Ниочёма 2 (СИ)
Олег слегка поклонился.
- Спасибо вам.
- Не за что, молодой человек.
Песцов не дослушал: чужой раздраженный взгляд буквально ожёг щеку, заставив резко обернуться. Чуть поодаль стояла внушительных форм дама и смотрела на него настолько неприязненно, что это ощущалось почти что физически.
- Скажите, это она? - Показал взглядом Олег.
- Да, она самая. Крайне неприятная особа, надо сказать.
Лицо дамы очень походила на виденное сравнительно недавно. Олег порылся в памяти: точно!
- Оленева? – уточнил он на всякий случай.
- Да, бывшая родственница императорской семьи. Привыкла к высокому статусу, а отвыкать не желает. Ходят слухи о какой-то темной истории с родовыми камнями Росомахиных. Мол, повела себя женщина настолько неправильно, что была в кратчайшие сроки вытурена и из дворца и из рода Львовых. Впрочем…
Старичок присмотрелся к своему собеседнику.
- Не вы ли тот самый Песцов?
- Я в самом деле Песцов. А тот или не тот – этого не знаю.
- Можете быть уверены – других Песцовых нет. Так что вы, наверняка, знаете всю историю гораздо лучше меня. Впрочем, дворцовые интриги меня не интересуют. А вот выслушать из первых рук историю о находке малого императорского комплекта я бы не отказался.
За сделанное добро людей нужно благодарить. Этому жизнь научила Олега уже давно. Благодарность может быть выражена в словах, в деньгах, в услугах. А когда она заключается всего лишь в пересказе официальной версии находки, трудно найти повод для отказа.
- С удовольствием поведаю вам эту историю, уважаемый…
- Я не представился? Растяпа! Сергей Порфирьевич Тушканов, профессор теоретической магии Московской Магической Академии к вашим услугам. Вам не составит труда подойти ко мне на кафедру примерно в четыре часа пополудни? У меня есть чудесный чай и превосходные бисквиты. Обещаю вам в обмен на ваш рассказ массу гастрономических удовольствий.
- Договорились. Если у меня не возникнет непреодолимых препятствий, я в четыре буду у вас. А сейчас мне нужно идти на завтрак и готовиться к следующему туру.
На этом Песцов и Тушканов расстались. Но толком позавтракать Олегу не удалось: его отыскал майор ИСБ Баранов.
- Вот, значит, вы где! – сказал он, усаживаясь за столик напротив Песцова и напрочь отбивая аппетит. – Вас весь Воронеж ищет едва ли не с собаками, а вы тут соревнуетесь.
- Непреднамеренно и не своей волей. Я с гораздо большим удовольствием сейчас отдыхал бы на родовых землях. Но когда мне удалось освободиться, то выяснилось, что я почти у самой Москвы. Пришлось заглянуть сюда. Опять же, здесь, среди кучи людей, я чувствую себя в относительной безопасности.
- И где же вы освободились?
- Затрудняюсь сказать. Где-то на лесной дороге недалеко от трассы. Примерно в часе езды от Москвы.
- Вы должны показать это место! – возбудился Баранов.
- И как же я это сделаю? Ни по карте, ни на месте я сориентироваться не смогу. Особые приметы отсутствовали. Более того, я полагаю, что все следы после моего бегства из рук похитителей уже зачищены вместе с исполнителями. Так сказать, во избежание. Вы в любом случае опоздали. Так что давайте встретимся сегодня вечером и я вам подробно всё опишу. А пока что факта моего присутствия здесь хватит для успокоения всех служб, как в Воронеже, так и в Санкт-Петербурге.
- Наверное, вы правы. Но как вы добрались сюда? Где провели ночь?
- Мне помогли. Хорошие люди, веселые, честные. Не хотелось бы их впутывать в эти разборки.
- Но ведь вас наверняка узнали.
- Узнали. Ну и что? Я им про похищения и прочее ничего не говорил, да они и не спрашивали. Просто подвезли и помогли с ночлегом. Я им рассказал кучу баек про императорские балы, сверкание бриллиантов и хруст булок.
- Каких ещё булок? – не понял Баранов.
- Французских, каких же ещё. Народ считает, что все, кто там, - Олег потыкал пальцем в потолок, - кушают исключительно свежевыпеченные французские булки. И поскольку корочка у булок еще не отмякла, то им полагается хрустеть.
- Вот глупости! – искренне произнес Баранов. – Знали бы они…
- А вот это уже ни к чему. Так что, до вечера?
- Ну ладно, - с сомнением проговорил майор. – Но если начальство потребует…
- Надеюсь, вы не станете вытаскивать меня с полигона?
- С какого полигона?
- Магического. Сегодня практические соревнования по доработке типовых конструктов.
- А потом?
- Потом я обещал пару часов профессору Тушканову. А после него можем выйти в ближайшее кафе и, сидя в отдельном кабинете, поужинать. И я расскажу вам всё, начиная от сотворения Мира.
Глава 4
Олегу было несколько неловко участвовать в олимпиаде. Всё же, взрослый мужик, с хорошим образованием, немалым жизненным опытом и богатой фантазией. А против него тинейджеры, выучившие от двух до трех десятков типовых конструктов и немного натренировавшиеся их изменять. А скорее, под руководством учителей, затвердившие по паре-тройке несложных модификаций. Он-то, Олег, благодаря Недольману, неслабо набил в этом занятии руку. Ну и хорошее пространственное воображение вкупе с тренированной памятью художника тоже помогало неслабо. Если подумать, это было натуральное читерство. Но раз уж ввязался, пусть и против воли, придётся идти до конца.
Препод, до крайности довольный вчерашними результатами, едва не приплясывал на месте. Набравши максимум баллов из возможных, Песцов не только сам заявился как претендент на главный приз, но и удержал всю команду питерской гимназии от вылетания. Кто знает, может, ему и на этот раз повезёт. Маша говорила, что модификацию конструктов дают на последнем курсе академии, как один из самых сложных предметов. Олег в этом занятии никакой сложности не увидел. Есть описанные Недольманом закономерности, есть определенные правила, есть тонкости, некоторые из которых Олег обнаружил уже сам, в ходе экспериментов. Правда, кто знает, как готовились другие гимназисты? Вдруг и среди них найдется кто-то, способный его удивить.
Как выяснилось уже на полигоне, после теоретической части участников осталось всего шестьдесят. Десять команд от десяти гимназий. Остальные, отсеявшиеся, ещё вечером разъехались по домам.
Организовано было просто: выходила команда, каждый выполнял одинаковое для всех задание, задание проверялось одним из членов комиссии, потом результаты записывались в протокол и выходила следующая команда. Всё это гораздо больше походило на экзамен, чем на соревнование. Может, как и давеча в Воронеже, здесь отбирают перспективные кадры для элитных групп? Очередная евгеническая программа?
Задания были сложные… для гимназии. Наверное. Нужно было продемонстрировать модификацию любого из двух дюжин типовых конструктов, входящих в гимназическую программу, а после объяснить, как эта модификация работает и какую функцию выполняет каждое изменение. У Олега выбор конструкта не занял даже секунды. Один взмах рукой, и над его головой засветился маленький желтый светлячок. И всё бы ничего, но в качестве проверяющего ему досталась та самая злобная тётка. Оленева.
- Это не засчитывается! – возмущённо заявила она. – Этот конструкт описан у Недольмана!
- И что? – меланхолично спросил её Песцов. - Модификацией является? Является. В программу гимназии не входит? Не входит. Объяснить суть модификации я в состоянии. То есть, работа полностью соответствует заданию. У вас есть возражения по существу, не продиктованные личной неприязнью?
Наверное, если бы не спокойно-равнодушный вид Олега, не его менторский тон, тетка бы сдержалась. Тем более, что формально парень был абсолютно прав. И неформально тоже был прав: личная неприязнь к нему имелась, и немалая. Ведь именно он был виновен в крушении надежд всего рода! И Оленева сорвалась:
- Как ты смеешь так разговаривать со мной, сопляк!
Голос пацана не изменился. Так же меланхолично и спокойно он заявил, нагло глядя судейской тётке в глаза: