Отморозок 10 (СИ)
Потапов на том конце помолчал секунду, потом спокойно спросил:
— Узел какой?
— Лихая.
— Понял, — сказал Потапов. — Дай час и я организую нужный звонок.
— Хорошо Егор Владимирович. — усмехнулся Вахо — Сделай милость. А я пока туда Ивана пошлю, пусть посмотрит, кто там такой борзый нашелся.
— Сделаю — сухо ответил Потапов.
— Вот за это и ценю тебя Егор. — сказал Вахо — Что не забываешь о старике и не отмахиваешься от моих просьб.
— У меня к тебе тоже дело будет — послышалось с той стороны. — Но о нем позже. При удобном случае.
— Конечно, дорогой. Не сомневайся, порешаем твои дела.
— Ну вот и хорошо. — голос Потапова потеплел. — Тогда, до встречи.
— До встречи.
Вахо положил трубку и несколько секунд сидел неподвижно. Потом усмехнулся. Пока связка с Потаповым еще работала. Но уже появились явные признаки надлома.
* * *Иван выехал сразу, как только получил задачу от Фрола. С ним поехали двое. Первый — Серега Лютый, сухой, жилистый бывший офицер «афганец» лет тридцати пяти, с выгоревшими глазами и манерой молчать до тех пор, пока это возможно. Второй — Мишка Кравцов, помоложе, мастер спорта по самбо, спокойный, с тяжелыми кулаками и редкой для его возраста полезной привычкой не суетиться.
Выехали на черной «Волге» с особыми номерами. Машина шла по раскаленному шоссе тяжело и ровно. Пыль за окнами дрожала от жары. На обочинах маячили бензоколонки, редкие деревья, сараи, товарные базы и вся та летняя провинциальная реальность, которая вблизи всегда кажется грязнее, чем из кабинета.
Иван сидел спереди, смотрел в лобовое стекло и мысленно прикидывал задачу. Фрол кратко ввел его в курс дела, сказав перезвонить уже из Лихой, чтобы получить дополнительную информацию.
Пока известно, что в задержанном на станции вагоне находятся рулоны джинсовой ткани для пошивочных цехов Вахо. Груз нужный, время поджимает. Роман Рылеев — местный недавно поднявшийся спортсмен с неплохими организаторскими способностями. За короткое время подмял под себя городок и сумел завязаться с местной властью и милицией. Значит, будет борзый. Такие еще не умеют играть в долгую, и потому, зачастую, с самого начала перегибают палку. Но опасность от таких не меньше, а иногда и больше. Старые и опытные понимают цену возможным последствиям своих действий и не форсируют силовые варианты. Молодые пока нет, так что, с большой вероятностью, будет эксцесс.
— Как думаешь, — спросил сзади Мишка, — там одним разговором кончится или нет?
— Зависит от того, насколько он умный, — ответил Иван.
— А если дурак?
— Тогда все решим быстро.
Серега за рулем хмыкнул.
— Молодые сейчас часто путают наглость с реальной силой, — сказал он негромко.
— Вот и посмотрим, — ответил Иван.
Больше они почти не разговаривали. К узловой станции подъехали ближе к вечеру. Место было большое, шумное, с несколькими ветками путей, тупиками, формирующимися составами, маневровыми тепловозами, запахом мазута, горячего железа и старых деревянных шпал. Станция жила своей вечной железнодорожной жизнью: лязгали сцепки, кричали составители, надсадно тянул тепловоз, протаскивая группу вагонов через стрелку.
* * *Иван не пошел сразу в контору. Он вышел из машины, огляделся, постоял пару минут, будто просто оценивая местность. Потом из телефона автомата вызвонил нужного человека. Прикормленный станционный служащий, который и сообщил о проблеме, быстро показал, где именно стоит их вагон. Тот и на самом деле одиноко торчал в стороне от основных путей, в тупиковой ветке.
Иван, со своими людьми, подошел к вагону, внимательно осмотрел не нарушенные пломбы, кивнул и только тогда двинулся к станции. Поднявшись на второй этаж административного здания, Иван, не обращая внимания на возмущенный писк секретарши, сразу направился в кабинет начальника. Своим он только коротко кивнул, чтобы ждали в приемной.
Начальник станции сидел в душном кабинете с облезлым шкафом, картой путевого хозяйства на стене и вечным запахом пота, бумаги и крепкого чая. На вид ему было лет около пятидесяти, у него были усталые глаза и лысеющий череп. Как только Иван вошел, тот сразу понял, что разговор будет неприятный.
— Добрый вечер, — вежливо сказал Иван, плотно закрывая за собой дверь.
— Добрый… — осторожно ответил начальник с опаской рассматривая широкоплечего незнакомца который вошел без разрешения и вел себя очень уверенно.
Иван не сел.
— Почему наш вагон с сырьем стоит в тупике? — не откладывая в долгий ящик задал он вопрос.
Начальник станции развел руками.
— Идет формирование составов. Маневровые окна забиты, путевая загруженность сейчас повышена. Лето. Не только у вас задерживается груз, молодой человек.
— Я вижу, — сказал Иван. — И все-таки хочу понять, почему именно мой вагон оказался в стороне.
— Я же вам объясняю… — начал было начальник.
— Нет, — перебил его Иван спокойно. — Мне не нужны объяснения и причины. Мне нужно, чтобы вагон ушел со станции в самое короткое время.
Начальник станции заметно напрягся.
— А вы, простите, кто такой вообще?
— Тот, кому нужен этот вагон в составе на Энск сегодня. Если ты хочешь продолжать здесь работать, а не отдохнуть пару недель в больнице, то это так и будет.
Начальник станции затравленно замолчал. Взгляд у него непроизвольно метнулся к телефону.
Иван это заметил.
— Хочешь позвонить? Звони. Разрешаю, — сказал он. — Только сразу тому, кто тебя попросил наш вагон в тупик отогнать. Зови его сюда. Так быстрее будет.
Начальник станции уже окончательно понял, что добром это не кончится. Он поднял телефонную трубку и начал нервно накручивать на диске номер. Рука у него была влажная от пота.
— Роман? Тут к тебе приехали… Хотят поговорить по вагону который поставили в тупик… Да. По тому самому вагону. Да. Понял.
Он положил трубку и, не глядя на Ивана, тихо сказал:
— Сейчас ребята подъедут. Разберемся с вашим вагоном.
— Это правильно, — кивнул Иван.
Он все-таки сел на стул, закинул ногу на ногу и стал ждать. Начальник сделал вид, что работает с документами. Но на самом деле он не мог ни о чем думать, кроме как о предстоящем разговоре. Роман, конечно, парень крутой, и умеет уговаривать, но уж слишком его пугает сегодняшний гость.
* * *Местные приехали минут через пятнадцать. Сначала в приемной послышались препирающиеся громкие голоса, а потом, дверь резко открылась и в кабинете появился Роман. Вошел не один, а с тремя своими парнями. Сам — высокий, плотный, в фирменных джинсовой рубашке и джинсах, с золотой цепочкой на могучей шее. У Романа было лицо которое обычно бывает у людей, поверивших в собственную неуязвимость. Его люди были примерно той же породы — крепкие, коротко стриженные, с наглыми мордами и слишком размашистыми движениями. Миша и Сергей вошли следом и молча остановились у двери, закрывая выход.
Роман вошел в кабинет как хозяин.
— Ну? — спросил, переводя взгляд с начальника станции на Ивана. — Кто тут у нас торопится?
Иван даже не встал.
— Я тороплюсь, — сказал он. — Потому, что мой вагон должен уйти в Энск. Сегодня.
Роман криво усмехнулся.
— Твой?
— Мой.
— А здесь, братуха, свои порядки. Через узел просто так ничего не ходит. Это теперь моя тема, и я на ней сижу.
— Я заметил, — сказал Иван. — Поэтому и пришел спросить, с каких пор какой-то местный хрен решает, какой вагон куда пойдет, а какой останется.
У одного из людей Романа сразу дернулась голова. Сам Роман улыбаться перестал.
— Ты слова-то выбирай, братуха, — сказал он уже жестче, угрюмо сверля глазами Ивана. — А то так без и зубов можешь остаться.
— А ты чего, стоматолог? — ухмыльнулся Иван, и легко поднялся со стула.
Начальник станции сидел за своим столом, весь потный от страха, и уже жалел обо всем на свете. Особенно о том, что когда-то решил быть умным и полезным сразу всем.