Бескрылая птица (СИ)

— Слава Господу Богу! — вырвался из самого сердца Энтони вздох облегчения. Он тут же поднялся на ноги, подошел к окну, встал спиной к своим собеседникам, и, на несколько секунд спрятав лицо в ладонях, не оборачиваясь, сказал: — Благодарю вас, мистер Сэлтон. Это действительно радостная новость. Вчера, чтобы не ранить сердца мисс и миссис Сэлтон, я солгал о том, что Вивиан имеет много подруг. На самом деле, подруга у нее всего одна, и это — ваша дочь. Когда мисс Сэлтон сказала, что Вивиан у вас не появлялась, я подумал лишь об одном: что ее лишили жизни. И когда дворецкий принес вашу визитную карточку, я был уверен в том, что это пришел детектив из Скотланд-ярда, чтобы сообщить нам о том, что Вивиан нашли мертвой.
— К счастью, все обошлось, — теплым тоном ответил на это мистер Сэлтон, с сочувствием смотря на молодого Крэнфорда. Но когда гость вновь взглянул на хозяйку Гринхолла, его глаза сузились и заметали молнии. — Надеюсь, вы также рады этой новости, леди Крэнфорд?
— О, я… Рада… Чрезвычайно, — пролепетала та, поеживаясь под его строгим взором, но, решив не показывать свое волнение, усилием воли расправила плечи и добавила: — Вы сняли с наших душ огромную ношу, мистер Сэлтон. Мы так боялись за жизнь нашей дорогой Вивиан. Лондон так опасен, так неприветлив, бродяги и грабители поджидают за каждым углом…
— Вы правы, леди Крэнфорд, совершенно правы, — с нескрываемым сарказмом в голосе перебил ее мистер Сэлтон. — Вчера, после того, как ваш сын уехал домой, ближе к полночи к Лиллехусу вдруг подъехала карета, в которой добросердечный молодой джентльмен привез к нам мисс Коуэлл…
— Но почему она поехала к вам, а не домой… — начала было леди Крэнфорд, но гость не дал ей перебить свой монолог.
— Она была бледной, как снег, ее бил озноб, она дрожала, бедняжка, и бредила. Мисс Коуэлл очень больна, — продолжил он, и эти слова заставили Энтони обернуться к мистеру Сэлтону, а его сердце сжаться от горечи.
— Мне так жаль это слышать! — неподдельно воскликнула леди Крэнфорд. Она действительно была рада тому, что ее племянница была жива и невредима, и вправду жалела о том, что той пришлось вынести после того, как была выставила вон из Гринхолла. Но эта женщина жалела и о том, что, вместо того, чтобы настоять на своей болезни и вернуться в дом тети, гадкая девчонка потревожила Сэлтонов, чужих ей людей. Ворвалась в их дом ночью! Без приглашения! Объятая ознобом! Ей нужно было ехать в Гринхолл, а не позорить имя Крэнфордов!
— Мне тоже жаль. Очень, — ледяным тоном бросил ей мистер Сэлтон. — Мне жаль, что вы, такая добросердечная, такая благородная леди выгнали вашу бедную племянницу из вашего дома, словно она — воровка, а не ваша родная кровь!
— Уверяю вас, я этого не делала! — тихо вскричала леди Крэнфорд. Ее лицо стало белым, как мел. Она была готова на любую ложь, чтобы не уронить себя в глазах мистера Сэлтона и высшего общества. — Должно быть, Вивиан придумала это ненарочно, в своем бреду…
— Не думаю, — улыбнулся на это гость. Но это была насмешливая улыбка. — Мисс Коуэлл бредила, однако ее состояние не помешало ей попросить джентльмена, который нашел ее на одной из улиц города, одинокую и больную, без накидки или плаща в то холодное утро… — Мистера Сэлтона охватывал все больший гнев. — Не помешало ей попросить его привезти ее к нам, чтобы просить у нас убежища!
— Вы помните имя этого джентльмена? Я должен найти и отблагодарить его за спасение моей дорогой кузины! — с горячностью воскликнул Энтони.
— Увы, я не запомнил его имени, слишком взволнован был я и мои домочадцы, — ответил ему мистер Сэлтон.
— Я понимаю, — тихо сказал на это Энтони. — Но, прошу, примите мою искреннюю благодарность за то, что позаботились о моей бедной кузине. Я перед вами в долгу… Мы перед вами в долгу. Не правда ли, матушка? — Он презрительно взглянул на свою мать, которая, белая и холодная, не шевелясь, сидела в своем кресле и не знала, что сказать.
— Мы в долгу перед вами, мистер Сэлтон, — послушно повторила та слова сына. — Вы сделали для моей племянницы так много добра, но позвольте же Энтони поехать с вами и вернуть ее домой, в теплые объятия ее семьи…
 
— Мисс Коуэлл не в состоянии никуда ехать: она не покидает постель, ничего не ест и с трудом засыпает, а когда просыпается, ее разум вновь мается в бреду, — ответил ей мистер Сэлтон. — И станет ли ей лучше — большой вопрос. Доктор сказал, что она очень больна.
— О, безусловно, мы подождем, когда ей станет лучше, — улыбнулась на это леди Крэнфорд, и эта, совсем не к месту, улыбка, покоробила и ее гостя, и ее сына.
— Боюсь, ваше ожидание будет напрасным, — холодно бросил ей мистер Сэлтон. — Мисс Коуэлл останется жить у нас, и, уверяю вас, мы будем хорошо о ней заботиться.
— Мистер Сэлтон, должна напомнить вам о том, что я — ее родная тетя! — нахмурилась хозяйка дома.
— Думаю, вы сами забыли об этом вчера утром, когда отправили мисс Коуэлл восвояси, — отрезал гость. — К тому же бедная девушка сама попросила нас о крыше над головой, и мы рады предоставить вашей племяннице тепло, покой и уют. Вам не требуется беспокоиться насчет компенсации за ее проживание в Лиллехусе: она наша гостья и будет ею до тех пор, пока сама не выкажет желание покинуть нас. Но, прошу, позаботьтесь о том, чтобы уже этим вечером мы смогли перевезти к нам ее вещи. — Он поднялся со своего кресла, сделал хозяйке легкий поклон и направился к двери.
— Мистер Сэлтон, позвольте мне поехать с вами, — торопливо сказал ему Энтони и направился за ним. — Я должен поговорить с ней, утешить ее.
— Да, конечно, мистер Крэнфорд. Мисс Коуэлл сама попросила передать вам просьбу навестить ее, — улыбнулся ему мистер Сэлтон, и в этот раз улыбка на его губах была теплая и искренняя. Он симпатизировал этому молодому человеку и был уверен в его добросердечности.
Джентльмены покинули кабинет и направились к лестнице. И, едва дверь за спинами мужчин закрылась, леди Крэнфорд уронила голову на руки и тихо заплакала.
— Прошу, обождите пару минут, мистер Сэлтон. Я прикажу подать мне экипаж и захвачу плащ, — торопливо сказал Энтони, когда они спустились в холл.
— Думаю, будет удобнее, если мы поедем в моей карете, — улыбнулся тот. — Нет никакого смысла ехать отдельно. Обещаю, когда вы того пожелаете, мой кучер довезет вас обратно в Гринхолл. Но плащ вам захватить следует: сегодня дождь льет как из ведра.
Вскоре карета Сэлтонов направилась к Лиллехусу. Джентльмены вели оживленную беседу о злополучной ночи, и Энтони попросил мистера Сэлтона еще раз, но в более мелких деталях поведать ему о появлении в его доме Вивиан, и, получив желаемое, в который раз вспыхнул от гнева на свою мать, однако, о ней не сказал ни слова. Все-таки это было семейное дело, и мистер Сэлтон, хоть и был так добр к Вивиан, не должен был знать о том, какая пропасть отныне разделяла леди Крэнфорд и ее младшего сына.
Несмотря на проливной дождь, жизнь в городе не остановилась, и повозок, экипажей и торопливо перебегающих дорогу горожан меньше не стало. Был обычный будний день, и, в отличие от знати и богачей, рабочие не имели роскоши оставаться дома, греться у жарких каминов и пить горячий чай. Дождь был таким яростным, что кучер мистера Сэлтона, промокший до нитки, с трудом разбирал дорогу и чудом не столкнулся по пути с другими транспортными средствами, хотя такие неудачные казусы на залитых ливнем дорогах все же происходили. К счастью, джентльмены добрались до места назначения без происшествий.
Зайдя в дом и отдав лакею мокрые шляпы и плащи, а также наспех вытерев подошвы своих залитых водой высоких сапог, мужчины направились на второй этаж, где в комнате для гостей лежала в постели бедная Вивиан. Но, едва они вступили на широкую лестницу, навстречу им выбежала Шарлотта. Глаза девушки были красными от слез.
 
— Что она сказала, папа? Она разрешит Вивиан жить у нас? — с надеждой в голосе спросила она своего отца и только затем добавила: — Доброе утро, мистер Крэнфорд! Как хорошо, что вы здесь! Вивиан звала вас и не раз!