Моя безупречная жизнь

– Мне… мне показалось, я кого-то увидела. – Я была так потрясена, что не могла шевельнуться. Меня подташнивало. – Я же никого не…
Логично было бы выйти из машины и проверить, но я не могла. Слишком боялась того, что могу обнаружить.
– Ты хочешь сказать, сбила? – уточнил Джеймс. – Нет. Там никого не было.
– Ты уверен?
Джеймс выскочил из машины, чтобы удостовериться. Я пыталась рассмотреть выражение его лица сквозь капли дождя на стекле, но не могла.
– Никого нет, – сообщил Джеймс, заскакивая в машину. – Ты, наверное, увидела его. – Он указал на бронзовую статую в центре круговой развязки. – Какой-то генерал-конфедерат.
Я сползла на сиденье и выдохнула:
– Извини, из-за дождя было плохо видно.
– Конечно. – Джеймс озабоченно смотрел на меня.
– Ты в порядке? – спросила я.
– Да. А ты?
Я кивнула, хотя не была уверена в этом.
Позади просигналила машина.
– Ладно, ладно, – пробормотала я, трогаясь, и покрепче сжала руль, чтобы унять дрожь в руках.
Оставшуюся часть пути мы ехали в тишине, слушая стук дождя и скрип дворников по стеклу, пока механический голос навигатора не объявил: «Вы приехали».
  
Глава 8
 
Два года назад, в той жизни, которая теперь казалась такой же далекой, как сон, я увидела за окном нечто странное.
Я была у себя в комнате, пыталась писать сочинение о Джоне Мильтоне [7], но никак не могла сосредоточиться, в голову лезли посторонние мысли. Внезапно я заметила какое-то движение за занавесками. Отдернув их, я увидела полицейскую машину прямо перед нашим домом.
После того как однажды летом по нашему городу прокатилась целая серия автомобильных краж, местные жители собрали деньги на дополнительную охрану улиц, поэтому мимо нашего дома нередко проезжали полицейские. И все же мне стало не по себе. Задернув занавески, я повернулась к компьютеру. И в тот же миг краем глаза заметила за окном другую полицейскую машину. Или это уехала та же самая? Я снова выглянула. Улица опустела, все было неподвижно. Затем сквозь густую зелень деревьев я вроде бы уловила синий цвет, отблеск металла.
В доме через дорогу из окна гостиной выглядывала наша соседка Сьюзан. На что она смотрела?
Я спустилась на первый этаж. Родителей не было дома, брат гостил у приятеля. Вокруг было тихо, если не считать гудения пылесоса, с которым ходила Джини, оставляя на ковре за собой широкие светлые полосы. Почувствовав тошноту, я осторожно прокралась по этим полосам к входной двери, но не решилась выглянуть на веранду. Сьюзан таращилась на наш дом так, словно увидела что-то странное и необычное, и я поняла, что лучше не высовываться. Вместо этого прижалась к полоске матового стекла, обрамлявшей дверь, и попыталась рассмотреть происходящее сквозь нее. И тут на стекло упала тень и в дверь громко постучали.
Я похолодела. В другое время я спокойно открыла бы дверь, но вокруг дома вдруг воцарилась неестественная тишина. Затаив дыхание, я попятилась назад. Через стекло проглядывали цвета полицейской формы. В дверь позвонили, и звук эхом разнесся по холлу, но Джини, даже если и расслышала его сквозь рев пылесоса, не стала открывать.
Я взбежала наверх и позвонила папе на сотовый. Он не ответил, и я набрала маму, но ее телефон тоже переключился на голосовую почту. Календарь подсказывал, что оба на встречах; значит, ответят не раньше, чем через час. Можно было позвонить их ассистентам, но что я скажу? К нам в дом звонит полицейский, и я боюсь ему открыть?
Я застыла посреди своей комнаты, не зная, как поступить. Мне хотелось выглянуть в окно и узнать, что происходит, но я не желала, чтобы кто-то меня обнаружил. А может, я напрасно перепугалась? Может, в нашем квартале заметили что-то подозрительное и ведется обычная проверка. Возможно, они уже ушли.
В дверь снова позвонили, подтверждая свое присутствие.
Я набрала номер Люс. Она не ответила, и я написала ей:
 
«Привет. Ты здесь?»
 
Обычно она реагировала почти мгновенно, но в тот день ответа не последовало.
 
Пятница выдалась на редкость жаркой, хотя уже был конец сентября – первый месяц в десятом классе. В начале недели одна из моих подруг, Сесиль, пригласила меня и еще нескольких человек к себе в бассейн. Я не планировала идти; с тех пор как мы с Люс подружились, ребята из прежней компании стали казаться мне неприятными и самодовольными, и я понемногу отдалялась от них.
Но сейчас я запихнула купальник в сумку и прокралась вниз по лестнице. За домом вилась тропинка, которая огибала соседский участок и выходила на другую улицу. Я смахнула пыль с велосипеда, протащила его сквозь кустарник и помчалась в густую жару Вирджинии.
Дом Сесиль находился в десяти минутах езды на машине, в двадцати на велосипеде. Мы называли его «домом», но на самом деле это было нечто совсем иное. Особняк, имение – даже эти слова не могли целиком передать грандиозность сооружения. Наверное, лучше всего подходило определение «комплекс», поскольку родители Сесиль выполняли государственные заказы. Никто точно не знал, чем они занимаются, было только известно, что они зарабатывают кучу денег и редко бывают дома.
Когда я приехала, Мэриан, Рут и Слоун уже сидели у бассейна.
– Хана, – вынырнула из-под тента Сесиль, держа стакан холодного чая в руке, – ты все-таки пришла.
Я попыталась изобразить безмятежную улыбку:
– Закончила сочинение раньше, чем ожидала, и сразу сюда.
Сесиль брызнула на себя крем для загара и кивнула на дверь, ведущую в дом:
– Напитки там. Угощайся.
Зайдя в ванную, я переоделась в купальник и ополоснула лицо. Затем вернулась к девочкам и села рядом с Мэриан. Нацепив красные солнцезащитные очки, она развалилась в шезлонге и спустила завязки бикини, чтобы загар получился ровным. На коленях у Мэриан лежал глянцевый журнал, который она так и не открыла, поскольку увлеченно обсуждала с Рут и Слоун свежие сплетни: кого летом бросил парень, кто растолстел, а кто похудел и кому пришлось все лето заниматься дополнительно.
– Ты без Люс? – заметила Рут, спуская на нос солнечные очки.
– Сегодня без, – ответила я.
Рут переглянулась с Мэриан, потом сказала:
– Жаль.
Я была слишком взвинчена, чтобы поддерживать беседу, поэтому молча потягивала ледяной чай и следила за надувным лебедем, покачивающимся на воде в изумительном бассейне Сесиль. Вода была синее неба и такая спокойная, что казалась зеркалом, отражающим облака.
Может, раз я сбежала, полицейские, не дождавшись ответа, тоже уйдут и наша соседка Сьюзан вернется к своим дневным телепередачам. Тогда я торжественно подъеду на велосипеде к дому. Мама в это время уже будет возиться на кухне, раскладывая по тарелкам еду, взятую на вынос. Как будто ничего не случилось. Все обнулится.
– А ты бы когда-нибудь сделала это? – спросила меня Рут.
У меня сердце ушло в пятки.
– Что?
Рут бросила на меня удивленный взгляд.
– Легла бы под нож?
Я облегченно выдохнула. Они обсуждали Кару Хатчинсон, которая предположительно сделала ринопластику.
– Ни за что. – Я пыталась говорить спокойно и ровно.
– Хорошо тебе, – поморщилась Рут. – Ты родилась с безупречной кожей и без единого лишнего волоска на теле. Можешь обжираться трое суток подряд и все равно будешь выглядеть, как лицо бренда натуральной косметики.
В обычное время я с благодарностью приняла бы комплимент, но сегодня мне было слишком тревожно, чтобы оценить его.
– Я бы хотела изменить себе нос, – сказала Слоун. – Он такой большой.
Мне всегда казалось, что у Слоун красивый нос.
– Мне мама обещала оплатить лазерную эпиляцию, – сказала Сесиль.
– Ну так делай поскорее, – посоветовала Рут. – Морган избавилась от моноброви и говорит, что это не так уж больно.
– Еще ей колют ботокс, – вставила Слоун. – Она уверяет, что инъекции помогают избавиться от мигрени.