Отморозок 10 (СИ)

— Но он никогда не был до конца открытым. Всегда что-то недоговаривал. Что-то скрывал. Иногда мне казалось, что я вообще не понимаю, кто он на самом деле…
Она подняла глаза на Ивана.
— Он отказался от меня. Сказал, что я ему не нужна… А ты… ты проще. Надежней. С тобой понятно, что ты чувствуешь и что думаешь. Ты уже стал частью моей жизни. И я тебя люблю… несмотря ни на что…
  
После этих слов внутри у Ивана будто что-то сжалось. Потому, что сейчас он снова ей врал. Верней — недоговаривал. Точно так же, как когда-то Юра. Он обещал Юре не говорить. И обещал Вике не врать. Но ведь он и не врет… Просто выполняет обещание другу…
— Почему ты вообще спросил про это? — Вдруг насторожилась Вика. — У тебя что, есть новости о нем?
Иван почувствовал, как внутри все качнулось. Сказать. Не сказать. Перед глазами вдруг всплыл разговор на крыше. Юра. Его спокойный взгляд. Просьба ничего не говорить Вике. И одновременно — сама Вика, стоящая сейчас напротив. Он слишком хорошо понимал, что после правды уже ничего не останется прежним.
— Нет, — наконец сказал он. — Никаких новостей нет.
И почти сразу, словно боясь передумать, добавил:
— Выходи за меня.
Вика замерла.
— Что?
Он смотрел ей прямо в глаза.
— Я не знаю, что дальше будет со страной, с нами, вообще со всей этой жизнью. Но без тебя я уже не могу и не хочу. Я тебя очень люблю! Поэтому… выходи за меня замуж.
* * *
Старенький рейсовый «ЛАЗ», дребезжа всеми стеклами, медленно полз по объездной дороге. Из открытого окошка веяло соленым морским воздухом и прогретой солнцем степью. Здесь уже во всю чувствовалось море, хоть самого его пока еще видно не было.
Я сидел у окна, лениво наблюдая за проплывающими мимо небольшими домами, заборами и садами. Настроение у меня было странное. Впервые за очень долгое время я ни от кого не бежал. Не скрывался. Не ждал удара.
Я сейчас в своей стране, можно сказать дома, и я снова тот самый Юра Костылев, которым стал очутившись в этом мире. Иван уже пробил мои настоящие документы в ЦАБе и никаких меток или сторожков на них оказалось. А это значит, что их можно использовать. Осторожно, не попадая ни в какие истории, но можно жить, своей настоящей личностью и это здорово. Теперь случайная встреча со знакомым не грозит мне провалом. Конечно, таковых мне лучше избегать, но мало ли.
Автобус качнуло на выбоине и пожилой мужчина в светлой рубашке, сидевший рядом, оживился.
— Сейчас уже почти приехали. Вон за тем поворотом на остановке выйдем.
Я молча кивнул. Мужика звали Николай Петрович. Именно он продавал дом доставшийся ему после смерти сестры. Домом он заниматься не хотел и потому решил избавиться от участка, пока за него еще можно было что-то взять.
Автобус остановился у пыльной остановки. Мы вышли наружу. Я медленно огляделся. Поселок неподалеку от Анапы был еще совсем не тем курортным Витязево, который я помнил по своей прошлой жизни. Никаких частных гостиниц, кафешек, аквапарков и толп отдыхающих. Обычный, прокаленный солнцем, южный поселок конца восьмидесятых.
Пыльная дорога. Белые домики. Абрикосы, персики, кусты малины и смородины. Виноград плетущийся по навесам во дворах. Квохчущие куры за заборами, сосредоточенно разгребающие землю в поисках червячка или зернышка. Редкие машины и благостная тишина.
Но я слишком хорошо знаю, каким станет это место лет через пятнадцать-двадцать. Именно поэтому я сейчас здесь. Мы прошли по улице прямо, потом свернули на боковую улицу в сторону лимана и остановились у старого покосившегося деревянного забора.
— Вот. Пришли. — сказал Николай Петрович. Просунув руку сквозь деревянные планки, он откинул крючок, открыл калитку, пропуская меня вперед. Я вошел внутрь и огляделся.
Участок был большой. Соток двенадцать, не меньше, а может даже и побольше. Старый фруктовый сад давно запустили. Под большими абрикосовыми деревьями на потрескавшемся асфальте, валялись уже сгнившие абрикосы. Молодая вишневая поросль разрослась по саду как попало. Много было сухих деревьев. В высокой, выше пояса траве, задорно стрекотали кузнечики. По дорожке, усыпанной палой листвой, дружная компания муравьев тащила в муравейник большую гусеницу. У дальней стороны участка виднелся перекошенный деревянный сарай.
Сам дом выглядел откровенной развалюхой. Низкий. Саманный. Старый шифер местами просел и зиял провалами. Синяя краска на окнах облупилась. Мда — это только под снос.
Но я смотрел не на дом. Я смотрел на землю, которой здесь было вполне достаточно. На пространство. На свое будущее.
— Земля здесь хорошая. — говорил тем временем продавец. — Тут если садом заняться — все расти будет. Хоть палку в землю воткни и она прорастет. А климат какой… Триста солнечных дней в году. Море рядом. Лиман. Летом красота. Сейчас отдыхающих мало, а дальше, думаю, народ сюда потянется. Места-то хорошие.
«Не то что потянется… валом повалит» — мысленно усмехаюсь я
Через двадцать лет тут каждый клочок земли будет стоить как золото. Я медленно пошел по участку прикидывая затраты. Первым делом нужен новый забор, а не то недоразумение, что стоит сейчас. Вот здесь можно будет поставить новый дом. Нормальный кирпичный, не очень большой, метров на сто — сто двадцать. С большой верандой. Заберу сюда мать, нам двоим с головой хватит. А может для матери куплю землю и построю отдельный дом рядом, если со временем обзаведусь своей семьей…
Перед глазами встала Паулина, потом Вика. Мысленным усилием прогоняю эти видения и возвращаюсь к насущному.
Сад обязательно привести в порядок. Залить бетонные дорожки, или вообще — вымостить двор и дорожки камнем. Там, ближе к забору — сделать навес под машину и спортивную площадку тоже накрытую навесом. Свою, оборудованную как мне нужно. Турник. Брусья. Тяжелые мешки. Рядом небольшой зал — метров на сорок в китайском стиле. Для себя. Без всякого бизнеса. Просто чтобы жить и тренироваться.
Я неожиданно поймал себя на мысли, что впервые за очень долгое время думаю не о войне, не о побеге и не о том, как выжить. А о доме. Обычном доме где можно просто жить. О саде. О море. О тихой жизни… Странное ощущение. Непривычное.
Перед глазами невольно всплыл недавний разговор с Иваном. Вахо, если честно, меня удивил. Не тем, что поверил в придуманную нами легенду. Там все чисто было. Самая лучшая ложь, та что скрыта в правде. А правды в нашей легенде было как бы не девяносто процентов. Вахо удивил меня тем, что передал Ване шестьдесят тысяч для моей матери. Это получилось из той тридцатки, которую я вроде как передал ему на хранение в восемьдесят пятом. Ну да, тогда он, по моей просьбе, перевел тридцатку в доллары, а теперь обратно по курсу и сумма выросла вдвое.
Отказаться от денег не получится. Это сильное палево. А я и не стал, тем более они не мне, а матери. Как раз будет на покупку земли — тысяч до пятнадцати. Если нанимать людей и часть работы сделать самому, то двадцать пять — тридцать тысяч, уйдет на строительство нового дома и приведение участка в порядок. Купить новую машину «девятку» еще минимум двадцатка. Вот шестьдесят тысяч и разбежались.
Кроме того, нужно будет купить в Москве кооперативную квартиру, где-нибудь на Западе или Юго-западе рядом с метро. Это очень перспективные места на будущее. Двушка с хорошей площадью, потянет еще тысяч на сорок. Куплю ее на новые документы, которые сделает мне Иван. Плюс ремонт и меблировка до десятки тысяч.
Нужно выстроить несколько контуров защиты. Здесь на море будет одна личность. В Москве другая. Для рискованных «разовых» операций — третья. Тут документы на Полуботко, купленные в Одессе, будут в самый раз. А еще лучше, достать парочку подобных «разовых бумаг» еще про запас.
  
Сейчас покупать свободно землю еще нельзя. Она передается государством в аренду под купленным домом на длительный срок. А вот через несколько лет, когда запреты снимут, и земля еще не успеет вырасти в цене, нужно будет прикупить еще большой кусок земли, прямо рядом с морем, чтобы со временем построить там гостиницу.