Дикий артефакт

Через час пациент в мазях и бинтах мирно спал, успокоенный «сонным» заклинанием. Давен, уже руками в перчатках, сноровисто упаковал инструменты и снадобья обратно в черную сумку и потащил ее к выходу. Леви обернулся к раввину.
– Рабби, – тихо позвал аптекарь и впервые со своего прихода посмотрел ему в лицо.
Бен Бецалель был все таким же, как он его помнил, только сильно прибавилось седины в пегой бороде. Их взгляды встретились, и раввин опустил веки первым.
  
– Веришь ты или нет, но я до сих пор сожалею о своем поступке, – словно продолжая вчерашний разговор, начал глава общины. – Я не прошу прощения, оно не обратит время вспять. Когда семья выгоняет сына, это всегда большая беда.
И после паузы добавил с усмешкой:
– И кто знает, стал бы ты знаменитым мастером Леви, а не простым уборщиком, если бы не моя тогдашняя вспышка гнева?
Молодой аптекарь ухмыльнулся в ответ. Почему-то слова рабби его успокоили, как будто сбросили камень с души. Теперь он чувствовал себя на равных с этим мудрецом и прославленным теософом.
– С вашим молодым человеком все будет в порядке, – спокойно сказал Леви и показал на прикроватный столик. – Все необходимые снадобья здесь, инструкции я оставлю.
– Оплату вам доставят прямо в аптеку, – тем же деловым тоном ответил бен Бецалель и, словно только что вспомнив, спросил: – Кстати, мастер, а кто ваш помощник?
– Мой двоюродный дядя со стороны матери, он из провинции.
Леви не придал значения вопросу. Он протянул рабби склянку с лекарством и коротко поклонился:
– А это от простуды, принимайте по чайной ложке перед сном.
Старик задумчиво проводил взглядом спину аптекаря, исчезающую за дверью. Ко всем своим талантам он мог смело добавить феноменальную память.
Между погибшей более десяти лет назад матерью Леви и этим потливым помощником фамильного сходства было не больше, чем между арабским скакуном и верблюдом.
Воздух заколебался, и из Сумрака вышел Светлый маг. Вид у него был бледный. Даже сквозь умело забинтованную руку Сумрак за пару часов выпил у него из раны немалую толику жизненной энергии.
– Слуга аптекаря, кто он? – первым делом спросил рабби, и маг понимающе кивнул. – Тоже Иной?
– Да, учитель, но очень непростой. – Авиэль выглядел встревоженным. – Я так и не смог определить его ранг, слишком хитрая маскировка. А татуировку на его руках заметили? Если смотреть из Сумрака, то она пульсирует багровым светом. Пульсация была сильнее, когда этот Давен творил заклинания. Именно через этот узор на руках он и работает с Силой. Ее было немного, как у простого колдуна, но больно уж способ необычный!
– Мне нужно знать об этом помощнике как можно больше. – Было заметно, что бен Бецалель заинтригован. – Поспрашивай у своих друзей из Ночного Дозора…
В коридоре забухали шаги, тяжелые и гулкие, но какие-то неуверенные, с короткими паузами.
– Проклятие! – воскликнул Авиэль и бросился прочь из комнаты.
* * *
Леви рассеянно листал труд Амбруаза Паре по хирургии и никак не мог сосредоточиться. Смысл слов мудрого врача ускользал от него, словно растворяясь в тревожных мыслях, как жемчуг в уксусе, – и утекал из сознания прочь, в никуда.
Давен, его учитель и единственный друг, как-то заметил, что у Леви есть задатки предсказателя. Но лишь на уровне интуиции. Молодой аптекарь был способен только чувствовать, а не видеть будущие события, причем далеко не всегда.
Но сегодня эмоции настойчиво указывали на одно – грядут серьезные перемены.
Леви с тоской посмотрел в угол своего маленького кабинета.
Там на столике лежала шахматная доска с расставленными фигурками, подарок благодарного пациента, богатого купца. Фигурки были искусно вырезаны из бивней вымерших животных, найденных где-то на Севере в вечной мерзлоте. Шахматные партии в долгие вечерние часы были любимым развлечением ученика и учителя, поводом поговорить обо всем.
Прошел месяц с памятного посещения еврейского гетто.
Шахматы и беседы остались в прошлом. После того визита Давен стал все реже и реже покидать свое жилище – закуток, который он сам отгородил себе на складе. Днем он по-прежнему суетился в магазине, заполнял картотеку, торговался с поставщиками зелий, трав и сушеных органов животных. А по вечерам запирался на складе, оставляя своего мнимого племянника в тягостном неведении.
Безделье стало невыносимым, и Леви вскочил со стула.
Он вышел в коридор и тихонько приоткрыл дверь, отделяющую аптеку от склада. В конце длинного полутемного помещения, уставленного шкафами, виднелась дверь, из-под которой пробивалась яркая полоска света.
Леви усилил слух и переключился на магическое зрение. Он услышал невнятную монотонную речь и почувствовал колебания Силы, меняющие частоту и ритм. Было понятно, что учитель работает с магией, причем так же напряженно, как и все последние недели.
Как финальный аккорд Сила сделала заметный выплеск, и бормотание Давена стихло. Леви прислушался к тишине и не успел среагировать, когда на его плечо, словно материализовавшись из воздуха, легла рука учителя.
Мастер иллюзий был, по обыкновению, на высоте – подкрался незаметно.
– Что ты здесь делаешь, на сквозняке? – с улыбкой спросил Давен, а предчувствия как будто прокричали в сознании аптекаря: вот они, большие перемены, совсем близко!
Бодрый учитель, легонько подталкивая заторможенного ученика, заставил его вернуться в кабинет. Ноги отказывались держать молодого человека, и он без сил упал на стул. Давен же прошел в угол к шахматному столику, взял фигурку черного короля и рассеянно повертел ее в руке. Затем решительно поставил короля в центр доски, и с неожиданной теплотой посмотрел на Леви.
– Нам нужно поговорить, мой Темный ученик! – сказал он с пафосом, словно процитировал кого-то, а потом хмыкнул.
Аптекарь почувствовал, как его накрыли чары доброжелательности. Давен всегда использовал это заклинание, когда хотел, чтобы Леви успокоился перед серьезным разговором. После того как учитель уселся напротив, выражение его лица переменилось. Теперь уже грусть и сочувствие читались в маленьких голубоватых глазках навыкате, а голос стал тихим.
– Вольно или невольно, но мы неизбежно оплачиваем свои долги, малыш. – Он ткнул в Леви пальцем. – Я обещал, что введу тебя в мир Иных, обучу колдовству и дам профессию, которая будет кормить тебя до скончания твоих дней. Как ты думаешь зачем? Я ведь Темный!
Леви медленно кивнул:
– Я должен что-то сделать?
– Да, – просто ответил учитель. – Я собирался попросить об этом давно, но решился только после нашего посещения гетто. Там я убедился, что бывший изгой Леви стал настоящим мастером, и помощник ему больше не нужен. Все мои лечебные заклинания ты давно освоил, а пятый ранг Иного уверенно движется к четвертому. С ядами ты обращаешься виртуозно. И значит, золотая жила смерти обеспечит стабильный доход. А от тебя мне нужно только одно – сохранить тайну, которую мне некому доверить, кроме своего единственного ученика.
Леви перевел дух. Неопределенность закончилась.
– Помните, учитель, что я вам сказал тогда, под мостом? Когда вы впервые показали мне мир чудес?
Как и десять лет назад, Леви не колебался ни мгновения:
– Я безродный и согласен на все!
– Хорошо, что ты вспомнил нашу первую встречу. – Давен привычно вытер лысину платком. – Я покажу тебе историю. Не буду рассказывать, а именно покажу, как тогда, на берегу Влтавы. Весь месяц я потратил на то, чтобы сочинить этот морок, миражи чужих воспоминаний. И сейчас ты увидишь подлинную историю Трусливого мага.
  
– Значит, он на самом деле существует?! Его же все ищут!
– Трусливый маг давно умер, – твердо заявил Змей-Давен. Ложь, вплетенная в его слова, не вызвала у молодого человека даже тени сомнений в правдивости. – Но перед смертью этот колдун передал мне свою тайну. Смотри!
Мастер иллюзий произнес заклинание, и перед Леви поплыли миражи, сотканные его учителем за долгие вечера.