Идеальная совместимость (СИ)
Попробуй разбери, когда мысли путаются! В голове вспыхивают обрывки воспоминаний, чужие лица, маршруты, цифры, адреса, события, которые я не могу удерживать в памяти долго. Без чипа всё это больше напоминает хаос. Чип дает нам доступ к глобальному интеллекту. Да, на своем уровне, определенном кругом, к которому ты относишься, но все же дает! Я всегда думала, что это какие-то крохи, которые нам ссыпают с барского стола высшие, а теперь понимаю — нет. Это такой массив данных, с которым человеческий интеллект никогда не сравнится.
В каком-то полубреду я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Осознаю это, только когда расстояние между нами с Виктором сокращается до неприличного. Он не двигается, наблюдая за моими действиями с любопытством повернутого на своей идее профессора.
Мне хочется выхватить футляр из его рук — и плевать на последствия. Плевать на законы, на него, на всё. Я хочу вернуть себе свое «я»...
— Это да? — раскатистый голос Вика заставляет вздрогнуть. Я прикусываю губу так сильно, что чувствую вкус крови. Боль немного проясняет сознание, но ненадолго.
Я поднимаю на него взгляд. Мир вне чипа все еще не существует. Мне приходится приложить усилия, чтобы сконцентрироваться на чем-то другом. И осознать, что он держит часть моего сознания на ладони. Буквально. Возможно, его большую часть. Колени подгибаются, ладони становятся влажными. Сердце ускоряется, разбавляя выброшенную в кровь конскую дозу адреналина.
Смотрю на крупные пальцы Вика. Почему-то кажется, они так небрежны! Будто в них не ключ от моего сознания, а что-то неважное. Для меня же это память, навигация, связь, защита, фильтры, контроль боли, контроль страха, словом… контроль реальности. Это долбаная часть меня! Без которой мои мысли становятся заторможенными и липкими, как потока.
Я ненавижу себя за то, что тянусь к нему взглядом. За то, что внутри поднимается отчаянное, почти унизительное желание. Вернуть чип, чего бы мне это ни стоило. Сейчас. Немедленно. А ведь он-то как раз всё видит. Как я бледнею, как дергается уголок рта и расширяются зрачки. У него, в отличие от меня, с чипом все в порядке.
В отчаянии вскидываю ресницы, сквозь слезы глядя в глаза своему мучителю.
— Теона, если ты откажешься — это ничего не изменит. Ты все равно выполнишь свой долг. Только без чипа.
Все так! Я это понимаю. По-ни-маю! Ясно?
— Черт с тобой! Дай сюда…
Рывком выхватываю у него из рук заветную коробочку. Осторожно кончиком дрожащего пальца вынимаю крохотную полупрозрачную пластину и прикладываю к виску.
Господи, я правда думала, что мы чем-то отличаемся от избранных Первого круга. Думала, мы лучше, человечнее. Как же я ошибалась! Мы давно стали биороботами. Без этой маленькой примочки мы… просто никто. Впрочем, сейчас плевать даже на это. Я в эйфории и даже думать не хочу ни о чем другом!
Жду боли. Жду укола, жжения, вспышки, чего-то резкого и неприятного, что ознаменует момент возвращения. Но вместо этого приходит лишь тишина. А потом меня будто потоком сносит. Мой мир, собираясь слой за слоем, обретает привычный вид. Я вдруг понимаю, где нахожусь, под каким углом падает свет, сколько метров до двери, и какая температура в комнате с точностью до десятых. Мысли перестают скользить, как по мокрому стеклу, и плотно сцепляются друг с другом. Я чувствую, как выравнивается дыхание, как сердце сбрасывает бешеный темп и входит в привычный ритм.
Это… хорошо. Нет. Это великолепно.
Меня накрывает волной облегчения такой силы, что на секунду темнеет в глазах. Я прикрываю их, позволяя этому состоянию затопить всю меня под завязку. Тепло разливается по позвоночнику, уходит в плечи, в шею, в затылок. Я снова цельная. Да… Да, это я!
Губы сами собой растягиваются в мечтательной улыбке. Дрожь сходит на нет.
— Спасибо, Вик…
Он едва заметно приподнимает бровь.
— Как ты меня назвала?
— Вик… Виктор. Нет?
— Близкие зовут меня Тором.
Да плевать мне. Хоть чертом лысым. Впрочем, Тор… Это смешно. Он сам придумал назваться богом грома и молний?
— Выбери и закажи платье. Завтра пройдет церемония. Ты должна выглядеть подобающе случаю.
Черта с два. Завтра я свинчу — только меня и видели. Но ему об этом знать не обязательно.
— И сколько же твоих денег я могу на это потратить? — улыбаюсь, испытывая что-то сродни эйфории. И именно в этот момент что-то царапает...
— Ни в чем себе не отказывай.
Царапает едва заметно, да… Как несоответствие в знакомом интерфейсе. Я машинально тянусь к картам — и не нахожу привычного слоя. Есть основные маршруты, разрешенные зоны, общественные контуры, очевидно, доступные лишь для людей Первого круга. Но нет ответвлений. Нет серых коридоров, нет теневых переходов, которыми пользовалось Подполье.
Я хмурюсь. Пробую еще раз. Меняю запрос, углубляюсь, ухожу в ассоциации, в старые метки, в обходные узлы. Ничего. Абсолютно.
Сердце делает короткий, неприятный скачок.
Связь. Я тянусь к каналу, который всегда был со мной, но натыкаюсь на глухую, идеально ровную стену.
Нет. Нет-нет-нет!
Тяжело дыша, вскидываю ресницы.
— Ты… — начинаю я и замолкаю, снова погружаюсь внутрь. Проверяю доступы. Анализирую ограничения. Карты урезаны. Коммуникации фильтруются. Любые попытки выхода за периметр фиксируются. А еще, кажется, на мне установлен маяк.
— Ты… — повторяю, бессмысленно шевеля губами. — Ты следишь за мной, — замечаю тихо.
— Я обеспечиваю твою безопасность, — отвечает он ровно.
— Мою или свою?! — завожусь я.
— Сейчас это одно и то же.
С силой сжимаю зубы. Где-то внутри поднимается волна злости, но она вязнет, не доходя до поверхности. Ей не дают набрать мощь невероятное облегчение и бесконечная радость от того, что я снова думаю ясно. Что моя ИИшка со мной. Пусть и в такой урезанной версии.
— Ты не имел права, — говорю я скорее по инерции.
— Имел, — спокойно возражает он. — И воспользовался. Я воспользуюсь всеми правами, которые мне даны.
От его низкого рокочущего голоса у меня на руках выступают мурашки. А от взгляда… Становится ужасно не по себе. Уж слишком он… Нет-нет, не похотливый, что было бы даже объяснимо, учитывая все сказанное им выше. Сосредоточенный. Будто он не просто на меня смотрит, а удерживает в поле внимания целиком, без остатка, как задачу, которую нельзя выпускать из расчетов ни на секунду. Вик… Ладно, Тор — ему это имя идет и впрямь больше, выглядит по-настоящему поглощенным... мной.
Что ж. Тут мы на равных. Я, наверное, тоже здорово на него пялюсь, ведь без чипа я на него смотрела как сквозь слой мутного стекла. А сейчас это стекло убрали. Чип работает. Фильтры настроены. Моя реальность будто… выкристаллизована.
Я впервые вижу его без помех.
Лицо его — это сплошь резкие линии. На нем даже есть следы возраста, который Тор не пытается скрыть, хотя сейчас за этим не встанет. Между бровей пролегла складка. В уголках глаз — лучики морщин. Скорее от привычки щуриться, чем от обыкновения улыбаться. Я вообще не могу представить этого мужчину смеющимся.
Он стоит слишком близко. Но замечаю я это только сейчас. Раньше расстояние не имело значения — все равно между нами зияла пропасть. А теперь… Теперь я его присутствие воспринимаю совсем иначе.
И запах. Я чувствую, как он пахнет. А пахнет он как город после дождя… Город, в котором металл утопает в зелени. Этот аромат оседает где-то глубоко внутри, вызывая странное, совершенно неуместное волнение.
Меня бросает в жар.
Я делаю микроскопический шаг назад, и он это замечает. Его взгляд темнеет еще на полтона. Он будто внушает мне — ты моя, ты под контролем, тебе не уйти. Не потому что он этого хочет. Потому что иначе не может быть.
У меня перехватывает дыхание. Сердце вновь ускоряет бег, но уже не так, как минуту назад. Это не ломка и не паника. Это что-то другое. Смешанное. Противоречивое. Тело реагирует быстрее, чем разум успевает отследить, что с ним происходит.