Бескрылая птица (СИ)
— Я абсолютно уверен в том, что мисс Сэлтон — самая подходящая на роль моей супруги девушка, — сказал Энтони, и это была чистая правда: он даже не рассматривал другие возможные кандидатуры. Он вдруг тихо рассмеялся и добавил: — Она мила и обладает добрым чистым сердце. Она добра и любит зверей. И, как выразился один мой знакомый: “У нее широкий таз и большая грудь. Будет прекрасной матерью для моих детей и родит мне наследника”.
— Ах, вы, мужчины только о наследниках и думаете! — с насмешкой бросила на это девушка. — Но дай мне обещание, что никогда не обидишь и не огорчишь ее.
— Обещаю, — с натянутой улыбкой сказал молодой Крэнфорд.
“Она никогда не узнает об Эмили. Когда эта нахалка-горничная получит то, чего требует, она будет держать свой рот на замке и никому не расскажет о наших с ней отношениях” — подумал про себя он.
Затем молодые люди спустились в гостиную, где ждала их мисс Сэлтон.
Шарлотта сидела за большим черным блестящим фортепиано, пела песню на датском языке и бесподобно аккомпанировала сама себе. Ее пальцы летали по клавишам, и она даже не смотрела на них, так велико было ее мастерство. Голос девушки: сильный, мягкий, звонкий, наполнял большую гостиную и заставил Вивиан и Энтони остановиться на пороге и с улыбкой слушать пение, однако Шарлотта, сидя спиной к двери, не заметила вошедших.
Эта сцена заворожила Энтони. Пение Шарлотты увлекло его, как сирена увлекает в темные холодные воды попавшего под ее чары моряка. Молодой человек слышал пение многих девушек, но талант ни одной из них не мог сравниться с талантом этой смешной толстушки.
— Шарлотта… — хотела было окликнуть ее Вивиан, но ее кузен поспешно приложил палец к губам, давая ей знак замолчать. И, удивленно подняв брови, Вивиан согласно кивнула, а затем, исподтишка поглядывая на Энтони, не отрывающего взгляда от Шарлотты, понимающе улыбнулась.
“Значит, он сказал правду: он находит ее милой. А я ведь считала, что в ней его привлекают только ее приданое!” — пронеслись в разуме девушки довольные мысли, и она уже представила себе, какой красивой парой будут ее кузен и ее дорогая подруга, и как великолепно и трогательно пройдет их венчание.
Через несколько минут Шарлотта закончила свое пение, и вдруг раздавшиеся за ее спиной рукоплескания заставили ее вздрогнуть, поспешно обернуться, увидеть глазеющих на нее Вивиан и ее кузена, и густо покраснеть.
— О, вы так долго не появлялись… Меня объяла скука, и я решила немного развлечься пением, — извиняющимся тоном сказала Шарлотта, поднялась на ноги и опустила на клавиши крышку.
— Мисс Сэлтон, своим пением вы доставили нам невероятное удовольствие, — улыбнулся девушке Энтони.
— Благодарю, — тихо проронила та и опустила взгляд на пол. — Я люблю петь… Но кроме моих родителей других слушателей у меня еще не было… Вот теперь и вы раскрыли мою тайную страсть… Прошу прощения, если смутила вас…
— Милая, о чем ты говоришь? — энергично перебила ее Вивиан и направилась к подруге, которая все еще стояла рядом с фортепиано и не смела поднять на друзей взгляд. — Ты имеешь просто волшебный талант и к пению, и к игре на фортепиано! Мы так заслушались твоим дивным пением, что не хотели прерывать его! Это был язык твоей матери? Датский?
— Да, датский, — услышав теплый голос подруги и ее такие подбадривающие слова, ответила Шарлотта и взглянула на Вивиан. — Это моя любимая баллада.
— Какой красивый и выразительный язык! О чем повествует эта баллада? — подойдя к девушкам, поинтересовался Энтони.
— Конечно же о любви, мистер Крэнфорд, — с легкой улыбкой ответила ему Шарлотта. — О трагичной любви.
— О, я люблю трагичные баллады! — мечтательно воскликнула Вивиан.
— Если желаешь, я могу дать тебе прочесть ее, — тотчас поспешила сказать Шарлотта. — Я перевела ее на английский язык.
— Прочесть я всегда успею, но ты должна спеть ее нам по-английски! — вдруг немного настойчиво потребовала Вивиан.
— Нет, нет, я не могу! — громко прошептала на это ее подруга и вновь покраснела.
— Прошу вас, мисс Сэлтон: мы в нетерпении вновь услышать ваше прекрасное пение и узнать, что такого трагического происходит в этой балладе, — широко улыбнулся мистер Крэнфорд.
— Ну, хорошо! — после недолгих колебаний согласилась Шарлотта. — Но, знайте: после меня петь будете вы! Вы оба!
— Это будет честь для меня, мисс, — все с той же очаровательной улыбкой ответил ей Энтони. — И хочу сказать, я не раз слышал о том, что владею приятным баритоном. А у вас, должно быть, сопрано?
— Меццо-сопрано, — сама не зная зачем, уточнила мисс Сэлтон, и в который раз ее щеки и шею залил яркий румянец. — Ты тоже будешь петь, Вивиан!
— Я все еще слаба и к тому же не могу похвастать талантом к пению, но подчинюсь твоему приказу, моя дорогая! — с легким смехом сказала Вивиан. — Но, прошу, садись же за фортепиано и пролей на наши души горький бальзам трагичной любви!
Энтони и Вивин расположились на большом, обитом зеленым бархатом диване, а Шарлотта вновь села за фортепиано, подняла крышку, сыграла несколько красивых пассажей, затем вступление, и ее красивый сильный голос в очередной раз заставил слушателей окунуться в волшебство ее пения:
Двух дочек отец и пяти сыновей,
Жил рыцарь Бонде с женой своей.
Но юный Бесмер, их сын меньшой,
Был всех прекрасней в семье большой.
Владычица эльфов ночью и днем
Пятнадцать зим томилась по нем.
Пятнадцать зим, тая свою страсть,
Все думала, как бы его украсть!
В поздний час, когда спали все,
Скользнула она по вечерней росе.
«Бесмер, открой мне», — шепнула, стуча
В дверь сквозь край своего плаща.
«Ночью не звал я к себе гостей;
Ни от кого я не жду вестей!»
Касаньем легких своих перстов
Она откинула прочь засов
И ну, присев к молодцу на кровать,
Его золотыми кудрями играть.
«Бесмер, я клятву с тебя беру —
Приехать на каменный мост поутру».
В полночь настало вдруг пробужденье,
И он рассказал про свое наважденье:
«Прекрасная дева ко мне вошла,
Обличьем, как ярый воск, светла.
Волнистые кудри вошедшей неслышно
На шелк сорочки ложились пышно.
Как только померкнут сонмы звезд,
К ней поспешу я на каменный мост».
«Выкинь из головы свой сон.
Владычицей эльфов навеян он!»
«Слово дал я во сне иль въяве —
Я его нарушить не вправе».
Едва дождавшись начала дня,
Серого Бесмер седлает коня.
Выехал он из ворот, а мать
Стала плакать и руки ломать.
Конь, подкован червонным златом,
Споткнулся вдруг на мосту покатом.
Споткнулся на золотом гвозде.
Ездок очутился в бурлящей воде.
Приплыл по теченью он в эльфов приют,
И гостья ночная ждала его тут.
«Добро пожаловать, Бесмер, в мой дом!
Я сладкий мед смешала с вином.
Ты, рыцарь Бесмер, красив и строен,
Скажи мне, где ты вскормлен и вспоен?»
«В Дании вскормлен я и вспоен.
Там и наряд мой рыцарский скроен.
Туда вернусь я к своей невесте —
Жить мне и умереть с ней вместе!»
Тайком служанке велит она:
«Ты в зубровый рог налей вина!
Но два зерна волшебной ржи
Ты прежде в зубровый рог положи!»
Прислужница, молча ступив на порог,
В горницу вносит блистающий рог.
Бесмер до дна осушил этот рог
И прошлого больше припомнить не мог.
«Ты, рыцарь Бесмер, красив и строен,
Скажи мне, где ты вскормлен и вспоен?»
«В обители эльфов я вскормлен и вспоен.
В обители эльфов наряд мой скроен.
А ты — невеста моя, и впредь
С тобою жить мне и умереть!»
Воспрянула эльфов королева:
Спал у ней Бесмер под боком слева.
О нем горевали все, без изъятья:
Отец и матушка, сестры и братья.
До гроба, не находя себе места,
Плакала и убивалась невеста.
(в переводе Потаповой Веры Аркадьевны)
— О, это было… Ты заставила меня плакать! — всхлипнув, тихо воскликнула Вивиан и торопливо смахнула со щеки слезу. Пение подруги и печальная история, которые она только что услышала, затронули струны ее девичьей души.