Эгоистка

– Ну вот, заходи. Твое дело – подметать стружку и сваливать ее в большие пакеты. Больше половины наберешь – проси помощи, они тяжелые очень. Все, держи! – протягивает мне щетку и совок на длинной ручке. – Часы на стене видишь? В двенадцать обед, не опаздывай. Я тебя у входа ждать буду.
– А Вы куда?
– Туалет пойду вымою быстренько, пока все на работах. Или смотри, я могу подмести, ты унитазы помоешь?
  
– Не-не. Стружка – класс! – с энтузиазмом начинаю мести пол.
– Ну, смотри! – хохочет Амина, и покидает меня, оставляя совершенно одну среди кучи мужиков.
 
Глава 8. Инесса
 
Это полный треш, потому что спустя полчаса у меня отваливается поясница. Такое ощущение, что здесь неделю бобры грызли дерево, потому что эта долбанная стружка не заканчивается вообще. Да и с чего бы?
Цех просто огромный, одних окон я насчитала двенадцать штук. Под потолками ярко светят светильники. Вдоль стен установлены полки с изделиями, посередине помещения куча какого-то инструмента. Он режет, пилит, жужжит и дзинькает. Шумно ужасно, еще и пылесосы какие-то приделаны к некоторым. В воздухе пахнет свежим спилом дерева и чем-то специфическим, типа лака или клея.
Совок за совком я сгружаю отходы использованной древесины в большой пакет, недоумевая в очередной раз, что я тут вообще забыла?
Подметя у верстака, добираюсь до очередного станка, на котором работник выпиливает какие-то изделия. Он в наушниках и во все горло поет песню популярного российского артиста Ведуна. Так самозабвенно и от души, что я невольно расплываюсь в улыбке.
Заметив меня, он резко прерывается и снимает наушники.
– Привет! – кивает мне, как старой знакомой и задирает ноги в массивных черных ботинках. – Здесь подмети, скоро на обед идти, а ты даже с половиной не справилась. Первый день?
Я не собираюсь вести с ним беседы, поэтому игнорирую просьбу, подметая так, где запланировала сама. Буду я еще распоряжения какого-то столяришки выполнять! Еще чего.
– Ты че, глухая? – громче обращается ко мне мужчина. – Как тебя звать-то?
От такого нахальства меня просто окатывает жаром с ног до головы, и я понимаю, что не сдержусь.
– Слышь ты, – дерзко вскидываю подбородок, тряхнув волосами. – Надо подмести, взял веник в зубы и подмел, где надо. Ясно? Нашелся тут, командир! У меня свой план, и не хрен в него вмешиваться, папа Карло. Пили себе своего Буратино и не пиликай.
К нашему разговору явно прислушиваются остальные работники. Кто-то довольно хихикает, кто-то придвигается чуть ближе.
– Ты это, не борзей, – чуть сбавляет обороты мужичок. – Со мной дружить надо.
– Да? – опираюсь на ручку от щетки. – И для чего, интересно? Чтобы ты мне полку в шкаф сделал вне очереди?
– Да ну тебя, шальная, – резко осекается он, машет на меня рукой и натягивает наушники обратно. – Наберут по объявлению!
Я довольно усмехаюсь и снова берусь за дело. Работники теряют интерес к нашему диалогу и тоже продолжают работу.
Площадь цеха огромная, я, конечно, не разбираюсь в метраже, но очень большая. До обеда я едва осилила убрать половину. Спина отваливается, руки занемели, шея затекла. И это я еще трижды в зал хожу. Точнее, ходила. Сейчас мне, похоже, фитнес и близко не светит. Методично машу щеткой и соображаю, что же предпринять, чтобы свалить отсюда навсегда?
Слезы на папу не действуют, уговоры тоже. Может, придумать, что я беременна? Блин, а от кого? От Валерика? Он его на дух не выносил, со скрипом принимая его присутствие в моей жизни. Не, тоже не вариант. Пожалуй, скажусь больной. Точно! Сегодня как-нибудь дотяну до вечера, а завтра слягу с лихорадкой или мигренью. Последняя – вообще кайф. И не проверишь никак. Ой, какая же я гениальная!
Слава богу, на контакт со мной больше никто не идет, и я спокойно дожидаюсь обеда. Ивана, кстати, тоже не видно, это и к лучшему. Не будет меня бесить.
Ровно в двенадцать ноль-ноль, бросаю щетку с совком, туда же летят перчатки, и стремглав вылетаю из помещения. Руки сопрели, и кожа сморщилась, брр. Еще и пахнет резиной, ужас какой.
– Эй, Золушка! – доносится мне в спину мужской голос. – А ты это кому оставила?
Я оборачиваюсь и напарываюсь взглядом на молодого парня, лет двадцати, очень дерзкой наружности. Он нагловато улыбается и заинтересовано скользит по мне глазами. Милый птенчик, я таких на завтрак съедаю по два сразу.
– А что не так?
– Убрать надо.
– Так и убери, не развалишься! – фыркаю в ответ и двигаюсь в направлении столовой, откуда доносятся аппетитные запахи.
Вообще, я плохо представляю себе, что это такое, только по кадрам из фильмов. В реальной жизни же не встречалась. У входа меня ожидает Амина, сердито сложив руки на груди.
– Ты что себе позволяешь? – злобно шипит она.
– Что такое? – хмурюсь в ответ. – А где руки помыть можно?
– За углом! – кивает таджичка. – Ты почему Иванычу нахамила?
– Это кто такой? – намыливаю ладони мылом и тщательно смываю пену. В зеркало на меня смотрит раскрасневшаяся знойная красотка со сверкающими глазами. Даже странно, что я себе нравлюсь в отражении.
– Ты не ему одному хамила?
Я неопределенно пожимаю плечами.
– Амина, расслабьтесь! – примирительно похлопываю ее по плечу. – Перерыв ведь, выдыхайте. Я голодная, как собака.
– Папа Карло, – буркает она под нос, намыливая руки, еле сдерживая смешок. – Придумала ведь.
В столовой установлено несколько столов, обед проходит в два этапа – работающие с восьми, принимают пищу в двенадцать, а кто работает с девяти – в час дня.
– О, давайте сюда сядем! – киваю за центральный и устремляюсь к нему. Плюхаюсь на стул и с неудовольствием посматриваю по сторонам. – А официант скоро подойдет?
– Ой, шальная! – снова хохочет Амина. – Бери поднос и в очередь вставай. Официант.
– А меню имеется?
– Ага. Три. Вон, на стене прейскурант с ценами висит. Изучай, пока ждешь.
Подхватывает красный пластиковый поднос и протягивает мне такой же. Необычненько. Очередь движется довольно шустро. Работники берут из специального холодильника салаты, а затем заказывают себе суп и второе у сотрудника на раздаче.
– Инесса, сделай лицо попроще! – шикает на меня наставница. – Здесь вполне вкусно кормят.
– А что у меня с лицом?
– Как лимон съела.
Вытягиваю шею и рассматриваю ассортимент салатов в витрине. Почти все сплошь залиты майонезом. Господи! Амина тянется за селедкой под шубой, а затем цепляет себе заливное с говяжьим языком.
– Ты какой будешь? – спрашивает меня.
– С рукколой и свеклой есть? С орешками кедровыми. Мой любимый!
– Ой, опять ты шутки шутишь! – хихикает, продвигаясь дальше.
– Ну, если такого нет, то, пожалуй, воздержусь! – принимаю решение. Есть хочется жутко, но я даже представить не могу, как можно в себя запихнуть столько калорий.
– Привет, Машуля! – здоровается Амина с женщиной в поварском колпаке. – Рассольник есть сегодня?
– Привет, Амиша! Есть. Еще борщ и солянка.
– Мне рассольник со сметаной.
Пока работница накладывает суп, они болтают.
– Что для Вас? – это уже ко мне вопрос.
– Борщ, пожалуйста! – начинаю потихоньку въезжать, как тут все устроено. Похоже, здесь нельзя заказывать еду. Приходится выбирать из того, что есть.
– Сметана, майонез?
– Сметана. Еще два кусочка сала и черный хлеб, пожалуйста, – прошу повариху, а затем шепчу Амине. – Водки бы еще стопку. Вообще кайф!
– Ой, Инесска! – хохочет женщина. – Веселая ты девка.
Повариха же с невозмутимым лицом протягивает мне тарелку с ароматным борщом и щедро плюхает в него ложку сметаны.
  
– А все остальное? – не сдаюсь я.
– Завтра приходи. Закончилось!
Пожав плечами, двигаюсь дальше, высматривая содержимое мармитов. Среди вторых блюд повеселее. Я даже замечаю котлетку по-киевски и свиную отбивную, но выбираю в итоге куриное филе и цветную капусту. Добравшись до кассы, спрашиваю про капучино, вызвав новый приступ смеха у Амины, и в итоге довольствуюсь зеленым чаем с лимоном.