Медея идёт ко дну (СИ)

— Мне нужно уйти как можно быстрее.
— Мисс Чемберз, вы перенесли серьезнейшее заболевание.
— Это проблема? Вы сами сказали, что последствий не будет.
— Последствий от утопления. Я не хотел вас пугать.
— А вы попробуйте, — Сильвия начинала злиться. Неужели по ней не видно, что всё в порядке?
Нет, не видно. Она лежит на кушетке без сил и с кислородной маской.
— Ваш мозг может быть поврежден. Причина приступов и язв так и не найдена. Мы должны провести исследования.
— У меня нет таких денег, — перебила его Сильвия. — Если мои данные верны, меня признали погибшей больше двух месяцев назад.
— Откуда у вас эти данные? — скептично поинтересовался врач. И правда. По его наблюдениям Сильвия пролежала всё это время в больничной палате, и всё то, что она добыла на дне, значения не имело. Не более, чем галлюцинации, попытка мозга отвлечь Сильвию от боли.
— У меня очень хорошая интуиция. В роду были ведьмы, — ответила Сильвия. Звучит как бред, но не настолько, как история про Атлантику.
— А у меня бабка — жрица вуду, и моя интуиция говорит, что вам стоит подлечиться, — пожал плечами доктор Лосано.
— Может, поэтому я до сих пор жива? — Сильвия улыбнулась во все тридцать два. Доктор не оценил комплимент и вышел.
Сильвия осталась один на один с белой палатой и жужжащим аппаратом. Что теперь? Она добилась того, чего хотела. Два-три дня — и она уговорит доктора Лосано отпустить её. Ни денег, ни документов, признание погибшей и брат…
Эллиот. Он где-то здесь, он официально жив, а, значит, разыскивается. Теперь, когда Сильвия могла ходить по земле, она могла сделать гораздо больше, чем просто заколдовать какого-то рыбака. Она знала, чего бояться, она могла защитить и его, и себя.
Только при условии, что выберется из больницы. Полиция поможет или только помешает? У Сильвии нет документов. У Эллиота — тоже. И думать нечего: нужно бежать, как только представится возможность.
Сильвия попыталась поднять туловище и тут же упала обратно на кушетку. Что-то запищало, и внутрь снова забежали медсестры, но уже со шприцами и стетоскопом наготове.
— Многоуважаемые дамы, я хочу есть.
День шел мимо. То медсестры, быстро и тихо обсуждавшие что-то между собой, брали анализы, проводили какие-то процедуры, то доктор Лосано заходил и спрашивал, как дела. Еду Сильвии так и не дали, только вкололи что-то, отчего во рту появился противный приторный привкус. И все же, силы понемногу возвращались. Кулаки можно было сжать так, что ногти, отрезанные, судя по остаткам маникюра, когда Сильвия поступила, и уже отросшие, впивались в ладони. Через несколько часов, к вечеру, Сильвия уже могла сидеть. Но тело телом, а все сознание Сильвии было занято только побегом.
Ночью в палате она осталась одна. Впервые за эти месяцы Сильвии приснился сон, настоящий сон, а не воспоминания о былом, которые видели все русалки. Единственное, что Сильвия помнила, что во сне за ней кто-то гнался, и она ощутимо расслабилась, когда поняла, что проснулась.
На следующий день она уже могла ходить, хоть доктор Лосано и не отпускал её без собственного сопровождения. Наверное, ей не стоило просвещать его о своих планах. Ничего. Он не смог бы находиться в больнице двадцать четыре на семь.
— Доктор Лосано, когда мне можно будет выйти во двор?
— Когда вы окрепнете, мисс Чемберз.
Английская речь не вписывалась в местную атмосферу, тем более такая приглушенная, как у Сильвии и её врача. Каждый, мимо кого они проходили, считал своим долгом обернуться и проводить их заинтересованным взглядом. Сильвия не понимала, как в этом обилии белизны и стекла они вообще могли кого-то разглядывать без солнцезащитных очков. Сколько времени прошло, а она так и не привыкла к свету. Глаза начинали болеть, едва Сильвия их открывала, и ей приходилось ходить прищурившись. С улыбкой она выглядела хитро, а доктор часто заставлял её улыбаться.
Куда чаще, чем Дилан.
Воспоминание о нём вернуло Сильвию в реальность. Как он? Каждый раз, убегая от проблем, Дилан закапывался в работу настолько, что забывал спать, и Сильвии приходилось укладывать его силой. Теперь укладывать его было некому. Тетушка Джули говорила, что так он заработает себе Альцгеймер годам к сорока. Тогда Сильвия только посмеялась в ответ. Теперь разделяла её мнение.
 
— А позвонить я могу?
— В Америку это сделать будет очень и очень проблематично, — доктор Лосано почесал затылок. — Причем из-за неё же.
Сильвия вздохнула.
— Даже с семьёй не связаться.
— Полиция помогла бы вам.
— Бабушка всегда говорила, не верь полицейским и людям с чистой обувью.
Пока доктор рассматривал свои туфли, Сильвия вернулась в палату.
Если она сбежит, она понятия не имеет, куда ей податься. Да, искать брата. Но где? Все, что помнила Сильвия — рыбак и маяк. Маяк. Таких сооружений на Кубе явно не настолько много, чтобы в них можно было потеряться. Стоило расспросить об этом доктора. Но не сегодня, если сегодня она снова заговорит с доктором, он заведет шарманку о копах. Сильвия снова вздохнула, наслаждаясь воздухом. Никакой слизи, никаких медленно развевающихся тканей. Все так, как должно быть. Только воздух. Только ласкающий открытые руки и ноги ветер.
На следующее утро только сама палата напоминала о том, что Сильвия днём ранее едва ли могла встать с кровати. Так бодро она чувствовала себя разве что в первый день на работе и на свиданиях с Диланом. Доктор Лосано не смог скрыть удивление, когда результаты анализов не показали никаких отклонений. Даже нагрузка не заставила Сильвию слечь на отдых раньше положенного для здорового человека срока.
— Похоже, вы на самом деле ведьма, мисс Чемберз. Вам бы повидаться с моей бабушкой, вы бы нашли общий язык.
— Я думала, сначала девушек водят на свидания, а уже потом знакомят с семьёй.
Доктор Лосано отвернулся, а после непродолжительных колебаний и вовсе вышел. Странно. Видимо, на Кубе считается смешным иной вид юмора. Сильвия пожала плечами и легла на кушетку, положив руки за голову. Аппарат не жужжал. В палате было так тихо, что Сильвия слышала мерный стук собственного сердца. Приложила ладонь к шее, почувствовала пульс и закрыла глаза. Она жива. Софи, Розали, Оден — все они ошиблись.
Сильвия резко раскрыла глаза и уставилась в белый потолок. Если она всё это время была жива, то всё, что было на дне — лишь галлюцинация. Обучение. Путешествия. Королева. Эллиот.
Эллиот. Если Сильвия была жива, то он в безопасности. Он дома, работает в магазине и иногда получает от отца, но это — ничто по сравнению с тем, что могли сделать русалки. Слова доктора о полиции перестали казаться таким уж бредом. Возможно, сами кубинцы и не имели возможности дозвониться до Штатов, то полиция должна обладать такой возможностью. Сильвия вскочила с кушетки и выбежала в коридор как ужаленная, едва не сбив какую-то медсестру с ног. Несмотря на что-то, очень напоминающее испанскую ругань, она прошла дальше, к ординаторской. Доктор Лосано вроде как обитал там, пока не ходил по пациентам.
Было бы легче, знай Сильвия испанский. Сейчас она пыталась узнать, где её доктор, у каждого встречного в костюме медика жестами и единственным словом «Лосано». По итогу он нашелся в обществе нескольких других докторов, которых Сильвия если и видела, то мельком в коридорах. У каждого на лице то смущение, то удивления, то возмущение, особенно у дам в возрасте, которые едва успели набить рот чем-то напоминающим тако.
— Вы говорили о полиции, доктор. Поможете?
Доктор Лосано лишь кивнул и, бросив что-то на испанском, вышел в коридор вместе с Сильвией.
 
— Ваши слова о семье могут породить немало слухов, мисс Чемберз.
— Не понимаю, о чем вы, доктор Лосано. Мне необходимо связаться с семьей, что в этом плохого? — Сильвии было совершенно не до слухов. Она планировала покинуть это место через считанные часы, а проблемы Лосано её не касались.
— В чем проблема? Полицейский пункт есть на первом этаже.