Измена. Прости, но я верну тебя (СИ)

- Что за коллега? Никто из наших не стал бы вылавливать мою жену, и говорить с тобой просто без свидетелей и не под запись, если это касалось какого-то дела.
Я выдохнула, поняв, как права оказалась Таня. И как вообще хорошо, что я оказалась рядом с ней в момент, когда меня нашёл Константин.
- С тобой работает Костя? Он представился Константином.
Миша
  
После нашего разговора со Светой всё закрутилось дальше с бешеной скоростью. Я уже успел озвучить кое-какие свои догадки относительно Кости, до того, как попал в больницу, но, как оказалось, ход этому делу почти не дали, так как были в моменте проблемы поважнее, а зря.
Сейчас я не сомневался, что Костя работал на Гошу. Причём, по-видимому, довольно долго, раз несмотря на свои крупные преступные деяния мы никак не могли его поймать за хвост.
Даже если было судить по последнему случаю, когда мы Гошу и взяли. Мозги у него варили, но не так быстро, как у нас. Например, он додумался вызвать меня ровно туда, где хранил украденное оружие, по которому мы и возбудили дело против него. Значит, прятаться всё это время и уходить от нас ему кто-то помогал. Какой-то осведомитель.
А в этот раз осечка вышла, так как я действовал в обход Кости, и ничего ему не сообщил, несмотря на то, что он по факту был моим прямым руководителем. Похоже, он уже понял, что я до чего-то догадался, и теперь пытался максимально выиграть время.
Зачем он приходил к Свете? Всё понятно, как белый день. Она должна была обидеться на меня за всё то, что он рассказал в добавок к тому, что я и сам натворил, и что было ей известно. И проблемами в личной жизни, которые, он был уверен, стояли у меня на первом месте, а так и было, отвлечь меня от проблем на работе, в том числе и от него самого.
Более того, если бы мы со Светой не общались, она затаила обиду, а её ещё раз допрашивали, а там она ляпнула что-то про то, что я мог быть причастен к группировке Гоши, проверки начались бы в мою сторону, и мы снова потеряли бы время.
Но моя девочка оказалась не так проста, а наши чувства с ней сильнее, чем думал Костик. Поэтому игра развернулась в нашу пользу. Ведь теперь мы знали то, что знать были не должны, и это дало нам фору.
Пока лежал в больнице следующие дни, не слезал с телефона и ноутбука, который мне принесли. Отсматривал, отслушивал материалы, пытаясь найти зацепки, улики того, что он был не чист. И мы нашли. Потому что тот, кто ищет, рано или поздно найдёт что бы то ни было.
Только вот от найденного волосы дыбом вставали. Потому что оказалось, что Костя работал на два фронта вот уже пять последних лет. И, к слову, это была именно его идея со мной и Катей, воспитательницей. Он знал, что мы вышли на след Гоши, и ему нужен был человек, которого легко в случае чего можно будет шантажировать.
Я смотрел видео его допроса, и он дословно так и сказал:
«- Я знал, что Миша сдастся. Не дойдёт до конца с воспитательницей. Не сможет. У него были все карты на руках. Нагнул её, трахнул, и она бы всё рассказала. Где обычно встречались с Гошей, с кем Гоша при ней говорил... Но нет. Миша у нас слишком правильный. Думал только о своей жене ненаглядной. И я его на этом подловил. Обернул ситуацию в другую сторону. Теперь Гоша следил за отделом через Мишу, а не мы через воспитательницу за ним. Вот поэтому я и не связываю себя с бабами. И остальной хуйней не занимаюсь. Потому что, если у тебя есть хоть одно слабое место, кто-то им обязательно воспользуется. Так и случилось.»
А я не жаловался. Да, у меня было слабое место. Но оно же делало меня просто непобедимым. Самым сильным на свете. Потому что, если тебе есть, ряди чего или ради кого жить, и, соответственно, есть что терять, то только тогда в этом и появляется смысл.
И я собирался сказать об этом Косте в лицо, пока ещё не было суда над ним. Я как раз должен был выйти из больницы, и успеть «навестить» своего бывшего друга.
  
56 глава
 
Я стоял за стеклом допросной. Чувствовал себя ещё слабо, но всё происходящее вокруг дарило мне силы, так что я знал, что скоро восстановлюсь, и буду жить хорошо. Может, даже ещё лучше, чем раньше. А вот он, сидящий по ту сторону, присядет надолго. А тех, кто работал раньше в службах, в тюрьмах не любили. И он это прекрасно осознавал.
Именно поэтому всё бахвальство на его лице, которое было ещё две недели назад, теперь сошло на нет. Полная скорбь и безысходность. Но мне было не жалко Костю. Вообще. Более того, зная, что он подставил мою беременную жену... Ему повезло, что я ещё не мог как следует работать руками. А то непременно получил бы от меня в лицо. И пусть бы мне влетело после этого.
- Ну чего? Ты идешь? Надо закругляться, и в камеру его вести уже. — Заглянул в дверь коллега, а я кивнул.
- Три минуты. Может даже меньше. Мне много не нужно.
Вздохнул, мысленно приготовился, и вошёл в допросную. Костя сразу словил мой взгляд, и усмехнулся.
- Пришёл, всё-таки. Что, решил позубоскалить на дорожку?
- Нет. Пришёл пожелать тебе всего хорошего. — Спокойно выдал я.
- Чего? Ты обдолбанный что ли? — Нахмурился Костя, а потом расплылся в улыбке. — А, твоя, значит, простила тебя. Так и будешь всю жизнь одну дырку пялить, нашёл радость.
Я, в миг вскипев до тысячи градусов, подскочил к Косте, взяв его за грудки. Ответить он не мог, так как был в наручниках. Со стороны раздался кашель, и я медленно вернул Костю на стул. Это я сам попросил дать мне сигнал, чтобы я остыл. Все допросы велись под видеонаблюдением. А мне проблемы были ни к чему, на самом деле. Да и не за этим я пришёл. Хотя был уверен, что крышу у меня сорвёт определенно.
- Надо же... Остановился даже. Я, кстати, указал в показаниях, что ты Гошу о стол приложил. Так что жди письмо счастья. И тебя вылечим.
Сев напротив, я с отвращением посмотрел на своего бывшего начальника, человека, которого даже называл другом. Иуда он, а не друг, вот кто.
- Знаешь, тебе ведь в любом случае впаяют большой срок. Особенно после того, что на твоём рабочем компе нарыли. Все сливы, и прочее. А в тюрьме наших не любят. Так вот, когда тебя будут драть там, как петушка, думай о большой и чистой любви. Чтобы хоть что-то светлое осталось. Потому что я в это время буду на свободе. Со своей семьей. И мне есть ради чего жить, и делать я это буду качественно. А всё, что у тебя осталось это... да ничего у тебя не осталось. Можешь засунуть свою улыбку нахальную куда подальше. Думал, что удастся выйти сухим из воды? Рассчитывал, что я такой дурачок, что на мне сыграть можно, раз у меня есть принципы? Так я тебя просвещу. Есть такая штука, как карма. Получается, твоей кармой стал я. Это я нашёл первую ниточку, за которую мы размотали твой клубок. Вот и всё. Не желаю тебе сдохнуть там, а просто желаю, чтобы ты получил за всё, что когда-либо делал. Этого для меня будет вполне достаточно.
Я встал, и направился к двери. Я всё сказал, что хотел.
- Ах, да. Забыл. Подарок на прощание. — И достал из кармана свернутый лист, разложив его перед Костей.
Когда уходил, слышал, как он орал, словно баба, и матерился. Потому что перед ним лежали записи с допроса Гоши, и в них он сдал Костю с потрохами. Там было столько всего, в чём он им помогал... Свободы ему не видать было очень и очень долго. А, возможно, даже и никогда.
И вот теперь, под вопли того, кто перевернул мою жизнь на сто восемьдесят градусов, я спокойно вышел в последний раз из нашего отделения. Вот и всё. А теперь вперёд. В новую жизнь.
  
Света
Я немного волновалась. Завтра Миша должен был приехать из больницы домой. Мы с ним, вроде бы как, помирились. Когда я приходила, чтобы навестить его, много разговаривали, возвращались к случившейся ситуации, ко всему произошедшему, и я бесконечно слушала от него слова извинения.
Они меня трогали, я стала слишком сентиментальной. И, что самое главное, я ему верила. Видела, что он был абсолютно искренен. В душе я, наверное, его уже простила. В тот же момент, когда он, не раздумывая, бросился ради меня под пулю. Но внешне всё ещё иногда говорила ему, что сомневаюсь, шутила про заявление, лежащее в суде. Хоть никому из нас и не было смешно.