Отморозок 10 (СИ)

— Но одно я понял уже сейчас. Если люди из Москвы полезли сюда, значит и нам пора закрепляться в Москве, уже не полагаясь на Егорку.
Вахо посмотрел на Ивана прямо.
— Я хочу тебя туда на постоянку поставить.
Иван не дернулся, но внутри напрягся.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Не ездить в Москву набегами, а жить там. Руководить. Вести дела. Открывать новые направления. Смотреть за людьми. Ты деньги считать умеешь, с людьми разговаривать умеешь, не боишься крови. Мне такие нужны.
  
Иван молчал. Вахо поощряюще улыбнулся.
— Что ты вдруг как девочка застеснялся? Это повышение, а не ссылка.
— Я понял. Просто немного неожиданно.
— А ты думал всю жизнь по Энску кататься? Нет, Ваня. Ты уже вырос из коротких штанишек.
Он налил себе воды.
— Подбери и купи себе хорошую трешку в кооперативе где-нибудь на западе, или юго-западе Москвы. С деньгами решим. Только не барак какой-нибудь, а нормальную квартиру с хорошим ремонтом. Чтобы можно было жить красиво. Чтобы не стыдно было молодую жену туда привести.
Иван чуть усмехнулся.
— До жены еще дожить надо.
— А чего тянуть, ты парень умный, видный, не мальчик уже. Нужно остепениться, да и о наследниках подумать, кому все потом оставишь. Есть уже кто на примете? — Подмигнул Вахо.
Вопрос прозвучал легко, почти между делом. Но Иван почувствовал, что это не праздное любопытство.
— Да, есть девушка. — кивнул он.
— У тебя с ней все серьезно?
— Да.
— Это хорошо. Мужик без настоящей женщины рядом часто начинает дурить. А с хорошей женщиной, наоборот растет и становится человеком. Она местная?
— Нет. Из Москвы.
— Даже так. — Вахо кивнул и улыбнулся. — Значит, судьба сама тебя туда тянет.
Иван не стал развивать тему.
— Посмотрим.
— Конечно посмотрим, — спокойно согласился Вахо. — Торопить не буду. Но готовься. Москва — это не Энск. Там все серьезней.
Повисла короткая пауза. Потом Вахо будто между прочим спросил:
— А здесь у тебя как с кругом общения? Кто рядом?
Иван пожал плечами.
— Да особо никого. Свои афганцы, с кем работаем. Пацаны проверенные.
— Еще?
— На тренировки в зал хожу. Там народ разный. Спортсмены, молодежь. Некоторых уже неплохо знаю.
— Каратисты небось всякие?
— И каратисты есть. И боксеры. И борцы.
Вахо усмехнулся.
— Э-эх, я и сам в молодости любил на ковер выйти, а сейчас потяжелел, обрюзг. Вот прямо тебе скажу, я по-хорошему завидую тебе Ваня.
Иван вежливо улыбнулся.
— Да вы и сами еще ого-го, Вахтанг Отаевич. Руку жмете так, что пальцы слипаются, а если приобнимете, так косточки трещат.
— Ну да, — с удовольствием кивнул Вахо — еще немного осталось силушки, но, к сожалению, уже не то…
Потом, немного помолчав, добавил
— Молодец, что продолжаешь тренироваться. Это хорошая привычка. Присмотри там среди спортсменов нормальных ребят. Сейчас время непростое, нам понадобятся еще люди. Надежные и с умом. Чтобы легкие деньги в голову не ударили…
— Присмотрюсь, Вахтанг Отаевич.
Вахо откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на Ивана.
— Ты мне нужен сильным, Ваня. Москва — это уже следующий уровень. Там уже не только кулаками решают. Там решают головой, связями, а где-то и силушкой, куда же без нее. Слабому и ум со связями не поможет. Нагнут или, что еще хуже, загнут.
— Понял.
— Ладно. Ты кушай.
Иван хмыкнул.
— Спасибо, Вахтанг Отаевич. Наелся уже, больше не лезет.
— Ну, тогда езжай отдыхай. Но в голове держи: скоро многое поменяется. И для тебя тоже.
Иван поднялся.
— Спасибо за доверие.
— Заслужил, Ваня… заслужил, — Кивнул Вахо. Потом улыбнулся. — И девушку свою московскую смотри не упусти. Если девушка хорошая, за нее крепко держаться нужно.
Иван кивнул и вышел. Когда дверь закрылась, Вахо еще несколько секунд смотрел ему вслед.
* * *
Старый «жигуль» цвета спелой вишни остановился у кирпичной пятиэтажки, стоявшей среди десятков точно таких же типовых домов. Из машины неторопливо вылез худой мужчина лет сорока пяти, в светлом пиджаке, с аккуратной бородкой клинышком и небольшим кожаным дипломатом. Внешне мужчина был похож на художника или учителя.
На самом деле звали его Боря Холст и был он домушником, завязавшим со старым ремеслом и перешедшим на службу к Фролу. Когда-то Боря действительно немного рисовал. Потом понял, что чужие квартиры открываются легче, чем двери в художественные училища.
В нужный двор он вошел спокойно, не озираясь. Остановился у клумбы, закурил, будто задумавшись, а сам в это время сканировал обстановку. Он постоял пару минут, и не заметив ничего подозрительного, бросил окурок в клумбу и размеренным шагом зашел в третий подъезд.
Боря легко и не спеша поднялся на третий этаж, ступая мягко, и почти неслышно потому, что на дело он надел свои любимые туфли на мягкой подошве. У двери нужной квартиры остановился и нажал кнопку электрического звонка. Прислушался. Тишина. Тогда он достал из кармана пиджака связку отмычек и приступил к работе.
Боря присел на корточки, вставил в замочное отверстие тонкую пластину, чуть пошевелил язычок замка, потом пустил в ход крючок. Через сорок секунд механизм тихо щелкнул.
— Халтура, а не замок. — Тихо пробормотал он себе под нос.
Вошел внутрь, аккуратно прикрыл дверь и сразу замер, прислушиваясь. Квартира была явно мужская. По-военному чистая, но без женской руки и домашнего уюта. Все на своих местах, ничего лишнего. В коридоре на вешалке легкая куртка, на тумбочке запасные ключи, в большой комнате книжный шкаф, диван, письменный стол, у шкафа старая радиола с пластинками. В спальне аккуратно застеленная большая кровать, рядом торшер, напротив типовой полированный платяной шкаф. На кухне чисто. Вымытая кружка на кухонном столе и рядом большая жестяная банка растворимого кофе.
— Порядочный живет, — тихо пробормотал Боря. — Не алкаш. Такие самые неудобные. Все замечают.
Он открыл дипломат. Внутри лежал аккуратный набор: отвертки, изолента, кусачки, три небольших коробочки с выводами проводов. Техника импортная и вполне рабочая.
Сначала он прошел в комнату. Осмотрел. Увидел большую радиолу на тумбе с виниловыми пластинками внутри. Отодвинул радиолу от стены. Аккуратно снял заднюю крышку, быстро посадил внутрь первый микрофон, и запитал его. Закрыл крышку и поставил радиолу на место. Отошел в сторону и посмотрел. Со стороны все, как и было — ничего не видно.
Потом прошел на кухню и остановился у радиоточки на стене. Старая пластмассовая коробка радио с регулятором громкости. Улыбнулся.
— Спасибо родной партии за удобства.
За пять минут встроил туда второй микрофон. Там и питание и не полезет туда никто. Без надобности
В спальне он поставил третий микрофон, встроив его в торшер у большой двуспальной кровати.
Закончив, Боря прошелся по квартире еще раз. Ничего ли не сдвинул? Не оставил ли след? Поправил занавеску на миллиметр. Вытер и вернул чашку, из которой пил воду точно на тоже место. Провел ладонью по покрывалу на кровати, стирая случайную складку.
Он работал чисто не потому, что любил аккуратность. Просто дожил до своих лет именно благодаря ей. Уже у двери на выходе из зала задержался. Взгляд упал на фотографию в рамке на полке. ВДНХ, Иван в спортивной форме, рядом какая-то высокая красивая девушка с длинными черными волосами. Счастливые, молодые.
Боря посмотрел секунду и усмехнулся.
— Живете… пока дают.
Он вышел, закрыл дверь снаружи и присев на корточки быстро закрыл отмычкой замок, чтобы все было точно так же, как и до визита.
На лестнице неспешно спустился вниз, встретил на втором этаже бабку с ведром. Посторонился, вежливо улыбнулся.
  
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, сынок. — степенно кивнула та в ответ.
Боря снова стал худым интеллигентом с кожаным дипломатом. Он вышел из подъезда, дошел до своей машины, открыл ключом дверь, сел, положил руки на руль и посидел минуту вспоминая все ли сделал правильно. Кивнув сам себе, завел машину и уехал.