Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ II (СИ)

И ему, честно, хотелось дать этому красавчику в морду.
Но это был не его бой.
И он стоял, сжав челюсть, понимая: Рома должен справиться сам.
* * *
Я сделал шаг — самый обычный, ничем не примечательный, но именно он должен был поставить точку во всей этой затянувшейся паузе. Набрал воздух в лёгкие, уже готовясь произнести то самое слово, которое и должен был произнести. Всё.
  
Время пошло.
И в тот же миг, синхронно со мной, шагнула она.
Ксюша уверенно потянулась к букету, перехватывая его так, будто это был не подарок, а щит, который она ставит между мной и Демидом. Повернулась, подняла подбородок — и я увидел, что она тоже раскрывает рот, собираясь говорить первой.
Она сделала это специально. Она решила ответить за меня. Ответить там, где я должен был произнести своё.
* * *
Всё было подготовлено заранее.
Сейчас Демид смотрел на Романа с откровенным удовольствием.
Он любил такие сцены — когда люди оказываются в неудобном положении, не знают, куда себя деть, кому что ответить и как выкрутиться, не потеряв лицо. Любил наблюдать, как пауза между вопросом и ответом превращается в петлю, а каждый лишний вдох только сильнее затягивает её на шее собеседника.
И ради этой конкретной паузы он поработал очень тщательно.
Маг иллюзий — слишком ценный ресурс, чтобы надеяться на случай.
Маги в Империи вообще стоили дорого, а иллюзионисты и ментальщики — вдвое дороже. Боевого мага, вроде него самого, всегда можно заменить: винтовкой, автоматом, ракетой, на крайний случай — десятком хороших стрелков. Сила есть сила, она восполнима.
А вот такой человек, как Ксюша, — нет. Иллюзии и работа с восприятием — это не про мощь. Это про контроль. Про проникновение. Про управление ситуациями, в которых грубая сила только всё ломает.
Он собирался становиться Императором теневого мира Империи.
Подмять под себя всю криминальную часть, выстроить свою невидимую вертикаль, заставить и контрабандистов, и бандитов, и подпольных дельцов играть по его правилам. Для этого ему нужны были не просто бойцы. Ему нужны были такие, как Ксюша.
Готовиться он начал задолго до сегодняшнего вечера.
Сначала была не она — сначала была её мать.
Та самая дура, та самая «овца», которая пятнадцать лет назад вместе с родом потеряла статус, но так и не догадалась смириться с этим. Большинство опальных аристократов в таких ситуациях предпочитали исчезнуть: сменить фамилию, уехать из города, уйти в глубинку, устроиться на обычную работу и сделать вид, что никакого титула никогда не было.
Пережить падение, зацепиться за нормальную жизнь и больше не подставляться.
Авдосья пошла другим путём.
Может, она и не была по-настоящему глупой, но тщеславной была до мозга костей.
Ей хотелось, чтобы её любили, чтобы вокруг неё собирались люди, чтобы в доме шумели вечеринки, чтобы она чувствовала себя центром маленькой вселенной. Ей было важно ощущать, что Империя крутится вокруг неё, а не она внутри Империи.
В собственной голове она всё ещё оставалась графской супругой, «почти аристократкой», даже когда по факту была никем. И долгие годы позволяла обращаться с собой соответственно — как с куском мяса, как с экзотическим лакомством на столе у тех, кто мог себе позволить необычную игрушку.
О ней Демид узнал случайно.
Один из баронов, который регулярно наведывался к Авдосье «по личным делам», за бутылкой обронил почти шутя: мол, есть в Серпухове особа, которая своим «межножечным аппаратом» уже успела пропустить через себя половину местной аристократии и ещё приличный кусок соседних городов. И при этом у неё полно контактов, связей, слухов, пересудов — всего того, что привычно проходит через постель, а не через официальные приёмные.
Для Демида это прозвучало как приглашение.
Он очень быстро понял, насколько удобно иметь такую женщину в качестве связной точки.
Никаких лишних вопросов: к Авдосье ходили все и по самым разным причинам. Один аристократ пришёл развлечься, получил то, за чем шёл, а заодно — нужную информацию, завуалированное предложение, предупреждение или намёк от человека, которого пока никто не знал как Тёмного Императора.
Пара сотен тысяч, перекинутая ей за услугу, — мелочь по сравнению с удобством и безопасностью. На неё никто не смотрел серьёзно, и именно поэтому она идеально подходила под его задачи.
Так всё началось.
А потом он узнал о Ксюше.
Оказалось, что у этой тщеславной, упрямой женщины есть взрослая дочь. И не просто красивая девчонка с аристократическими манерами, а маг. Причём маг с очень специфическим даром. В тот момент все первоначальные схемы изменились.
Он начал собирать досье на Ксюшу отдельно.
Подробно, почти педантично. Кто видел, где училась, как двигается, как разговаривает, что за люди вокруг, что любит, что не терпит. Параллельно он всё так же использовал Авдосью как удобный передатчик, но центр интереса постепенно сместился. Теперь его интересовала не женщина, по которой прошлись аристократы, а та, кто росла рядом и научилась выживать в этой среде.
Особняк Авдосьи оказался для этого идеальной площадкой.
Дом был большой, красивый, хорошо подходил под любые торжества. К тому моменту уже висело объявление, что «в поместье можно провести праздник». Демид, не раздумывая, начал арендовать его под вечеринки. Для него это было сразу несколько ходов в одном:
это объясняло происхождение денег Авдосьи — те самые средства, которые она якобы тратила на борьбу с «болезнью», о которой знали многие аристократы;
это давало официальную картинку: праздники, гости, музыка, всё прилично, никакой грязи, всё, как любит высшее общество;
это позволило ему без лишнего шума наблюдать за Ксюшей и теми, кто её окружает.
Болезнь, про которую все говорили, была удобной легендой. Формально её «лечили», собирали деньги, сочувствовали.
На данный момент Авдосья уже давно спрятана в надёжном месе, и Демид до сих пор прикидывал, что с ней делать дальше: вытащить снова на свет в качестве ещё одной пешки, которую можно будет скинуть при первом удобном случае, или оставить в подполье, как запасной инструмент на чёрный день.
Ксюшу же он изучал тщательно и аккуратно.
То, как она работала с иллюзиями, ему нравилось.
Большинство магов её специализации умеют либо менять собственную внешность, создавая образ другого человека, либо размывать контуры и заставлять мозг окружающих просто не замечать их.
Ксюша же умела больше. Она могла наложить иллюзию на себя и выглядеть как другой человек, а в следующий миг — сменить маску и превратиться в обычный предмет. Мусорный бак. Коробку. Ящик. То, по чему глаз скользит и не цепляется.
Так она и дурила всех тех детективов, которых нанимал Драгомиров.
Сначала Элизабет, убегающая в подворотню. Потом — тишина и пустой проход. Охотник заходит следом, осматривается, не видит никого и уходит, уверенный, что упустил цель где-то раньше. Никому и в голову не приходило, что буквально в двух шагах от него стоят и смотрят ему в спину — урна, контейнер или неприметная коробка, в которую так удобно превратить себя, если умеешь.
Такой ресурс терять было нельзя. Он видел в Ксюше не только инструмент, но и перспективу.
И тут появился этот чёртов детектив.
Роман вывернул часть схемы наизнанку, подставил под удар людей, которых Демид привык считать расходным материалом, и главное — вмешался в момент, когда оставалось сделать всего пару шагов до окончательного захвата.
Ещё немного — и Ксюша оказалась бы в его руках. Не в буквальном смысле, нет. Скорее — на контракте, в системе, в той невидимой паутине, которая уже сплеталась вокруг аристократии. Её можно было бы продавать тем, кому нужны её способности. Предоставлять услуги «под ключ» тем, кто готов платить за идеальные исчезновения и безупречные маски.
  
Встреча у канцелярии не была случайной прогулкой. Он поехал туда не только ради детектива. Он хотел увидеть их рядом: Романа и Ксюшу. Хотел посмотреть, кто кем управляет, кто на кого опирается, кто кого защищает. Заодно — проверить, не переоценил ли он самого Романа, и правда ли тот стоит всех затрат, которые уже были вложены в эту игру.