На дальних берегах. Том второй (СИ)

— Умные сукины дети… — Девлин глубоко затянулся. — Проклятье… У тебя нет ощущения, что все катится в Бездну?
— Есть.
— И что ты планируешь по этому поводу предпринять?
— Пока не знаю.
— Ты выяснил, кто нас душит?
— Жду весточки. Уничтожение радиовышки сильно все осложняет. Видимо на это они и рассчитывали.
— У меня тоже есть пара идей. Я дам знать как что-то прояснится.
  
…
Чтобы был доступ света, Доктор раскидал боковую часть шалаша и, стоя на коленях возле Бардьи, орудовал в его обложенном бинтами боку устрашающего вида щипцами. Всем остальным было велено отойти на почтительное расстояние и не топтаться, чтобы не поднимать и не разносить пыль и грязь. И держать Сыча, так как сверкающий хирургический инструмент был для того сильным соблазном. Тот был подобным крайне недоволен и пытался вырываться и жрать Михая. Михай сперва терпел, потом терпение кончилось, и он укусил Сыча в ответ, чем поверг птицу в такой шок, что та все оставшееся время следила уже за ним, угрожающе распушаясь при каждом движении. Наконец Доктор бросил использованные инструменты в кювету, наложил повязку и, слегка пошатываясь, побрел к остальным. Михай услужливо пододвинул ему чурбачок для сидения и налил выпить.
— Ну шо? Чокаясь, али ни?
— Пока нихт ясно… Я доставайт один пуля, второй проходийть навылет… Обрабатывайт каналы. Тут все гут. Но меня есть беспокойт оставшийся. Она находийться нихт в мышцы, а в брюшной полойсть. При любой попытка проникновений немедленно начинайтся сильный кровотечений. А он и так есть потеряйт много кровь.
— Так може ну её? Люди вон з осколками живуть?
— Найн. Там есть образовывайтся абсцесс. Я делайт все, что позволяйт условий, но это есть недостатойчно. И меня есть беспокоить отсутсвий сознаний. Гроссе беспокоить…
— Ну може ща отлежиться?
— Найн… Тут дело не в это… Травма голова тоже нихт…
— Може вона напоила его чем? — Михай посмотрел на банку с алкоголем в руке, потом на Камушка, сидевшую в отдалении боясь злого Сыча. — Якись отвар сонный?
— Найн… Никакой отвар не действовайт так долго.
— Ну тады я усе! Варианьтив не маю… Коли даже вы не занаете…
— Честно говоря, это больше всего похоже… — на секунду застыв, Доктор просиял щелкнув пальцами. — Виху! Это есть похоже на тот состояний, в который виху есть погружайт Бьернсон после тот нападений в Аргесаеванна! И виху умейт обрабатывайт раны и поддерживайт витальность организм, но нихт умейт делайт операций! Поэтому она не извлекайт пули и поврежденный ткани. Фройлен! Ком цу мир! Подходить сюда, шнелле!
Камушек, испуганно покрутила головой, словно ища путь к бегству, но все таки приблизилась. Доктор кивнул в сторону шалаша, потом обвел рукой окрестности.
— Где она есть?
— Кто?
— Виху.
— Её тут нет! Камушек не знает, где она!
— Нихт врайть мне, битте. Вы общайтся с виху! Я есть узнавайт её работа.
— Нет! Камушек ни с кем не общался! Никого не знает!
— Не надо держайть меня за идиоттен! Зачем вы меня обманывайт?
— Камушек не хотел… — островитянка шмыгнула носом и захлопала намокшими глазами, — Камушек хотел помочь! Он не знал, что вы такие умные!
— Да шо ты будешь делати! Опять до сльоз довели! — Михай, огорченно всплеснув руками, неодобрительно покосился на Доктора. — Ну шо ты ревешь?
— Камушек обещал никому не говорить про Эаф! А вы сами догадались!
— Мы просто хочем Бардье помочь! Ты же тоже хочешь?
— Да!
— Ну раз да, тады надо попросити ту саму Эаф, чи як там её, шоб вона Бардье допомогла.
— Эаф не хочет помогать!
— Почему?
— Она говорит, что помогала раньше. Кому могла! Но не всем! Некоторым помочь было уже нельзя! А люди этого не понимали! Думали, что она просто не хочет! Кричали на неё! Нападали! Поэтому теперь Эаф прячется от людей и просила Камушка никому про неё не рассказывать!
— То есть тоби вона не боиться?
— Нет! Камушек маленький. Его никто не боится!
— Ну посему ты и будешь уговаривати. Где вона? Не тута? А де? Далече?
— Да! Она сказала Камушку что сделала все, что могла, и теперь Камушек должен сам о нем заботится!
— Ну то тогда було, а теперь-то тут Ганс е. Вдвоем они може и бильш смогут. Поехали — попробуем уломати. Я тебе на лодке з мотором подброшу! Хотишь?
— Камушек хочет! Но Камушек боится, что Эаф рассердится и уйдет, и больше не скажет Камушку где она!
— Та мы осторожно! Сперва ты пойдешь, а потим, коли вона не против буде, то и я. Я бы не просив, но Бардье позарез помощи треба.
— Ладно! Камушек попробует!
— Ну вот и файно! Ща я соберуся и выдвигаемся.
— Вы есть гут её уговаривайт! — шепнул Доктор, наклонившись к Михаю. — Но, может, лучше ехайт мне? Я понимайт в медицина и она, с какой-то точка зрений мой коллега, с который мы можем приходить к взаимопониманий?
— Ни! Не подумайте, шо я ваших знаний не уважаю, но, по правде казати, шо вы, шо пан Ур с бабами говорити не умеете. Зараз до сльоз доводите. Разве ж у вас, таким чином, якись контакт наладиться?
— То есть вы считайт, что виху есть женщина с которой можно договаривайться такой образ?
— А шо ни? Баба — вона и е баба. Хошь якого цвету та розмиру. Вон Тайгу взяти! На шо здорова кобыла, та и то ласки просить.
— С виху ситуаций есть несколько иной!
— Да и шо! Ладно — время тратим, а Бардье легше не становиться! Я допомолвился, стало быть, мне и ехати!
— Все еще светло! — напомнил Ур.
— Та я вижу! Но шо делати⁉ Срочно ведь треба? Срочно! Стало быть рискнем. Тем более шо взад-назад вже по темноти поедем. Ладно — ждите, я скоро!
Махнув на прощанье, Михай, в сопровождении Камушка, пошел к лодке. Доктор посмотрел им в след и покачал головой. Ур солидарно хмыкнул.
— Ладно. У нас есть, если что, план «Б»?
— Если Михай нихт уговаривайт виху, придется рисковайт делайт еще один операций.
— Шансы?
— Недостаточно гроссе, чтобы пребывайт в оптимистичный настроений…
— Понял… — Ур еще раз посмотрел в сторону удаляющейся лодки, — В крайнем случае, могу попробовать «уговорить» я.
— Зная ваш методы, я подозревайт, что вы собирайтся приставляйт ей оружий к голове?
— Если потребуется.
— Вы, надеюсь, есть помнийть, что виху могут стерилизовайт агрессор?
— Это для вас проблема. Я свой долг по размножению уже выполнил, так что меня этим не испугать.
— Бардья будет рад узнайть, что вы были готовы рисковать ради него свой пиписька.
— Думаете оценит?
— О! Думайт, не только он один.
— Мне даже захотелось попробовать.
— Надеюсь, что до такой крайнойсть нихт дойходийть.
Криво улыбнувшись, Доктор обменялся с Уром кивками и пошел мыть инструменты.
…
Чарли скучал за прилавком. Его магазин вошел в пике сразу после открытия и уже несколько лет представлял из себя затянувшуюся катастрофу, несмотря на то, что конкурентов в этом квартале у него не наблюдалось. Только вот платежеспособных граждан тут было еще меньше, чем магазинов, так что основой местной торговли был обмен одного хлама на другой. Месяц, когда что-то удавалось продать за живые деньги, считался очень удачным. Чарли пытался поправить дела, вкладывая те суммы, которые удавалось скопить, в разные начинания, но все они либо с треском проваливались, либо приносили совершенно смехотворную прибыль. Он давно уже научился относиться к этому философски и даже разработал целую теорию шарика в воронке, суть которой была в том, что чем выше ты находишься, тем медленнее и вальяжнее можешь катиться. А вот внизу приходится крутиться изо всех сил, чтобы не сорваться в Бездну.