Жатва. Том 1 (СИ)

Я взял паузу, предоставляя Волдо возможность самостоятельно сформулировать дальнейший план действий.
— Вы хотите, — начал он неуверенно, — убивать ради получения душ...
— Мне нравится ход твоих мыслей, продолжай.
— ...и чтобы я сопровождал вас, так как знаю Ош и нужных людей.
— Блестяще, — закинул я ногу на ногу и театрально поаплодировал.
— Нет! — нанёс вдруг Волдо подлый удар по только-только начавшей формироваться между нами связи. — Это ужасная идея!
  
— Почему? — опешил я немного от подобной реакции на, казалось бы, очевидное решение.
— Что значит «почему»?! Вы не сможете долго убивать и оставаться незамеченным! Это невозможно!
— Ещё как возможно. Я это точно знаю.
— Ерунда! Рано или поздно на вас объявят охоту.
— Такое для меня тоже не в новинку. Нужно будет всего лишь временно сменить ареал обитания. Делу это никак не навредит. Разве что придётся отыскать новых очистителей. А их, в крайнем случае, и из официальных храмовников выкрасть можно. Что? — развёл я руками в ответ на округлившиеся глаза Волдо. — Да, грубовато, прямолинейно, но план рабочий. Сомневаюсь, что какие-то святоши находятся под неусыпной охраной. А дальше несколько вырванных ногтей, и будет очищать как миленький, ещё и добавки просить.
— Вы говорите ужасные вещи.
— Глаза разуй. У тебя в гостиной кошмарная тварь с твоего согласия дожирает отчима, убитого по твоей наводке. Похищение храмовника всё ещё кажется тебе ужасным?
Волдо чуть засомневался, перестал таращить глаза и снова привалился к стене.
— И, кстати, — продолжил я, — эта херня с нападением дикого зверя не прокатит. А зная о ваших непростых взаимоотношениях, добрые селяне мигом обвинят тебя в убийстве. И в каннибализме заодно.
Волдо побледнел и сполз на пол.
— Ну сам посуди, никто никаких зверей не видел, ты вон в лес ночами ходишь — не боишься, и тут вдруг твоего отнюдь не любимого отчима сжирают — не логично. Вот если бы всю вашу деревеньку сожрали...
Парнишка поднял на меня осуждающий взгляд, но промолчал.
— Я всего лишь ищу разумный выход из сложившейся ситуации. Подумай, если из деревни перестанут приходить вести, а гонцы обнаружат тут только растерзанные трупы, разве кто-нибудь подумает на семнадцатилетнего пацана, который пропал? Да он попросту дёру дал, спасаясь от ужасной погибели. И кто знает, в какой стороне она его нагнала. А мы тем временем будем уже далеко, с охапкой душ и каким-никаким начальным капиталом. По-моему, отличный вариант развития ситуации. И в первую очередь для тебя. Пораскинь мозгами — какие у тебя здесь перспективы? В доме шаром покати, учёбу продолжить не сможешь, будешь и дальше мох ковырять пока сам однажды с бутылкой ни подружишься. Мне жаль, но нужно честно смотреть фактам в глаза. И уж коли мы заговорили о перспективах, давай рассмотрим и альтернативное развитие событий. А в нём мы с тобой ловко стрижём души, быстро сколачиваем состояние и разбегаемся каждый со своими планами на жизнь. Поверь, мы нужны друг другу. И, думаю, сегодня нам обоим повезло. Негоже просерать такой шанс.
— Убить придётся всех? — выдавил он, наконец, и по конопатым щекам покатились слёзы.
— Всех, дружище, убить придётся всех.
  
Глава 4
 
Ночка выдалась тяжёлой. Мы с без конца размазывающим сопли по щекам Волдо ходили от дома к дому. Он стучался и жалостливо просил о помощи с отчимом, ибо у того «Сердце остановилось! Он не дышит! Синий весь! Пресвятая Амиранта! Не знаю, что делать!», а я входил следом через открытую сердобольными соседями дверь и освобождал ценный энергоресурс из узилища их бренных тел. От дома к дому, от дома к дому... Только с рассветом остающиеся в живых крестьяне почуяли неладное и, подняв крик, попытались спешно покинуть малую родину. Но Красавчик им этого не позволил. А когда во всей деревеньке не осталось никого, кроме нас троих, пришло время приступать к обещанной инсценировке нападения стаи неведомых плотоядных тварей. Так как плотоядная тварь уже обожралась Олафом, пришлось ограничиться лишь растерзанием трупов в местах колото-резаных отметин. Но, в общем и целом, всё вышло достаточно натурально. Волдо, пока я добросовестно занимался мародёрством, не поленился изобразить в интерьерах следы борьбы и отчаянного сопротивления. Хотя, как по мне, сопротивление выглядело вяловато, но лучше, чем ничего.
Деревушка называлась Щедрый луг. Забавно. И ведь не поспоришь. Мы покинули её с одиннадцатью душами на кармане, тремя увесистыми кошелями монет и кое-каким приданым, но — упаси боже — не «солдатским», а в виде серебряной утвари, потенциально ценных безделушек и весьма любопытного стилета. Последний был прямо всамделишный — с серьёзной гардой, веретенообразной рукоятью и тридцатисантиметровым плавно сужающимся клинком с тремя гранями, разделёнными глубокими долами, без малейших признаков режущей кромки. Никогда такими не пользовался, только в книжках видел. По мне так кинжал функциональнее. Но то было... Там. А здесь, судя по увиденному, подобная пырялка может пригодиться, если какая душа под доспех запрятана. Так что архаичный инструмент для перфорации бронированной мякотки немедля занял место на ремне.
Одну из добытых душ я скормил Красавчику. У того шкура грубела буквально на глазах, в некоторых местах начала трескаться и кровоточить. Похоже, бедолага погиб в огне. Надеюсь, он, как и я сперва, не успел этого понять. Волдо был не на шутку удивлён, когда увидел, что Красавчик поглотил душу:
— Как он это сделал? Разве это не...?
— Животное? — подсказал я.
— Ну да.
— Частично. А что, животные в Оше души не имеют?
— Нет, только разумные создания.
— Очень сомневаюсь, что наличие души связано с уровнем интеллекта, иначе процентов восемьдесят людей ею бы не обладало. Всё упаковал?
— Угу, — поднял пацан два внушительных тюка.
— Тогда грузи и в путь, больше тут ловить нечего.
Двигать решено было в Шафбург — ближайший город, по словам Волдо. Кроме своей близости сей населённый пункт привлекал меня тем, что в нём имелся скупщик, хорошо знакомый Волдо, благодаря пропойце отчиму. А ещё мы планировали отыскать там неучтённого церковью храмовника. Хотя эта задача обещала доставить немало головной боли и финансовых затрат, я готов был с этим смириться ради собственного психического здоровья. Да и ради Красавчика тоже.
— Что-то его колотит, — положил я руку на мелко трясущуюся мешковину, укрывающую будто бы третий тюк на нашей телеге, запряжённой непривычно огромной гнедой кобылой. — Интересно, чью душу мы ему скормили. У вас эпилептиков не водилось?
— Эпи... что?
— Не важно. Ты говорил, до этого вашего Шафбурга два дня. Это пешком?
— Угу.
— Значит, на кобыльей тяге к завтрашнему полудню доберёмся?
— Где-то так.
Волдо всё ещё всхлипывал и шмыгал носом, мысленно переживая события минувшей ночи.
— Хорош уже, — пихнул я его в плечо. — Так сложились обстоятельства. У тебя не было выбора.
— Это неправда, — процедил он, крепче вцепившись в поводья.
— А ты думай, что правда. Какой толк убиваться по тому, чего уже не исправить?
— Мы совершили чудовищное зло, — потряс он башкой, будто пытался скинуть лезущих туда бесов. — Непростительное. Шогун нас за это будет вечность в кипящем масле жарить.
— Это что ещё за хрен?
— Она хозяйка загробного царства.
— Баба? Типа Сатаны с мандой?
— Не надо так...
— Боишься, покарает? Понимаю. Когда душу в руках можно подержать, это, конечно, облегчает процесс погружения в религиозные байки.
Волдо засопел и бросил на меня через плечо испепеляющий взгляд:
  
— Вы ничего не знаете об Оше.
— Я знаю достаточно, чтобы сделать нужные выводы. Во-первых, Ош — чертовски перспективное местечко. Во-вторых, не желаешь, чтобы твоя охочая до приключений жопа угодила в кипящее масло — просто, не умирай. А, как тебе такой план? Кушай души и живи вечно! — всплеснул я руками, на что Волдо снова замотал головой.