Идеальная совместимость (СИ)

— Я рассказал это, потому что нет сил видеть, как ты спускаешь свою жизнь псу под хвост ради этой…
Марк выбрасывает вперед руку, останавливая готовое сорваться с губ ругательство. Холодно улыбается и, перед тем как уйти, бросает:
— Увидимся на балу, министр.
— Обязательно.
Когда я возвращаюсь, Тея всё ещё стоит там, где я ее оставил в окружении охраны. За время, что меня не было, пустота в её глазах стала глубже и беспросветней. Она даже не пытается больше делать вид, что следит за происходящим. Просто стоит рядом, как часть декора.
  
Машинально беру её под руку.
— Можем уходить, — говорю тихо. Она кивает. Но уйти не так-то просто. Нас берут в плотное кольцо люди. Кажется, мне еще долго не захочется никого видеть. А ведь уже завтра пройдет чертов бал по случаю моего вступления в должность.
Когда мы, наконец, выходим из здания Совета, воздух кажется холоднее. У входа нас снова встречают люди. Но тут мы уже не задерживаемся, прячемся в машине. Тея прислоняется к окну, за всю дорогу не промолвив ни слова. У дома нас тоже ждут… Сотрудники башни, охрана, персонал. Все улыбаются, поздравляют, желают успехов. Я отвечаю. Тея скользит рядом, как тень.
Когда за нами закрывается дверь спальни, я несколько минут наслаждаюсь обрушившейся на нас тишиной. Хоть эти сборища и добавляют рейтинг, я кошмарно от них отвык. После снимаю пиджак и, бросив его на кресло, велю:
— Иди сюда.
Тея без сопротивления подходит. Я провожу пальцами по её щеке, по линии шеи и сильному плечу. Наслаждаюсь мягкостью кожи под моими пальцами. А Теона… Она хоть и не отстраняется, но и не отвечает, словно её здесь нет. Притягиваю её ближе, целую в шею. Медленно и лениво. Вдыхаю запах её кожи. Никакой реакции. Абсолютно. Черт его дери. Никакой.
Я будто марионетку пытаюсь трахнуть!
И это так кардинально отличается от того, что между нами происходило в первый раз… Упрямство Теоны злит.
— Ты не с тем воюешь.
— Я ни с кем не воюю, Тор.
— Значит, воюю я?
— Нет. Ты… мародеришь, как дорвавшийся до власти…
— Тея! — рявкаю я.
— А что, я не права? Ты обещал никогда больше не лезть мне в голову! Я тебе верила!
— Ты чуть было не свалила от меня перед самым голосованием! Я уж молчу о том, что на свадьбе…
— А что на ней?!
Качаю головой. Нет, уж о чем сейчас лучше не вспоминать, так именно об этом. Иначе весь настрой пропадет. А мне нужен наследник, будь он неладен!
Прикрываю глаза. Так… Я знаю её тело. Я успел его изучить. Знаю, от касания в каком месте ее дыхание сбиваться. Где она теряет контроль… Это не вопрос эмоций. Это биология. Химия. И как бы яростно она ни пыталась отрицать этот факт, наши тела — просто биологические машины, им плевать на наши чувства.
Я провожу ладонью по её плечу, медленно, вдумчиво. На кончиках пальцев искры… Люди любят думать, что выбирают друг друга сами. Но на деле решение принимают куда более древние механизмы.
Запах.
Я вдыхаю воздух у её шеи. Тонкий, почти неуловимый аромат кожи. Не духи — их я чувствую отдельно. Гораздо более тонкие субстанции.
Феромоны, которые распознают самые древние структуры мозга — те самые, что управляют инстинктами. Гипоталамус, миндалевидное тело… У генетически совместимых пар этот сигнал усиливается. Иммунная система — комплекс генов HLA — у нас с Теей различается настолько, насколько это вообще возможно. Именно такие комбинации организм распознаёт как наиболее перспективные для потомства. Ребенок получает более широкий иммунный диапазон. Тело это чувствует. И реагирует.
Вот почему, когда я притягиваю её ближе, несмотря на холод в глазах, её дыхание всё равно едва заметно сбивается.
Она может ненавидеть меня.
Но её организм — нет.
Я провожу пальцами по её спине, ощущая, как под ладонью напрягаются мышцы. Это тоже чистая биология. При контакте кожи выделяется окситоцин — гормон привязанности.
Мозг начинает путать сигнал.
Опасность и притяжение активируют одни и те же зоны.
Я чувствую, как её тело постепенно сдаёт позиции. Совсем немного. Почти незаметно. Но я ни с чем не спутаю эти реакции, потому что меня и самого от них штырит.
На самом деле в первый раз она сопротивлялась куда яростнее. Сейчас же мне противостоит исключительно ее разум.
Наклоняюсь ближе, позволяя ей почувствовать мой запах.
— Видишь, — произношу тихо у её уха, а сам проникаю под юбку, — ты можешь сколько угодно спорить со мной, Тея. Но с этим ты поспорить не сможешь.
Её пальцы на мгновение сжимаются на ткани моего рукава. Глаза зачарованно пялятся на поблескивающие от ее соков пальцы, которые я демонстративно поднимаю вверх.
— Это просто физиология, — тихо отвечает она.
Киваю.
— Именно.
Физиология. Биохимия. Электрические сигналы, бегущие по нейронным цепям. И миллионы лет эволюции, которые решают за нас куда больше, чем мы готовы признать.
Я снова провожу ладонью по её талии, чувствуя, как её дыхание становится глубже. Вот и всё. Системе нужно лишь подтолкнуть людей друг к другу. Остальную работу делает матушка-природа.
Прижимаю Тею к себе, целую сильнее, ниже, медленнее. Ладони скользят по её телу, возвращаются снова и снова, пока её дыхание окончательно не сбивается. И мое. Я забыл уточнить, что это оружие обоюдоострое.
Пальцы Теоны впиваются в мои плечи. Я чувствую ее дрожь. Сначала едва заметную, а потом крупную-крупную и неподконтрольную ей абсолютно.
— Я все равно ненавижу тебя за то, что ты сделал, — сипит она. — И за это тоже… Тоже тебя ненавижу.
Выдав эту тираду, Теона окончательно сдаётся, обмякает у меня в руках, позволяя делать с ней все, что хочется. Я удерживаю её, не давая упасть. Дыхание Теи вырывается наружу с хрипом. Ох, детка. Я так тебя понимаю. Это не просто желание. Это в сто раз… В тысячу раз хуже. Это натуральное сумасшествие.
Её запах, тепло кожи, сбившееся дыхание — вызывают привязанность. Чем больше я получаю, тем более ненасытным становлюсь. Логика отступает куда-то на второй план, уступая место древнему, почти животному инстинкту.
Пальцы Теи всё ещё цепляются за мои плечи, когда я подхватываю её на руки и переношу к кровати. Она не сопротивляется. Только смотрит на меня потемневшими, абсолютно невменяемыми глазами.
Я наклоняюсь и целую её, отбросив в сторону церемонии. Она отвечает с не меньшим пылом. И это окончательно меня сносит. В какой-то момент мир вокруг вообще перестает быть. Остаются только обрывки ощущений. Её дыхание у моего уха. Горячая кожа под ладонями. Единый ритм наших тел, слившихся в экстазе. Это уже выходит за рамки простой совместимости. Я провожу пальцами по её волосам, и в этот момент получаю короткое сообщение из клиники:
«Нам удалось выявить вещество, которое нейтрализовало токсин. Сможете подъехать?»
  
Глава 18
 
Тея
Я не знаю, сколько проходит времени. Можно, конечно, свериться с контуром. Но после того как Виктор побывал в моей голове, я не уверена, что часы не соврут. Мне вообще трудно быть уверенной хоть в чём-то. Свет меняется, но слишком плавно, чтобы по нему можно было понять, утро сейчас или вечер. Иногда кажется, что прошло несколько часов. Иногда — что позади вечность.
Стены комнаты давят, несмотря на то, что моя комната довольно большая. Первое время я пыталась считать шаги. От стены до стены — двадцать четыре. От кровати до двери — девять. До окна — пятнадцать. Я ходила по этим линиям, пока не начинала кружиться голова. Потом перестала.
Теперь я в основном лежу. Иногда засыпаю. Иногда просыпаюсь и долго смотрю в потолок, пытаясь вспомнить, что произошло вчера. Или сегодня. И вообще происходило ли в моей жизни хоть что-то.
  
В башне никогда не бывает полной тишины. Даже ночью слышно, как работают системы вентиляции, как где-то далеко проходят лифты, как меняются режимы освещения. Но здесь всё глуше. Как будто я и мир снаружи существуем по-отдельности.