Основатель (СИ)
— Поля-д-им… О! Вон они!
Я передал Хватову бинокль…
Собственно, и без него уже было видно показавшиеся на краю островка фигуры. Правда — плохо. Болотная хмарь, туманок — для прицельного выстрела далековато.
— Ищут гать, — глядя в окуляры, прокомментировал начальник охраны. — Ходят по всему берегу… Ага, вот замерли! Ишь, гады — нашли. Кто-то у них есть… Верно, староверы про это болотце знали? Вряд ли деревенские…
— О, смотрите-ка! Пошли… Все со слегами…
Взяв у Базиля бинокль, я протянул его тунгусу:
— Глянь…
— Я лучше так, — усмехнулся тот. — Глаза пока видят…
С минуту эвенк напряден всматривался в болотный туман… Потом вдруг весело улыбнулся:
— Однако, на вашу березу идут! Проводник есть, но плохой. Плохо болото знает… Первый и пропадет! Ага…
С гати послышись крики! Видно было, как идущий впереди худущий мужик с длинной темной бородою (по виду — сущий раскольник) — нелепо взмахнув слегой, повалился в трясину!
К нему тут же ринулись на помощь… Да провалились и сами!
— Какая веселая кутерьма! — хмыкнул Хватов. — Шеф! Может, и мы внесем свою лепту? В общее, так сказать, веселье…
— Для выстрела далеко, сам видишь! — предупредил я. — Только спугнем. Заставим насторожиться. Они — обратно на остров. А мы — сиди здесь с ружьями и кукуй, не давай ходу!
— Да, — подумав, Базиль согласно кивнул. — Было б нас больше, тогда — другое дело. Оставили бы кого-нибудь здесь… Сами бы тропку намяли… Рано или поздно, те все равно выбрались бы.
Рано или поздно…
Я посмотрел на Гарпанчу:
— Болото можно обойти?
— Можно. Но долго. Два, три дня… Как идти… А через трясину — за час. Сами видели.
— Да-а, разница есть, — согласно кивнул я. — Значит, и впрямь, стрелять смысла мало… Тогда пошли! Веди, Гарпанча!
— Как скажете, хозяин! А куда нам?
— К Амуру. Будем «огневцев» туда уводить. Подальше от нашего «золотого» обоза.
Оставив по пути множество следов — окурки, кострища, сломанные ветки — мы переправились через небольшой каменистый ручей и резко свернули к югу. Меж скалами потянулись заросли монгольского дуба и каменной березы, славившихся замечательно прочной древесиной. Из такого дуба, насколько я знал, делали прекрасный паркет и фанеру.
Гарпанча время от времени оставался позади нас, наблюдал, и потом являлся с докладом…
— Однажды он вот так уйдет… — лежа в траве на краю распадка, протянул Базиль. — И не вернется. Или приведет вражин. Знаете, шеф, наш Ваня прав — я тоже этому чертову тунгусу не доверяю! Вы только на глаза его посмотрите… Чертовы, дьявольские глаза! Такой предаст в един миг!
— Не предаст, — возразив, я с самым безмятежным видом сунул в рот травинку. — Слишком уж многое он на нас поставил. Слишком! Предал свою шайку… И прекрасно знает — обратной дороги нет.
— Мало ли кругом шаек? Да те же «огневцы»!
— А вот им от него толку мало, — рассмеявшись, я уселся под березу, привалившись спиной к стволу. — Что он может знать про обоз? Только то, что он есть!
— Они могут бросить нас и повернуть обратно! Догонять обоз.
— А вот это, пожалуй, уже поздновато… — пожевав травинку, лениво потянулся я. — Думаю, еще день-другой помурыжим, и можно уходить.
— Снова через болото?
— Ага.
— А, если этот чертов тунгус…
За деревьями послышались чьи-то легкие шаги… Показался Гарпанча. Вернулся. Как и всегда… Ну, а куда же ему деваться? Именно со нами он связал свою жизнь, сделал ставку. И хорошо понимал это!
— Они прошли болото и идут по нашим следам, — доложил эвенк. — Часа три — четыре — и будут на этом месте. Хозяин, пора уходить!
— Да, идем, — я поднялся на ноги. — Гарпанча, здесь поблизости нет никакой реки?
— Есть ручей. Да вы видели.
— Впадает в Умборгу?
— Да.
— Отлично! — я азартно потер руки. — Обратно мы не пойдем. Но… думаю, ручей-то петляет? И там кругом заросли, тайга…
— Да. Так.
— Эх, нам бы топоры…
— Топоры? — изумленно переспросил Базиль.
Я весело рассмеялся:
— Именно! Каменная береза — дерево твердое.
— Есть топоры, хозяин, — неожиданно хмыкнул Гарпанча. — Тут недалече — заимка. Много кто ночует — охотники, промысловики, спиртоносы… Топор там точно есть! Может, и пила даже есть. Однако, надо потом все вернуть.
Ну да, это был неписаный закон. Закон тайги. Таежная избушка — для всех. Взял что-то — верни! Переночевал — оставь хоть что-нибудь. Или, хотя бы, дров наруби.
Через пару часов пути мы выбрались на берег ручья, и после короткого отдыха, принялись пилить росшие кругом деревья. Гарпанча оказался прав, обычная лучковая пила в избушке нашлась. И топор — тоже.
Пилили вдвоем с Базилем, тунгус в это время ловил рыбу в ручье. И вот уже запалил костерок…
— Ну, Базиль, слишком-то не увлекайся! — я вытер со лба пот. — Не входи в раж. Думаю, уже вполне достаточно. Вполне…
— Но, тут и на один плот не хватит!
— Так, а зачем он нам?
— Зачем? А-а-а… Вот же я дурень-то!
Бросив пилу, Хватов от души расхохотался:
— Ну, шеф! Ну, голова-а!
Конечно, никакой плот нам был не нужен. Нужно было другое — чтоб те, кто шел за нами по пятам, поверили, что мы сделали плоты. И погрузили на них весь наш груз!
Нагорье заканчивалось, начинались вполне проходимые тропы, так что становилось сложновато оставлять ложные следы. Рано или поздно враги догадаются, что их просто водят за нос. Ну, как с таким грузом и без лошадей, без телег? Где следы-то? Верно, уже Огнев уже сейчас в изумлении и совсем скоро все поймет. А тут вот р-раз- и пожалуйста, плоты! И все понятно… Теперь — скорее по берегу, нагнать… Делов-то! И никакие следы искать не надо. Вот он, ручей!
Устало переглянувшись, мы уселись кушать уху…
— А вкусно! — одобрительно бросил Базиль. — Вот, всегда говорил, что для настоящей ухи…
Он не договорил, да так и застыл с ложкой — невдалеке, за деревьями, гулко громыхнул выстрел!
Глава XVIII
Прозвучал, пронесся эхом по тайге, еще один выстрел. Вскочив на ноги, мы бросили уху и схватились за ружья.
— Вон там стреляют! — Гарпанча указал рукой. — Не берданы — «турочки». На дичь! Рябчик, тетерев… Здесь много.
— Думаешь, просто охотники? — напряженно вслушиваясь в тайгу, спросил я.
— Может, и так, — тунгус пожал плечами. — Смотреть надо.
— Золотые слова! — хмыкнул в усы Базиль.
— Что-то больше не стреляют, — покусав губы, я опустил винтовку.
Гарпанча улыбнулся:
— Так дичь запромыслили, да-а. Нам теперь — прятаться! Скорей.
— Прятаться? — я вскинул брови. — Зачем?
— Здесь тропа, хозяин, — указал дулом ружья тунгус. — Охотничья, вон. Тетерева, рябчика стреляли — сейчас сюда. Здесь — вода! Готовить можно, перекусить… Вон там кострище — кто-то уже бывал.
Хватов поправил шляпу:
— Думаешь, местные тунгусы?
— Говорю же — будем смотреть!
— Ну, смотреть, так смотреть! — закинув бердану за спину, я огляделся. — Вон, в орешнике, можно.
— Слишком близко, — тут же возразил Базиль. — Если собаки — почуют.
Я усмехнулся:
— Что-то не слышно, чтоб лаяли.
— Так далеко… Да и у самих тунгусов нюх, как у собак! — хмыкнул начальник охраны. — Знаете, как их у нас в цирке прозвали? Не собак — тунгусов… Индейцы тайги!
— Фенимора Купера начитались, — я невольно улыбнулся и пригладил растрепавшуюся бороду. — Или Майн Рида… Гарпанча! Так, где лучше?
Парень без слов указал рукой на видневшийся метрах в ста кедровник.
— А не слишком ли далеко? — снова усомнился Базиль. — Что мы оттуда разглядим?
— Разглядим, — направляясь к деревьям, я уверенно покивал. — Кой у кого глаз острый! Да и бинокль… И, коли собаки — в тайге всегда, на кого лаять, найдется.
— Вот это, Александр Андреич, верно!
Кедровники раскинулся, наверное, на гектар или даже больше. Кроме кедров, на опушках росла каменная береза, орешник, таволга и леспедица с розовато-фиолетовым цветами. Кроны могучих деревьев скрывали солнечный свет, густой подлесок дышал влагой, пахло чем-то тяжелым, звериным, и вообще, казалось, что нога человека здесь, в этих зарослях, не ступала никогда.