Отморозок 10 (СИ)

  
Отморозок 10
   
Пролог
 
Водку я налил в стакан и спросил
И стакан гранёный мне отвечал:
Сколько жил и сколько в жизни ты своей потерял?
Этого никогда я не знал
Сколько жил и сколько в жизни ты своей потерял?
Не задумывался я и не знал
В жизни я встречал друзей и врагов
В жизни много всего перевидал
  
Солнце тело моё жгло, ветер волосы трепал
Но я жизни смысла так и не узнал
Солнце тело моё жгло, ветер волосы трепал
Но я жизни смысла так и не узнал
Дым от сигарет мне резал глаза
Мои внутренности спирт обжигал
Много в жизни я любил, много в жизни презирал
Но я жизни всё равно не узнал
Много в жизни я любил, много в жизни презирал
Но я жизни всё равно не узнал
Не искал покоя я, видит Бог!
И не раз я покидал родной дом
Выбирал я пред собой сто путей и сто дорог
Но конкретной выбрать так и не смог
Выбирал я пред собой сто путей и сто дорог
Но конкретной выбрать так и не смог
Выйду я на перекрёсток дорог
Я свободный воздух грудью вдохну
Я смахну с лица рукой огорчения слезу
Буду ждать свою счастливую весну
Я смахну с лица рукой огорчения слезу
Буду ждать свою счастливую весну
© «Сектор газа» «Life» стихи Юрий Клинских.
  
Глава 1
 
Лето 1987 года выдалось в Москве жарким и пыльным. К вечеру духота немного отпускала, но асфальт все равно еще долго отдавал накопленное за день тепло. Иван вышел из метро «Октябрьская» и спустившись вниз по улице, остановился у ограды парка, машинально взглянув на часы.
Он приехал на полчаса раньше назначенного времени. Спешить было некуда. Дела Вахо на сегодня он уже закрыл. Завтра нужно будет встретиться еще с одним человеком, забрать бумаги и вечером садиться на поезд. Но сейчас, все это отступило на второй план. В голове у него с самого утра крутилась одна и та же мысль. — Нужно не просто позвонить, а все сказать лично.
По телефону такое не передают. Он достал сигареты, задумчиво покрутил пачку в пальцах, а потом убрал обратно. Курить совсем не хотелось. Точнее, хотелось, но он знал, если начнет, то будет стоять тут один, курить одну за другой, как паровоз и только еще сильнее себя накручивать.
Вика появилась почти вовремя. Светлое летнее платье по фигуре, темные волосы убраны назад, небольшая черная сумка на плече. Она увидела его сразу. Подошла. Улыбнулась.
— Здравствуйте, Иван.
— Здравствуй, Вика.
Они на мгновение замолчали. Вблизи она произвела на него такое же сильное впечатление, что и в первую встречу в Энске. Красивая, это само собой. Но дело было не только в этом. В ней чувствовался сильный внутренний стержень. Порода. Это не мягкая домашняя девочка, и не капризная светская барышня. Нет, перед ним стояла умная, образованная и очень проницательная девушка, получившая хорошее воспитание. Она из тех, кто может смотреть прямо в глаза, и говорить тоже прямо, не жеманясь и не увиливая. И именно поэтому, сейчас ему было особенно неприятно от того, с чем он к ней пришел.
— Давно ждете? — легко спросила Вика.
— Нет. Сам только подошел.
Это была неправда, но он сказал ее спокойно, без запинки. Вика скользнула по нему внимательным взглядом, будто поняла, что он врет, но не стала цепляться.
— Пойдем?
— Пойдем.
Они прошли через вход в парк и свернули на одну из боковых дорожек. Народу в парке сегодня было много. Где-то далеко играла музыка, пахло листвой, сладкой газировкой из автоматов и чем-то жареным. Мимо проходили парочки под ручку, семьи с детьми, подростки с мороженым. Жизнь вокруг шла обычная, летняя, расслабленная. От этого Ивану было только тяжелее. Какое то время они шли молча. Наконец, Вика первой нарушила тишину:
— Иван, у вас все нормально?
— В каком смысле? — удивился он.
— Вы как-то… — она чуть повела плечом, подбирая нужное слово, — напряжены.
Иван усмехнулся краем рта.
— Да. Есть немного.
— Это из-за Юры? Вы ведь из-за него захотели со мной встретиться?
Он посмотрел на нее.
— Да.
Вика ничего не сказала. Только лицо у нее стало серьезным. Она, видимо, с самого начала понимала, что речь пойдет не о пустяках. Они дошли до менее людного места. Слева за деревьями мелькнула скамейка, дальше уже виднелась ограда. Иван замедлил шаг.
— Вика… Я потому и попросил встретиться лично.
Она остановилась и посмотрела ему в лицо уже совсем внимательно.
— Что случилось?
Иван не стал тянуть.
— Я недавно разговаривал по телефону с Юрой.
У нее на лице сразу что-то дрогнуло. Почти незаметно. Но он уловил.
— Где он? Что с ним?
— Он все так же далеко. Очень далеко…
— Но, у него все в порядке?
— Более или менее. Мы с ним говорили совсем не долго. Ну ты понимаешь.
Она закрыла глаза на секунду. Потом снова открыла.
— Тогда почему у вас такой вид?
Иван отвел взгляд в сторону, потом снова посмотрел на нее.
— Он просил передать тебе кое-что.
Теперь Вика уже ничего не спрашивала. Просто ждала его ответа. Только ее пальцы на ремешке сумки сжались сильнее.
— Он сказал, что возвращаться сейчас не будет. И что тебе лучше его не ждать…
Несколько секунд Вика смотрела на него так, словно не сразу поняла услышанное.
— Что? — спросила она очень тихо.
Иван повторил, уже жестче, потому, что смягчать словами было бессмысленно:
— Он не вернется. Во всяком случае, не сейчас. И просил передать, чтобы ты его не ждала.
Вика резко отвернулась. Не театрально, а просто повернула голову в сторону, как человек, которому нужно хотя бы на пару секунд спрятать лицо от чужих глаз, и сделать так, чтобы никто не увидел вырывающихся наружу эмоций.
Иван тактично молчал.
Он видел, как она пытается удержать себя в руках.
— Это все? — ровно спросила она
— Нет.
Она снова повернулась к нему.
Глаза у нее уже уже блестели. Это еще не слезы, но уже близко. И именно то, что она так старалась их не показать, ударило его сильнее.
— Он сказал, что не верит больше словам, — продолжил Иван. — Что вокруг него все слишком… непросто. И если он вернется, то, рано или поздно, подставит своих близких людей под удар.
Вика усмехнулась. Ее усмешка вышла нехорошей и злой.
— Как это благородно с его стороны.
Иван промолчал.
— То есть, он все решил сам? — спросила она.
— Он просил меня передать то, что считает правильным.
— Я не про это спросила.
Теперь в ее голосе уже была злость. Не истерика, не слезы, а именно злость, которой человек заглушает сильную боль внутри.
— Он сам решил, что для меня лучше? Сам? Даже не спросив?
Иван задумчиво потер ладонью гладко выбритый подбородок.
— Да. — коротко ответил он,
Вика кивнула, будто подтверждая что-то самой себе.
— Понятно.
Она опять отвернулась. Шагнула в сторону, к краю дорожки, где тень от деревьев ложилась гуще и встала к нему спиной. Иван остался на месте. Он видел как она достала из сумки носовой платок, быстро коснулась им уголков глаз и, скомкав, так же быстро убрала его обратно. Когда Вика повернулась, ее лицо уже было почти спокойным. Слишком спокойным.
— А сам он это сказать мне не смог? — требовательно спросила она.
— Смог бы.
— Но ведь не сказал.
— Нет.
— Почему?
Иван немного помолчал.
— Потому, что так легче все перенести.
— Кому? Ему?
— Всем.
— Только не надо мне сейчас рассказывать, как он обо мне заботится. — резко сказала Вика.
Иван покорно кивнул.
— Ладно. Не буду.
Это ее, кажется, даже чуть выбило из ритма. Она ожидала от Ивана спора, оправдания друга, и мужского упрямого — «ты не понимаешь». А он просто согласился, и насколько она могла судить, это было совсем не в его характере.