Отморозок 10 (СИ)
— Я тоже рад вернуться домой, братишка
Теперь уже я сам крепко обнимаю Игоря.
* * *На ночь я остался у Кима. Бабушке он представил меня как своего старого армейского товарища, приехавшего в город в командировку. Его бабуля, подслеповато посмотрев на меня, только кивнула и узнав, что мы уже сами поужинали, пожелала обоим спокойной ночи. Несмотря на то, что я уже смыл грим чтобы лицо отдохнуло, она меня не узнала. Да и не мудрено. Раньше она меня видела всего пару раз, а сейчас, по прошествии четырех лет, да еще с плохим зрением, узнать не смогла.
Игорь притащил в свою комнату раскладушку и матрас из сарая и постелил мне рядом с диваном, на котором спит. Увидев, когда я раздевался, шрамы от пулевых и ножевых ранений на моем теле, он только ошарашенно присвистнул.
— Ну и досталось же тебе Юрка. Как ты вообще смог оттуда выбраться?
Я только развел руками. Ну а что тут скажешь? В этой реальности на мою долю выпало гораздо больше, чем в прошлой. Если моя вторая жизнь — это дар, как сказал Сергей, то тот, кто мне преподнес такой подарок, явно обладает своеобразным чувством юмора. Хотя, может дело вовсе и не в нем, а именно во мне. И это я нынешний, как магнит, притягиваю к себе неприятности…
Улегшись по своим местам, мы естественно не уснули сразу, а продолжили разговор о наших друзьях товарищах и просто знакомых, и о том, что с ними стало. Игорь, вернувшись из армии, восстановился в институте и уже перешел на третий курс. Он все так же активно тренируется сам и тренирует небольшую группу учеников в маленьком самостоятельно оборудованном зале.
Я поинтересовался, а как же дела с нашей старой группой и нашим залом, который мы арендовали и оборудовали перед моим отъездом в Москву? В мой последний приезд в отпуск перед Афганом, там заправлял Армен, ставший тренером, после того как Игоря и моих старших учеников призвали в армию.
Оказалось, что в этом зале сейчас по-прежнему идут тренировки, и главный там по-прежнему Армен. Он вообще очень сильно развернулся в городе за прошедшие годы. Ездит на новенькой вишневой «девятке», часто бывает в ресторанах и живет на широкую ногу. Сейчас, с началом кооперативного движения и снятием запрета на занятия карате, по всей стране начался просто бум на восточные единоборства.
Игорь, приподнявшись на локте рассказывает.
— Армен этой зимой смотался в Москву и закончил месячные курсы у какого-то заезжего японского сенсея, получив в итоге черный пояс второй дан. Он стал первым официально сертифицированным черным поясом у нас в городе, и открыл еще несколько залов. Отбоя от желающих заниматься у него нет, и его залы просто переполнены учениками. Сам Армен почти не тренирует, возложив эти обязанности на своих многочисленных помощников. Он сейчас занят регистрацией федерации карате, в которой он будет председателем.
— Ну, Арменка парень неплохой — улыбаюсь Игорю и, вспоминая его папашу, который содрал с меня пятьсот рублей за ранение сына в групповой драке с заводскими, добавляю. — Что же ты с ним поделаешь, если коммерция у него от папашки Васгена в крови.
За месяц можно было получить красивую бумагу. Второй дан за месяц получить нельзя. Но сейчас наступает такое время, когда внешняя атрибутика важней внутренней сущности.
Игорь продолжил рассказ.
Славка Завадский, наш с Игорем одноклассник и мой с Арменом друг детства, вернувшись из армии тоже восстановился в институте, и стал работать тренером в одном из залов Армена. Сам Игорь с ними не особо контачит. Они разошлись во мнениях на коммерциализацию тренировок. Игорь тренирует больше на энтузиазме, собирая с учеников деньги на аренду зала, плюс немного сверху. Он не забивает зал битком и у него всего семь учеников с которыми он работает лично, успевая уделить каждому время.
У Армена все по-другому. В одном зале сейчас у него на тренировках присутствует человек по сорок не меньше. При таком количестве занимающихся тренер не может нормально давать материал, и занятия часто превращаются в профанацию. Нормальный рост учеников превратился в погоню за поясами и деньгами. Чтобы получить очередной пояс, нужно заплатить за экзамен, и затвердить некий набор движений. Рост именно боевого мастерства, там дело вторичное.
По началу, Игорь пробовал сотрудничать с Арменом и Славкой, приводя своих учеников на дружеские встречи между школами. Но вскоре, после того как ученики Игоря начали рвать парней из школ Армена, которые больше разучивали ката и кихоны, чем нормально спарринговали, Армен нашел повод поругаться с Игорем, и они разошлись.
Игорь говорил об этом с горечью, видно разочарование от изменений в бывших приятелях еще сидит у него внутри. Я, по старой памяти, знаю, что этот бум на восточные единоборства продлится еще лет пять-шесть, а потом, люди, разобравшись что к чему, пойдут снова в бокс, кикбоксинг и в только зарождающиеся смешанные единоборства. У Игоря с его опытом и знаниями есть неплохой шанс хорошо подняться в этом направлении. Нужно будет только как-то осторожно зародить в нем эту мысль, и подтолкнуть в правильном направлении.
Пока я размышляю на эту тему, Игорь перескакивает на другое.
Оказывается, недавно в город приезжал наш общий друг Ваня Разуваев, который после армии так и учится в Москве. Он там встречается с москвичкой из обеспеченной семьи. Это мне Игорь говорит о Тане Березовской, которой я звонил из Сан-Франциско, чтобы она позвала Вику к себе домой, и я смог ей передать информацию для деда.
Значит, Ванька до сих пор встречается с Танюхой. Молодцы. Так глядишь и поженятся, образовав новую ячейку общества. Искренне рад за них.
Мы проговорили с Игорем до глубокой ночи, а утром, ровно в шесть, оба уже были на ногах и умывшись вышли на зарядку во двор.
Предварительно хорошо размявшись, мы сошлись в схватке по центру, и это было как бальзам на душу.
Игорь, все такой же взрывной и быстрый, с обилием высоких ударов ногами и очень хорошей техникой рук. Он по весу мне прилично уступает, но берет свое скоростью и техничностью. Игорь пришел ко мне заниматься, будучи уже классным технарем, и я только немного перенаправил вектор его тренировок, а теперь вижу результат, и он мне нравится.
Игорь, легко двигаясь на ногах, нарезает вокруг меня круги, то и дело взлетая в прыжке и нанося удары ногами по немыслимым, казалось бы, траекториям. Успеваю закрыться или уйти буквально в последний момент. И Игорь, зная мою любовь к рубке на короткой дистанции, сразу уходит назад предпочитая работать издалека. Время от времени, и я и он пропускаем удары, но они не фатальные, а скользящие. При нашей набивке, они не приносят особого вреда. Наконец, я удачно его загоняю к навесу и там, зажав к стенке сарая, обрабатываю коленями, под конец высекая вниз и обозначая добивание.
Подаю Игорю руку, помогая подняться. Он улыбается.
— Отлично поработали! Ты снова в хорошей форме.
— Ага, — с удовольствием соглашаюсь с ним.
У меня давно не было таких хороших спарринг партнеров и сейчас получаю истинное удовольствие от подобной работы. Вот чего мне так не хватало все это время как я провел свой последний бой в Лос-Анджелесе — сильного партнера, с которым нужно выложиться на полную.
* * *Валентина Сергеевна возвращалась с работы привычным маршрутом — через тихую улочку, засаженную высокими пирамидальными тополями, направляясь дальше к своему двору. Вечер стоял теплый. Воздух был густой и мягкий, пах пылью, нагретым асфальтом и чем-то сладким от многочисленных цветов, посаженных в палисадниках у домов. Людей вокруг было немного, только играла на детской площадке шумная компания подростков и у подъездов судачили бабушки на скамейках.
Она шла не торопясь, чуть уставшая, с хозяйственной сумкой в руке. Мысли, как обычно, крутились вокруг простых вещей — что приготовить, что купить завтра на рынке. Но где-то под этим привычным слоем всегда лежало другое — тяжелое, неотступное. Она уже научилась не касаться этого лишний раз.