На дальних берегах. Том второй (СИ)

— Я могу привлечь и своих людей, босс… — подобострастно улыбнулся Луис.
— Не… Твои нас с Ксюхой охранять будут. Я ей казнь обещал показать. Не видела никогда.
— При всем уважении, — Захария отрицательно мотнул головой, — это может быть небезопасно.
— Мои люди знают свое дело! — Луис принял данные слова на собственный счет. — Так что не лезь не в свое дело!
— Не кипишуй… — Кабанов осадил его вальяжным взмахом руки, — Захарка просто обо мне печется, чего ты сразу?
  
— Оснований для беспокойства нет!
— Прям как тогда? Когда Ксюха пропала?
— Тогда это была не моя вина, босс… — Луис немедленно принял жалкий вид. — Вы сами знаете, что это было предательство.
— А ты его прозевал. Так что рот закрой и дай подумать. Может, в натуре не дергаться никуда? Уж больно эти падлы шустрые… и шмаляют метко. Ладно, по ходу дела решу. Кулак — хватит рассиживаться! Дуй к себе в квартал и ищи народ. Дорогу надо прикрыть надежно…
Кулак кивнул и вышел. Следующим отбыл Девлин. Захария тоже начал прощаться, но Кабанов поманил его к себе.
— Ты это… Сходи в тот бункер.
— Зачем, босс?
— Не нравится мне, что Кулачок о стычке промолчал. Выясни, что там за дела, только по бырому. Долго раскачиваться некогда — казнь скоро и мне вот, в натуре, не до этих сомнений.
…
Храм наконец начал выглядеть как жилое место, а не как склеп. Михай, обуреваемый жаждой деятельности, обшарил руины поселения, нашел и привел в порядок кучу ржавого инструмента, после чего, с его помощью, сколотил кровати, верстак, кучу стеллажей, куда сложил все, что показалось полезным, но пока не нашло своего применения. А еще вытащил стол, за которым умер местный Посвященный, в основное помещение и теперь все присутствующие, собравшись вокруг, прикидывали план дальнейших действий.
— Итак… что мы имеем? — Ур изобразил подручными предметами план площади и окружающих её зданий. — Статуя. Трибуна. Если твоя ловушка сработает, статуя падает на трибуну и накрывает местную элиту. Шум. Крик. Паника.
— Зробит обязательно! Вона дюже удачно стоить! Треба только проверити, шоб ту веревку, шо я подвязав, не нашли. Тады рычага мнохо — своротять як пить дать!
— В направлении падения ты тоже уверен?
— Обижаете, пан! Бачили як дерево валять, та так, шо кола им у землю загоняють? Тот же принцип. З трех сторон клинья е — з четвертой нема. Качнути — вона сама туды и пойде.
— А они не заметят, что клиньев нет?
— Ни! Я все залепив та побелкою засрав. Коли ковыряти не полезуть — не заметять. А ковыряти вони не полезуть.
— Уверен?
— Та а на шо им это? Статуя стоить? Стоить! З виду усе в порядки? В порядки! Шо им — делати нехер, кроме как лезть туды и ковыряти?
— Ладно — допустим… — Ур недовольно дернул ушами, но аргумент принял, — Статуя падает, наводя переполох. Мы, пользуясь этим, вытаскиваем Бардью…
— Через ливневый сток! — Михай изобразил, как тот проходит, — Кода я до миста ходив, вони ще эшафота не зладили. Посему я там креста поставив. Вони кресту подивяться и таки: «Ага! Ладити треба тут!». А аккурат по центру креста — решетка ливневого стоку. И виселица з люком. Бардья в люк провалиться и мы его там цоп! И з тараканьей швыдкостью тикаем!
— А если они его там не построят?
— Та построют — куды денуться!
— Надо предусмотреть все варианты.
— Если они нихт действовайт по план герр Михай, — подал голос Доктор, — то у меня имейтся прекурсор для созданий высоколетучий раздражающий соединений.
— Предлагаете закидать ими площадь с и так паникующими людьми?
— Найн. На площадь их нихт хватайт… На охрана эшафот — да.
— Интересный вариант. А дымы сделать сможете?
— Если находить ингридиенты.
— Сложно достать?
— Найн. Я есть делайт список.
— Тогда план «А» — отход по канализации. Способ и направление определим на месте. План «Б» — газовая атака и эвакуация под прикрытием дымов. Ну и план «В»… люди Кулака заглотили наживку и ходят, увешанные украшениями, снятыми с Чойса и его телохранителей.
— О то добре! — Михай радостно потер руки, — Теперь треба, шобы друга сторона це увидала.
— К чему я и веду. Остальные люди Чойса засели в форте. Дорога от форта до места казни выглядит как потенциально опасный участок. Там они нас будут ждать особенно. И привлекут к его охране всех. И людей Чойса, и людей Кабанова.
— Вы, пан, хочите сказати, шо вони прям там передерутся?
— Возможно. И надо к этому быть готовым. Поэтому завтра мы посмотрим, как дела с эшафотом и, исходя из его расположения, будем прикидывать расстановку сил…
…
Захария, светя фонариком и брезгливо морщась всякий раз, когда его лакированные туфли с чавканьем погружались в липкую грязь, осматривал пол. Снаружи раздались шаги. Охранявшие Захарию люди схватились за оружие, но это был Девлин.
— Это я! Не стреляйте! — Девлин осторожно помахал рукой из-за угла, потом осторожно выглянул, — Че вы, парни, дерганные такие?
— Потому, что у нас по острову бегает пара недружелюбно настроенных киттов.
— Ты же сам сказал, что если эта тварь захочет продырявить тебе башку, ты даже испугаться не успеешь?
— Хочешь сказать, что можно расслабиться и ждать своей участи?
— Нет. Просто расслабиться, — Девлин осмотрел интерьер заброшенного бункера. — Я войду, ты не против?
— Чем обязан твоему визиту? — Захария был против, но неохотно кивнул. — Тоже хочешь знать, что тут произошло?
— Да. Я, как и босс, нихрена не верю в то, что рассказал Кулак. Он ведь опять облажался, верно? Скажи, что это так? Порадуй меня.
— Почему ты так не любишь Кулака?
— Да с чего ты взял! — Девлин вскинул брови в притворном удивлении. — Кулак мне как брат! Знаешь, бывают такие братья, над которыми папаша не очень старался, а мамаша на сносях бухала каждый день и курила всю дрянь, которую видела вокруг. Меня больше беспокоит, что я никак не могу понять мотивов босса. Почему этой обезьяне все сходит с рук? Она настолько забавная?
— Верная.
— Думаешь, дело только в этом?
— Да. Кулак силен, исполнителен и верен. Большего от него и не требуется.
— Может, тогда было проще завести собаку?
— Так Кулак и есть любимый сторожевой волкодав Кабанова. Да, иногда он может гадить на газон и грызть обувь, но его преданность все искупает.
— Даже то, что он бессмысленно кладет его людей?
— Это не его люди, а люди Кулака. Кабанову на них насрать… — устало вздохнув, Захария выпрямился. — Любая банда организована по старым добрым феодальным принципам и держится на личной преданности сюзерену и получаемых от него выгодах. Шима?
— А? — из коридора внутрь сунулся полный эретец с озабоченным лицом.
— Шима, вот скажи, ты мой человек или Кабанова?
— Ваш, босс!
— Почему?
— Вы мне платите.
— Но я получаю эти деньги от Кабанова.
— И че? Какая разница, где вы их берете? Вы взяли меня в дело, и я получаю свою долю от вас. Пока это так, я ваш человек. Кабанов мне ничего не обещал, а вы обещали. А что?
— Ничего. Спасибо, Шима, я знал, что могу на тебя положиться.
— Пожалуйста, босс. Можете быть во мне уверены. Я не подведу.
— Это хорошо. Проверь, как там снаружи и скажи остальным, чтобы были настороже. Я не хочу сюрпризов.
— Хорошо, босс, сейчас…
Кивнув, Захария повернулся обратно к Девлину.
— Видишь? «Вассал моего вассала — не мой вассал». Вы должны были учить это в школе.
  
— Ты мне льстишь, если думаешь, будто мое образование заходило так далеко.
— Не важно. Важно, что с парнями Кулака так же. Это именно его парни, а не Кабанова. Кулак, по факту, рыцарь, — Захария усмехнулся, глядя как лицо Девлина вытянулось от такого неожиданного сравнения. — Да, именно так. Кабанов — сюзерен, а Кулак — вассальный ему рыцарь. Сильный, бесстрашный, верный своим принципам и своему господину. Не очень умный, но лишняя ученость в их среде скорее недостаток. Господин дает рыцарю феод в обмен на клятву служить. И рыцарь уже сам нанимает себе отряд, кормит их, поит и снаряжает. Это его люди, а не господина, и их судьба ему не интересна.