Медоед 12 (СИ)

Я развернул карту на экране телефона, приближая центральную часть.
Главный КПП был с южной стороны базы и прилегал к дороге, ведущей из Тапа. Две полосы одна для въезда, а другая для выезда, бетонные блоки в шахматном порядке от шахид-мобиля, шлагбаум и будка с бронестёклами.
Сразу у КПП расположилась ровная площадка для досмотра. И два административных здания, судя по фото трёхэтажных, тоже из бетона. Я покрутил картинку, и увидел что они без окон на первых этажах. Зато вторые этажи оснащены узкими щелями для стрельбы. Но на третьих виднелись обычные окна, хоть и с решётками.
  
К северу от администрации виднелись четыре длинных прямоугольных ангара. Два побольше и два поменьше. Я рассматривал каждую деталь моему мозгу это было очень интересно. И на каждую деталь мозг отзывался внутренним диалогом — «Крыши из железного профлиста, сами ангары без окон, массивные ворота с восточных и западных торцов. Вероятно, там хранится техника: танки, БТРы, броневики».
Но не броневики мне были интересны, я же не вождь мирового пролетариата из анекдотов, но то что было расположено рядом с ангарами, а именно, два жилых корпуса тоже в три этажа. Такие же бетонные, с узкими окнами. На крыше одного из них я разглядел спутниковую тарелку и две антенны РЭБ. У зданий увидел навес с парой внедорожников. А мой «Следопыт» разглядел внутри казарм точку интересующей меня цели. Ложный Медоед квартировался именно тут.
На восточном краю базы стояло большое прямоугольное здание без окон. На плане Тиммейт подписал его как «хранение боеприпасов», и оно находилось поодаль от остальных объектов. Вокруг склада была устроена пустая зона без каких-либо строений. А сам склад был обнесён отдельным забором и отдельными пулемётными точками по четырём его углам.
Как будто вышек по периметру базы которые возвышались через каждые полсотни метров не хватало для безопасности.
Я откинулся на спинку стула.
— Тиммейт, какая численность ежедневно заступающей охраны?
— У меня нет такой информации, — было мне ответом.
— Ладно, — произнёс я, закрывая карту. — Значит, буду работать ночью. Что там по ГРУ, они найдут мне форму солдата НАТО с этой базы, моего размера, чтобы я мог походить за своего?
— Ждём, поставки дело не быстрое, — сказал Тиммейт.
— Тогда я пойду поем, закуплюсь едой на неделю, — выдал я смотря на вечер за окном.
А за окном горели огни городка Тапа — тихого и уютного.
И я вышел из гостиницы в этот холодный вечер. Февральский воздух в Тапа был сухим и колючим, совсем не похожий на воздух в Питере. И я буквально умолял свой мозг не акцентироваться на запахах от печных труб. И спросив у Тиммейта, получил ответ, что мы находимся у окраины, где помимо центрального отопления есть и печи, и даже военный городок отапливает одна автоматическая котельная на древесной щепе мощностью 7 мегаватт. Информация была полезной, однако замораживать солдат врага я не планировал, а даже наоборот, хотел разогреть их эстонские сердца.
Я шёл в поисках еды, а городок жил своей неспешной жизнью. Редкие машины колесили по хорошо освещённому городу численностью в 6000 человек, с находящейся рядом частью с контингентом в 2000 солдат, плюс в сотни километров от Тапы находился и аэродром НАТО. В советское время эту военную базу можно было бы назвать градообразующей, ежу понятно, что в каждом баре в выходные и да и все магазины тут будут наполнены солдатами в отгулах.
А тем временем голос Тиммейта в наушнике вел меня к центру, туда, где можно было купить еды. И я шёл по узкой улочке, мимо одноэтажных домов с черепичными крышами. Встречая внимательным взором своего мозга светящиеся вывески, на пути попалась парикмахерская, цветочный магазин, какой-то офис. И всё было закрыто это Тапа ложился спать рано.
И лишь тогда, когда я вышел на небольшую площадь, я заметил интересующую меня инфраструктуру. Небольшой супермаркет с яркой жёлтой вывеской и синими буквами на ней — Maxima. А рядом с магазином — пиццерия и ещё одно кафе, которое, судя по вывеске, работало до десяти. Сегодня я успевал везде, ведь на часах было 20:13 но гулять не хотелось особо, хотелось поесть и лечь спать.
Зайдя в супермаркет и ощущая тепло и запах свежей выпечки. Я, повесив зелёную корзинку на предплечье, пошёл изучать полки с местными продуктами, особо интересуясь отделом с колбасами и консервами. Тут было минимум импорта, а в основном преобладали эстонские бренды.
Я клал в корзину всё, что хотел, и корзинка тяжелела, принимая в себя: хлеб, твёрдый сыр, банку растворимого кофе, три бутылки воды и много шоколадок с высоким содержанием какао. Раз уж организм тратит много энергии на регенерацию, то орехи и шоколад нужны обязательно, а также готовые обеды — тоже много, и конечно же — одноразовую посуду.
На кассе сидел светловолосый эстонский парень лет двадцати, в очках, вязаной шапке и с наушником в одном ухе. Он пробил товары, назвал сумму по-эстонски, потом повторил на английском. И я расплатился картой.
Выйдя из супермаркета, я заметил через дорогу небольшое кафе на несколько столиков, за одним из них сидел мужчина с ноутбуком и кружкой кофе. Туда возможно, зайду завтра.
Сегодня же никого видеть не хотелось и на обратном пути я пересёк площадь мимо какого-то мемориала, камня в честь каких-то местных событий, — и специально вышел на свою тихую узкую улочку. Решив догулять по ней до гостиницы, которая была совсем рядом.
Как вдруг, голову «разорвал» свист.
«А, с-сука, только этого мне и не хватало», — подумалось мне.
Из-за угла выходило тело, он качался на ветру и держал бутылку в правой руке, поверх его плеч была надета чёрная гражданская куртка, а вот под ней виднелся камуфляж MultiCam, и его лицо поморщилось от звона, и он даже тронул голову левой рукой, замечая меня.
— Я сэр Рейнхард фон Феллин из Зоста, — произнёс он на местном языке, но я понял.
— Айм Вячеслав, сан оф Игорь, фром Томск-град, — произнёс я.
— Ты из России? — спросил у меня военный, перейдя на английский.
— Давно там не был. Я из Японии, тут по бизнесу, — солгал я, но эдикт не подразумевал правду в том, что не касалось имени и места происхождения.
— С какого ты года? — спросил он, фразой дословно приводимой, как «насколько ты старый»?
— С 1902-го, — ответил я. — А ты?
— С 1465-го, — пьяно выдал солдат.
Только сейчас я рассмотрел его, он был высок и светлоглаз и бледен, его черты лица были прямые, а подбородок волевой и выпирающий.
— Ого, да ты прям ветеран, — отыграл я мимикой уважение. — Служишь?
— Я потомственный военный, я не могу не служить. А ты? — спросили у меня всё тем же басящим пьяным голосом.
— А я… — протянул я, но Тиммейт в моём ухе мне уже подсказывал: — А я стараюсь дальше держаться от войны. У меня тут проверка складских мощностей и транспортной инфраструктуры для возможного сотрудничества с эстонскими партнёрами.
— У-у-у, ну понятно, — кивнул он. — Как ты говоришь, тебя зовут?
— Слава, — произнёс я.
— Как так получилось, Слава, что ты азиат, а отец у тебя русский? — спросил он с каким-то странным любопытством.
— Мой отец в Русско-японскую был пленён после морского сражения и благодаря своим навыкам обосновался в Японии, где и встретил мою мать Оссоку, так я и появился.
— Я вызываю тебя на дуэль, сраный ты лжец! — вдруг пробасил он, откладывая бутылку на обледенелый асфальт.
— Я же сказал, что я не военный и не дерусь. И пожалуй, откажусь от этой идеи, — съехал я с дуэли.
  
— Русско-японская была в 1904–05 году, а ты сказал, что ты с 1902-го. — начал он объяснять и уже шёл ко мне.
— Слушай, и правда. Ну значит, мой отец что-то мне не договаривал… — попробовал я отшутиться.
— Сейчас ты — русский, пойдёшь со мной, мало ли чего ты там удумал, а там, мы уже разберёмся, почему ты с историей не дружишь! — сказал он, подходя еще ближе, а в его руке сверкнул меч, появившийся словно из ниоткуда.