. Я спасаю его, и он остаётся здесь. Со мной.
Когда я открываю дверь, мой разум ясен, а мысли остры, как бритва.
— Полиция? Что случилось? — спрашиваю я, увидев пару полицейских на пороге.
— Добрый вечер, мэм, — крепкий мужчина лет сорока оглядывает меня с ног до головы, бесцеремонно светя фонариком мне в лицо. — Мы разыскиваем опасного подозреваемого. Высокий, одет в чёрное и носит мотоциклетный шлем. Он вооружён. Вы видели кого-нибудь, подходящего под это описание?
Я бросаю взгляд на его напарницу, стройную женщину лет тридцати с совершенно пустым выражением лица. Вот оно, моё выступление, достойное «Оскара». Мне остаётся только притворяться, что это игра.
Миссия: не дать копам заподозрить, что ты прячешь убийцу.
Я в замешательстве качаю головой и делаю долгий, успокаивающий вдох.
Всего лишь игра. А в играх ты хороша.
— Извините, я спала. И никого не видела, но, с другой стороны, я не выходила из дома весь день. Сегодня мой парень пришёл пораньше, чтобы провести со мной Рождество. Мы давно не виделись, поэтому валялись в постели. Вы же знаете, как это бывает.
Я изо всех сил пытаюсь смущённо улыбнуться, но ни один из офицеров не улыбается в ответ.
— Где ваш парень, мэм?
— Он уже идёт, — говорю я, и дрожь облегчения пробегает по моей спине, когда я слышу медленные, размеренные шаги по лестнице позади меня. Оборачиваюсь, широко распахивая глаза и отчаянно надеясь, что он не скроется.
Задание: Сообщить убийце, что он, предположительно, твой парень, не вызывая подозрений у полиции.
— Вот и ты, малыш. Они ищут опасного подозреваемого.
По его лицу ничего нельзя прочитать. Я смотрю на его руки и почти падаю духом от облегчения, когда вижу, что они пусты. Должно быть, он где-то спрятал нож. Слава Богу.
Я поворачиваюсь к офицерам, мои нервы не выдерживают. Мой рот развязывается, и слова льются потоком:
— Вы можете спросить у него, но не думаю, что он кого-то видел. Мы были очень заняты, понимаете, навёрстывая всё время разлуки, и мой парень был совершенно измотан после поездки ко мне. Мы оба проспали весь день. Отношения на расстоянии — это отстой, говорю я вам. Но, по крайней мере, сегодня мы вместе, правда, малыш?
— Верно.
Он стоит позади меня, и я тихонько вздыхаю, когда его одежда касается моей. Его руки поднимаются и обнимают меня спереди, крепко прижимая к себе. Я приказываю мышцам расслабиться. Откинуться назад. Не думай, что он, вероятно, убьёт тебя, как только они уйдут. Дыши. Спокойно.
— Добрый вечер, — говорит он напряжённо и раздражённо. — Спасибо, что заглянули, но мы ничего подозрительного не заметили.
Мужчина полицейский протягивает мне визитку, но мой фальшивый парень выхватывает её прежде, чем я успеваю поднять руку.
— Позвоните нам, если что-нибудь заметите.
Миссия, по-видимому, выполнена.
Меня переполняет облегчение, и я отчаянно киваю. Единственное, что удерживает меня от подпрыгивания на месте, словно перевозбуждённый щенок, — это твёрдое тело, прижимающееся к моей спине. Я чувствую его тепло, и оно успокаивает меня.
Полицейские только начинают спускаться по ступенькам крыльца, когда женщина останавливается и бросает на меня быстрый, внимательный взгляд.
— Я не могла не заметить, что ваш дом — единственный в квартале без каких-либо украшений. Почему?
Я не задумываюсь, а просто говорю то, что выходит наружу, — правду. В основном.
— Ой, я не хотела украшать одна. Это было слишком тоскливо. В этом году умер мой дедушка, и это моё первое Рождество без родных. Но теперь, когда мой парень здесь, мы украсим. Я люблю Рождество, просто в этом году его очень много.
Женщина сочувственно улыбается мне.
— Сочувствую вашей утрате. Счастливого Рождества, и, пожалуйста, берегите себя. Позвоните нам, если заметите что-то необычное, даже самое незначительное.
Я энергично киваю. Полицейские уходят, а я смотрю им вслед, пока убийца не затаскивает меня обратно и не закрывает дверь. Я дрожу, наконец-то ощутив холод. Реальность содеянного обрушивается на меня, словно тонна льда.
Я солгала полиции, чтобы скрыть убийцу.
И почему я это сделала? Потому что чувствовала себя одинокой и не хотела, чтобы он уходил. Правда настолько ужасна, что мне становится не по себе. Я отгоняю эту мысль.
— Надо включить отопление, — говорю я, избегая его взгляда. — И повесить украшения на случай, если они вернутся. На чердаке есть коробки, я их принесу. Ёлки у нас нет, но, по крайней мере, мы могли бы…
— Остановись.
Я резко выдыхаю и поджимаю губы. Тёплая, большая рука ложится мне на щёку, приподнимая лицо. Я подумываю закрыть глаза, чтобы избежать его взгляда, но это по-детски. Я сделала только хуже. Мне нужно столкнуться с последствиями своего выбора.
Он смотрит на меня с серьёзным видом, а я смотрю на него в ответ, впервые ясно видя его при свете.
Он совсем не такой, каким я его представляла, думая о маньяке-убийце. Ему под тридцать, кожа светло-коричневая, глаза большие, обрамлённые длинными, завитыми ресницами. Тёмные волосы короткие, но мягкие и блестящие. Он красив, красивее любого мужчины, которого я когда-либо встречала. У меня пробираются мурашки по всему телу. Какая-то странная потребность зудит под кожей.
Мне нужно оттолкнуть его прежде, чем он это сделает, потому что, конечно же, он мне не по зубам. Он вообще не должен ко мне прикасаться. Я замкнутая чудачка, странная девчонка, которая почти ни с кем не общается в реальной жизни, бросившая колледж, чтобы ухаживать за дедушкой, который умер меньше чем через год. Я неудачница, обречённая быть совсем одна в этом мире.
Красивые, мускулистые мужчины никогда не обращают на меня внимания. Меня нервирует, что он обращает, ведь я уверена, что все мои недостатки лежат на поверхности. Он обязательно меня отвергнет. Может, посмеётся. Так делают все горячие мужчины в те редкие моменты, когда замечают меня.
Я готовлюсь прервать этот напряжённый момент близости, когда он делает что-то странное. Он притягивает меня ближе и обнимает. Меня поглощает мужское тепло и аромат роз, и мои чувства сходят с ума от смятения.
— Что ты делаешь? — спрашиваю, но горло у меня сжалось, и слова вырываются тихо и с трудом ему в грудь.
— Спасибо, мисс пушистые носки.
Я замираю, мои внутренности наполняются мягким, липким теплом. Его голос такой низкий и мужественный, и он снова меня поражает. Мужчина здесь, со мной, на Рождество. Мои ресницы скользят по ткани его толстовки, пока я растерянно моргаю. Мы ужасно близко.
Часть меня хочет зарыться ещё глубже в его надёжные объятия, а другая паникует. Я не знаю, что делать, и обязательно выставлю себя полной дурой. Я застываю, всё моё внимание сосредоточено на том, чтобы запомнить каждую деталь его внешности, прежде чем он неизбежно отпустит меня.
  
Но он, похоже, не торопится.
— Как тебя зовут?
— Э-э. Меня зовут Пруденс. Так меня назвал дедушка. Мама сбежала сразу после родов, как только смогла встать. Ей ужасно хотелось принять дозу, потому что бабушка с дедушкой держали её под замком всю беременность, чтобы она не принимала наркотики. Дедушка поклялся, что со мной он будет обращаться лучше, чем со своей дочерью. Отсюда и имя, но, думаю, оно не очень-то сработало. Вот взгляни на меня. Помогать убийце — не очень-то благоразумно.