Железный лев (СИ)

— Какой гордец, — хмыкнула графиня.
— И умница, — тихо заметил продавец.
— Не лезь не в свое дело! — излишне жестко рявкнула она, практически прорычала и глазами сверкнула так, будто оттуда молнии вылетят.
— Что вы! Что вы! Я об ином. — примирительно замахал он руками. — Вот, — показал он ей ту пару листов и ту поделку ленты Мёбиуса.
— Что сие?
— Лев Николаевич верно обладает даром скорочтения. Он здесь, в моем присутствии прочел работу Николая Ивановича. Восемь десятков страниц за четверть часа! И даже кое-какие рассуждения свои набросал, продолжая его мысли.
  
Она внимательно посмотрела на эти бумаги, исписанные довольно крупным, уверенным и лишенным излишеств твердым почерком. Хмыкнула.
— Это все чего-то стоит? — небрежным жестом указала она на бумагу.
— Мне сложно судить. Я не так хорошо знаком с геометрией. Но, как минимум, говорит о том, что Лев Николаевич умеет очень быстро читать и вникать в суть проблем. Потому как, описывая все это, он вполне изложил содержание книги, подчеркивая самое важное. За это я могу ручаться, ибо читал ее и неоднократно.
— Покажите Николаю Ивановичу. Мне любопытно.
— Разумеется, — поклонился продавец.
— И да, посчитайте все это. После чего отвезите Пелагеи Ильиничне.
— Сумма здесь немаленькая. — осторожно возразил Карл Генрихович.
— Оплачу я. Но ей передадите, чтобы о том не болтала. И да — сделайте это так, чтобы Льва Николаевича не было в особняке, он последнее время любит много гулять, выходя до полудня. Что же до денег… этого хватит? — спросила она, кинув ему небольшой кошелек, полный золотых червонцев[3].
— Вполне. Но… простите, Анна Евграфовна, а разве не оскорбит такой поступок Льва Николаевича? Кроме гордости он еще умен и наблюдателен. Я боюсь, что он рано или поздно докопается до правды, и скорее рано, чем поздно.
— Вы думаете?
— Уверен. Я, знаете ли, люблю понаблюдать за некоторыми посетителями, используя отражения. Он первый, кто приметил это. Причем сразу.
— Хм. Ему они для чего надобны?
— Просто ознакомится, дабы составить общее представление о текущем положении дел в науке. Перед выбором факультета.
— Тогда скажите, что руководство университета впечатлено молодым дарованием, — кивнула она на заметки, — и предоставляет эти журналы на месяц бесплатно. С возвратом.
— А если Николай Иванович посчитает это вздором?
— Тогда сами что-то придумайте! — раздраженно воскликнула Шипова. — Деньги же оставьте и пустите к делу.
— Сделаю, Анна Евграфовна, все сделаю в самом лучшем виде.
— Не подведите меня. — произнесла графиня и, приняв от продавца тетрадь с запрошенными ранее материалами, удалилась.
Эта игра ее начинала забавлять.
Лев Николаевич же, отпустив экипаж, решил прогуляться пешком. Просто чтобы остыть и не наломать дров. Все же молодое тело, переполняемое гормонами, трудно было держать в узде. Из-за них в голове творились натуральные шторма. Вот он и решил прогуляться, подышать свежим воздухом, приводя голову в порядок, и подумать над дальнейшей тактикой и стратегией поведения. И тут…
— Смотрите-ка какого рожка[4] нам занесло! — донеслось откуда-то совсем рядом, а потом дорогу Льву заступили незнакомые люди с кривыми ухмылками на лицах…
[1] «Ученые записки Казанского университета» представлял собой ежегодный сборник статей по физике, математике, медицине, востоковедению и прочему. «Журнал министерства народного просвещения» являл собой самый широкий междисциплинарный сборник статей. Альманах «Библиотека для чтения» представлял собой научно-популярные переложения научных теорий и разного рода литературные зарисовки художественного толка (публикующий рассказы и повести, в том числе фантастического характера). По сути, был своего рода аналогом «Техники молодежи» и «Юного техника».
[2] Лента Мёбиуса была открыта в 1858 года. Но существуют изображения ее в Античности, которые, впрочем, к XIX веку оказались давно забыты.
[3] Червонцы в 1842 году — самые маленькие золотые монеты в обороте, принимаемые по курсу 3 рубля.
[4] Рожок — так в те годы называли глупого человека, которого легко ограбить. Аналог «лоха» или «терпилы».
 Часть 1 
 Глава 3 
1842, апрель, 5. Казань
— Дорогие вы мои! — с нескрываемой радостью произнес Лев Николаевич и раскинув руки для объятий направился к главарю этой шайки. Очень уж приметным оказался. — Вы то мне и нужны! Как же вы вовремя!
— Ты чего? — нахмурился старшой и изрядно растерялся, как и все остальные.
Вид у них был вполне обывательский.
Видимо разбоем промышляли по случаю, жили постоянно же с иного. А может и нет. Здесь в бедных кварталах рядом с выходом на Оренбургскую дорогу всяко-разно можно было встретить.
Не понятно только отчего они решились на дело днем.
Так или иначе Лев сделал еще пару шагов вперед и, подойдя совсем близко к главарю, пробил ему в нос своим лбом. От души так, резко и жестко, явно ломая его «нюхательный прибор». Сохраняя при этом на лице максимальную радость и радушие до самого последнего момента и даже далее. Вон — ударил, а все еще улыбается.
Секунда.
И граф жестко ткнул тростью в ступню стоящего справа от него гопника. Сломал или нет — неясно, однако тот заорал не своим голосом и начал заваливаться, явно не в силах устоять.
Еще мгновение.
И новый удар.
Это он, довернув корпусом, «прописал» прямо в челюсть стоящего слева разбойника кулаком, усиленным набалдашником трости. Отчего так и не успевший ничего предпринять работничек ножа и топора просто ушел навзничь в ближайшую канаву.
— Кровь! Наконец-то кровь! — восторженно воскликнул Лев Николаевич, не прекращая улыбаться. — Вы бы знали, как меня достали эти бабы! О! И как мне хотелось пустить кому-нибудь кровь. А тут вы! Разбойнички! Любимые! Дорогие! Это ж настоящая отрада для души!
Разворот.
И заблокировав тростью размашистый удар ножом, Лев ей же и ударил нападающего по лицу, просто провернув ее, когда тот начал отводить руку. Попал по носу, набалдашником. Что-то хрустнуло. И еще один нападающий вывалился из дела, умываясь красным субстратом из крови и соплей.
— Ну куда же вы⁉ Друзья мои! Ну пожалуйста! Не убегайте! — закричал Лев Николаевич остальным членам этой шайки.
Впрочем, гопники не стали его слушать и продолжали самым энергичным образом отступать. В разные стороны, то есть, кто куда.
Все.
Они как-то были не готовы к такому обращению и честно говоря испугались.
Псих же.
Опасный и решительный. Такие всегда вызывали ужас у людей. Тем более, что гопники и подобный им человеческий субстрат никогда не отличался храбростью и решительностью. И эти годы не оказались исключением, на что Толстой и рассчитывал…
Лев Николаевич же осмотрелся и довольно хмыкнул.
«Поляна» осталась за ним. В окнах же любопытствующих мордашек, только-только там торчащих уже не стало. Так-то высунулись словно на театральное представление поглазеть, а тут такое дело.
— Кто же вас надоумил то, болезные? — спросил молодой граф у того хромого.
Но тот лишь перекрестился и попытался отползти.
— Хочешь, я тебе ногу сломаю? В двух местах. Если отвечать мне не станешь. — самым доверительным и ласковым тоном сообщил ему Толстой. — Услышал меня?
  
— Да, барин, — часто закивал гопник.
— Кого вы тут ждали?
— Никого! Никого! Что мы тебе сделали? Не подходи⁈ Не трогай меня!
— А это разве не вы прозвали меня каким-то обидным словом и собирались ограбить? Теперь уж извольте — мой черед развлекаться. Не слышал басню о волке и ягненке? — продолжал улыбаться Лев. — Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать!