На дальних берегах. Том второй (СИ)

— Я! — пытаясь опередить сестру, выкрикнул Киллиан, — Я туда под видом посыльного ходил, чтобы примелькаться и посмотреть на него. Потом, вроде как опоздал и принялся умолять ничего не говорить, а у него аж слюна капала от удовольствия, типа скажу, хорошо — не скажу, нет, плохо просишь — скажу…
— Верно. И если такого мелкого тиранчика задеть, он не будет думать ни о чем кроме мести, а получив даже намек на возможность поквитаться, ухватится за неё со всей возможной страстью. Запомните это. И не только как возможность. На этом можно крепко погореть. Ты уже о нем и думать забудешь, а он все еще будет тебя помнить. Кто знает, где вы еще пересечетесь и когда? Поэтому никогда не следует забывать тех, кому ты наступил на мозоль.
  
— Это же какая башка-то нужна! — восхитилась Килли, — Я вот только тех, кто мне что-то сделал, помню.
— Злопамятность — это тоже хорошо.
— А все говорят, что плохо.
— Потому что большинство не имеет ни возможности как следует отомстить, ни фантазии, ни понимания, что заслуживает ответа, а что нет. Так что им действительно лучше простить и забыть, так как попытки что-то сделать ситуацию только усугубят. Однако, если систематически спускать мудаку его выходки, он уверится в собственной безнаказанности и станет злее и наглее. Поэтому — успокойся, подумай и бей. Желательно в спину.
— Ну это же подло⁉
— Серьезно? Ты никогда так не делал?
— Ну… Ну только если по-другому никак… — Киллиан, которому принадлежал предыдущий выкрик, стушевался, — Здоровый если слишком, или не один.
— То есть это не подлость, а способ нивелировать превосходство противника?
— Ага! А если он одной со мной силы, я честно драться буду!
— Ну и дурак.
— Почему?
— Честный бой, как и удар в спину — тоже просто способ. Способ продемонстрировать уважение к оппоненту. То есть честный поединок надо еще заслужить. Вот с тем красномордым ты бы дрался честь по чести?
— Не знаю…
— Подумай.
— Нет. Я, как бы, сразу вилку схватил, хотя он с голыми руками был…
— А почему?
— Не знаю. Само собой как-то вышло.
— Это не ответ. Себя надо знать. Так что дай мне настоящий ответ. Честный.
— Можно подумать?
— Нет. Мы же только-что говорили, как легко заставить человека ошибиться, разозлив. Любого человека. Реагируешь ты мгновенно. Поэтому так же мгновенно должен давать себе ответ, что ты делаешь, зачем и почему? Почему ты не собирался драться с красномордым честно?
— Да ну потому… — на лице Киллиана отобразились нечеловеческие муки, — Не знаю… Просто он ни с хуя начал что-то требовать. Я удивился сначала. Потом разозлился.
— Ты отреагировал так, как привык. На тебя давят — ты показываешь зубы. Красномордый тебя не знал. Думал, что имеет дело с обычной прислугой, которая вежлива, почтительна и неконфликтна. Но внезапно получил отпор и испугался. Такие всегда пугаются, когда те, кого они назначили жертвой, идут на обострение. Но будь на его месте кто-то поумнее, — Старпом звонко щелкнул пальцами, — Он бы просчитал тебя на раз. Это прогнозируемая реакция. Легко прогнозируемая, надо только знать, с кем имеешь дело.
— И как было правильно поступить?
— А я разве сказал, что ты поступил неправильно? Я сказал, что ты поступил прогнозируемо. Рефлекторно.
— Поэтому меня можно легко на этом подловить. Верно?
— Да. И ты не подумал о дальнейшем развитии событий. Что было бы, полезь он в драку? Обратись к полиции? Вернись с друзьями? Думал об этом?
— Нет.
— Почему? Только не говори: «не знаю». Ты знаешь. Говори честно.
— Честно? — Киллиан зыркнул на сестру, ища поддержки, — Я не думал об этом потому…
— Не тяни время. Быстрее!
— Да не надо было это раньше, потому и не думал!
— Верно. Развивай мысль.
— Че её развивать? Зачем нам было о будущем думать? Главное — сейчас отбиться, а там сбежали, спрятались и либо забудется, либо старшие разрулят.
— Чего ты такое лицо делаешь, будто в содомии признаешься? Это нормально. Вы уличные подростки с голодным прошлым и криминальным настоящим. Встретить новый день для вас уже достижение. Логично, что вы не смотрите в будущее. У вас его, по большому счету, не было, так что ничего удивительного, что вы привыкли жить, как набежит.
— Но это же плохо?
— Это не хорошо и не плохо. Это — ваша реальность. Которой вы недурно соответствовали, судя по тому, что до сих пор живы. Но теперь реальность изменилась.
— Теперь мы с вами?
— Со мной. И это ваш шанс. Очень советую его не проебать.
— Мы постараемся! — с энтузиазмом выкрикнула Килли. — Честно!
— Посмотрим. Итак, может ты мне ответишь, почему вы не собирались драться с красномордым по правилам чести, пусть и уличной?
— Да потому, что он никто!
— Именно!
— Серьезно? — Килли удивленно округлила глаза, — В смысле: это и был правильный ответ?
— Ну разумеется. Он для вас — никто. Ты же не будешь вызывать на честный поединок бросающуюся на тебя собаку или катящийся трамвай? Это глупо. Парни с квартала для вас — личности. Вы их знаете и придерживаетесь в общении с ними определенных, принятых в вашем обществе рамок, даже если дело доходит до драки. А красномордый для вас не личность, поэтому в отношении него вы не скованы никакими правилами, рамками и сантиментами.
— Но он же человек?
— Ты уверена?
— Ну… Похож, по крайней мере.
— Это — самообман. Большинство из нас, и вы тоже, за людей считают только тех, кто на них похож. Другой цвет кожи, религия, язык, социальный статус — и все. Это уже не люди, а человекообразные, которые вроде как похожи на тебя, иногда даже полезны, временами — умилительны, но недостаточно, чтобы считать себе ровней.
— «Вино — только для господ», — пробормотал Киллиан.
— Именно. Эта система ценностей досталась нам еще от наших красножопых древесных предков, в чьих глазах любой, кто не из их стаи, являлся едой и законной добычей. Так было веками и еще века потребуются, чтобы это изменить.
— А мы? — спросила внезапно притихшая Килли, — Мы для вас кто?
— Для меня вы — такие же, как и все.
— Ну да… Вы же из сидов. Для вас люди, наверное, все одинаковые?
— А какое это имеет значение? Главное, что в моих глазах вы столь же ценны как богач или лорд. Ну или богачи и лорды не ценнее вас. Не важно. Важно, что это — ключ к пониманию людей а, следовательно, и управлению ими. Тот мужик, ажаны, официант — стоило помахать у них перед носом красной жопой, и они тут же встали на задние лапки.
— Красной жопой? — Килли, все еще пытавшаяся быть печально задумчивой, не удержалась и прыснула от смеха.
— Да. Машина, купе «Люкс», дорогие вина — это все не более, чем аналог красной жопы высокорангового примата. Демонстрация статуса. От среды к среде меняется только вид, но не суть. И зная, что в данной среде служит таковым, манипулировать людьми становится просто. Ученому ты показываешь, что ты умнее, знатному — что знатнее, богатому — что богаче и они склоняются перед тобой. Удобный инструмент.
— То есть, вам это не нравится? — Киллиан обвел рукой интерьеры.
— Нравится. Комфорт, хорошая еда, просторное жилье — это все хорошо. И отсутствие этого не делает человека лучше. Но я не считаю, что только господам положено дорогое вино. Понимаешь?
— Ага! — хитро прищурившись, Киллиан воровато зыркнул по сторонам, — То есть, нам тоже можно, например, взять бутылочку из бара?
— Давай проверим?
Усмехнувшись, Старпом встал и, достав из закрепленного на стенке полированного шкафа бутылку шампанского, протянул его Киллиану горлышком вперед. Тот осторожно, словно ожидая подвоха, принял её и покрутил, разглядывая этикетку с золотым тиснением.
  
— Оно… Оно ведь дорогое?
— Очень… Зафиксируем момент… — отойдя назад, словно любуясь этой картиной, Старпом взмахнул рукой в театральном жесте, — А теперь вот ты, уличная рвань и нищеброд, держишь в руках бутылку шампанского за двадцать корси. Слышишь гром?