Жатва. Том 1 (СИ)

— Думаю, достаточно будет удалить шрамы, чтобы никто даже и подумать не мог о Шафбургском мяснике, глядя на тебя.
— Замётано. У меня есть ещё условие — Красавчик и Волдо не должны пострадать от тебя. Они не расходники. Это ясно?
— Предельно.
— Хорошо. А теперь переходи к угрозам.
— Если откажешься, я уничтожу её, — кивнула Арабель в сторону безразличной к нашему диалогу Хельги. — И нового фильтра, разумеется, не создам. Всё остальное с тобой проделает проклятие.
  
— Справедливо.
— Ещё вопросы есть?
— Что за Ванарат? По контексту парень видный, да и кликуха зачётная, а вот кто-про что — вспомнить не могу. Извини, позаимствованная память иногда подводит.
— Это один из четырёх Пожирателей, начавших Великую Войну, один из Лордов Скверны, Апостолов Тьмы, Детей Оша.
— Звучит круто. Великая душа, да?
— Одна из величайших.
— Она ещё при нём?
— Имеешь в виду, жив ли он? Этого никто не знает. Пожирателей не видели уже много веков. В любом случае, тебе рановато замахиваться на такие цели.
— Ты права. Мне не хватает практики. Не знаешь местечка, где можно было бы отточить тактику и стратегию без особого ущерба для милой Хельги?
— Дай подумать, — приложила баронесса пальчик к сочным губкам. — Да... Определённа да, есть такое место. К северу отсюда, меньше чем в дне пути, встал лагерем отряд из Шафбурга. Скорее всего, по ваши души.
— Всё никак не уймутся.
— Отличный шанс помочь им в этом.
— Точно. У тебя найдётся неброское женское платье для простолюдина?
Поутру наша маленькая РДГ покинула гостеприимное поместье и выдвинулась в любезно обозначенную баронессой на карте точку назначения.
— Признайтесь, — раздражённо поправлял Волдо коротковатые рукава своего нового убранства, — вы разработали этот план специально таким образом, чтобы максимально меня унизить?
— Укроти гордыню. Я лишь забочусь о нашей безопасности. Они ищут брутального альфа-самца в компании с нескладным сопляком, и мы не должны подходить под это описание.
— Ну да. Поэтому вы теперь «старик», раз сутулитесь и у вас при себе длинная палка, а я ради маскировки должен задыхаться в корсете. Справедливо, ничего не скажешь.
— Невзгоды закалят тебя. И хлебальник не мухорть, а то чепец сползает.
— Вообще-то я мог переодеться в это ближе к лагерю.
— По дороге мы можем столкнуться с патрулём, или просто с неравнодушными гражданами. Сомневаюсь, что ты успеешь нацепить все свои подъюбники. Скажи спасибо, что не приходится в седле боком ехать.
— Быть женщиной — дерьмо.
— Да, родная моя, доля ваша незавидна. Но ничего, потерпи. Вот со всеми делами управимся, сколотим тебе приданное, найдём мужа хорошего, чтобы бил не сильно, детишки пойдут, а там уж и помирать скоро.
— Хвала Амиранте за член и яйца, — без толики иронии возблагодарил Волдо своё божество. — Я ведь никогда раньше и не задумывался о том, насколько им тяжело. Всегда полагал, что нет ничего проще, чем жизнь красивой барышни. Знай себе наряжайся да кружи головы состоятельных кавалеров. Но ведь, если подумать, у них нет никаких прав, особенно у простолюдинок. Выходя замуж, она становится буквально собственностью. Вы видели, как повёл себя с матерью Хельги тот ублюдок? И это норма. В вашем мире так же?
— Нравится плащ? — небрежным движением стряхнул я грязь с плеча.
— Слегка потрёпан, но да, выглядит недурно. А что?
— Догадаешься, из чего пошит?
— О нет... Только не говорите...
— Расслабься. Я не заказывал его, взял уже готовый, да и то из-за скидки.
— Это в самом деле женская кожа?
— Пощупай. Давай, может, другого случая и не подвернётся.
— Мягкая...
— Это ещё что, вот на рукаве попробуй.
— Ого. Надо же.
— Ну всё, хватит. Слышь, руки убрал.
— Извините. Так, значит, у вас с этим ещё хуже?
— С равноправием-то? Не. С равноправием у нас полный порядок. Если б у мужиков кожа была понежнее — и из них бы плащи шили. Но так уж повелось, что бабы на ощупь приятнее. А в остальном всё индивидуально. Кто за себя постоять может — у того и прав больше. Есть, конечно, укоренившиеся стереотипы, связанные с женщинами, но они легко ломаются прикладом. Дело ведь не в том, что у тебя промеж ног, а в том, что вот тут, — указал я на свою черепную коробку. — Знаешь, из-за чего многие добровольно опускаются на уровень вещей, безропотных и ничтожных? Из-за всепоглощающего желания уцелеть. Им кажется, что если вот тут промолчать, вон там отвернуться, а здесь нагнуться и раздвинуть, как велят, то всё обойдётся. Надо только потерпеть, сегодня, сейчас. А завтра будет новый день — новая жизнь. Но нет, завтра становится только хуже. И они снова терпят, день за днём, год за годом, весь свой недолгий век.
— Легко так говорить, когда без проблем пускаешь любых ублюдков на гуляш. А что, по-вашему, должны были предпринять те женщины? — кивнул Волдо на мой стильный прикид.
— Сопротивляться, конечно же, давать отпор, на какой способны. Тогда, по крайней мере, их продырявленные шкуры не пустили бы на плащ.
До тренировочного полигона добрались к сумеркам — прекрасное время, делающее людей подслеповатыми, помыслы смелыми, а дам романтичными. Мы остановились в небольшом овраге, не доезжая с полкилометра, и стреножили лошадей.
— Оправься, — попенял я Волдо за внешний вид. — Задрал подол, как шлюха.
— Прекратите, — привёл он себя в порядок.
— Что делать помнишь?
— Иду позади, жду окончания вашей атаки, собираю души, отдаю вам, иду позади.
— Умница.
— А вам не кажется, что разумнее было бы воспользоваться уже имеющимися у нас очищенными душами?
— Это нарушит чистоту эксперимента. Хотя... Не стоит слепо доверять женщинам, особенно ведьмам. Одной сырой закинуться не помешает для пробы. Дай.
Волдо порылся в запрятанном среди складок платья кошеле и вручил мне крохотную душонку, от которой так и разило ментальным мусором.
— Сочную выбрал.
— Обычную. Там такие и будут в изобилии.
— Ну, с Богом, — сжал я кулак, и развоплотившаяся душа потекла спиритическими соками по телу.
— Как ощущения?
— Знаешь... Никак. Вообще ноль, будто водички попил, а думал, что водка. Она точно сырая была.
— Точно, я за этим слежу.
— Стало быть не надула ведьма, фильтр работает.
Оставив лошадей, поклажу и даже мечи в овраге под охраной Красавчика, мы выбрались наверх и размеренным шагом отправились к лагерю. Тот стоял в чистом поле, хорошо видимый издали благодаря факелам по периметру. Его обитатели явно не готовились отражать нападение. Нет, они готовились накатить браги или чего покрепче, перекинуться в картишки, а потом завалиться на боковую, мысленно водя хуями по губам неугомонного командования, пославшего их с этой бестолковой обречённой на провал миссией по поимке проклятого колдуна и его подмастерья, которые наверняка уже на другом краю света, летят себе верхом на золотом грифоне, поплёвывая с высоты на плеши народов, о которых в хранимом Амирантой Аттерлянде и не слыхали. Фатальная ошибка.
Когда наша «безобидная» пара приблизилась на расстояние атаки, никто в лагере и ухом не повёл. Мне пришлось намеренно привлечь к себе внимание, чтобы худо-бедно воссоздать предстоящую боевую обстановку в высоком замке на холме Швацвальда.
— Эй, служивые!
— Чего тебе? — оторвался от своих занятий один из четырёх находящихся поблизости солдафонов.
— Мне? Да самую малость. Разве что несколько медяков — скасить безрадостную старость. А вот вам... О да, вам, ребята, сегодня благоволит сама Амиранта. Только взгляните, — взял я за руку Волдо и, как заправский танцор, амплитудно крутанул того вокруг своей оси. — Ну не чудо ли?! Молода, свежа, и скоро помрёт от обезвоживания, до чего мокрая. По десять монет с брата, и этот вечер станет тем самым, который вы будете вспоминать за каждой дрочкой.
  
Моя пламенная речь привлекла искомое внимание — поглазеть на товар очень скоро собрался уже десяток любителей женских организмов. Я расценил это как сигнал к старту и...