На дальних берегах. Том второй (СИ)

Чень, закурив длинную трубку с латунной чашечкой на конце, ждал, пока очередь дойдет и до него. Он тут главный, но идти сразу к нему, минуя другие ступени судовой иерархии — невежливо. Со стороны пассажира уж точно. Хотя начинать с матросов тоже, как бы, перебор. По хорошему путь от младших офицеров и наверх был бы достаточным проявлением уважения, однако морским волком пассажир не выглядит и вполне может не понимать, как и что тут устроено.
  
— «Простите, что отвлекаю вас от дел, но, поскольку нам предстоит провести некоторое время вместе, я решил, что было бы уместно представиться. Лен Ю-Си, или Йоши, если вам так будет проще.»
— «Капитан с патентом Чэнь Тяньцзо. Рад приветствовать вас на борту и так далее… У меня тут не пассажирский лайнер, так что приветственную речь не репетировал.»
— «Еще раз извиняюсь, если своим визитом заставил вас испытать неловкость. Мы постараемся доставить вам как можно меньше неудобств и проблем.»
— «Постараетесь?»
— «Очень. К сожалению, мои спутницы относятся к другой культуре и могут быть слегка грубыми. В основном — большая. Маленькая не говорит и предпочитает изъясняться жестами.»
— «Я хожу в земли северных варваров уже лет двадцать. Меня их повадками сложно удивить. Лучше скажи, кто ты такой? Выглядишь как миндзоку, но имя человеческое. И в очках. Работа в поле зрение не портит. Ты грамотный?»
— «Да, господин капитан, я довольно неплохо умею читать, писать и считать. Вам необходима какая-то помощь?»
— «Нет, пытаюсь понять, зачем грамотного понесло в Острова. Да еще и в подобной компании.»
— «Я решил повидать мир. Извиняюсь, если это покажется банальным.»
— «Смешная шутка!» — Чень действительно довольно искренне расхохотался. — «Ты чего-то украл?»
— «Уверяю вас, воровство никогда не входило в сферу моих интересов.»
— «Кого-то убил? Не — точно не ты… В ту здоровенную неплохо постреляли. Да и рыжая хромает не просто так. Они убили? А ты просто рядом стоял, да?»
— «Возможно, вы не поверите, но все почти так и было.»
— «Почему же не поверю? Частенько такое случается. Кто стоял рядом, кто сидел близко, кто лежал в том направлении. Когда экипаж набираешь, чего только не наслушаешься. Как хоть этих дикарок звать-то?»
— «Большую называют „Тайгой“, хотя теперь у неё есть новое имя — „Алена“. Его она выиграла в честном поединке и теперь очень им гордится. Правда, я не могу пока привыкнуть её так называть, но это личное, извините. Маленькую же называют „Келпи“. У неё очень вспыльчивый характер, так что еще раз извиняюсь за возможные инциденты.»
— «Еще что-то, что мне надо знать?»
— «Большая очень много ест. И простите, что я уточняю так, будто вы не поняли, хотя вы говорили, что осведомлены об их культуре, но под „очень много“ я подразумеваю рацион примерно десяти здоровых мужчин за один раз.»
— «А пьет? Не хотелось бы, чтобы она впала тут в пьяное буйство.»
— «Пьет она весьма умеренно, уверяю вас.»
— «По меркам северян?»
— «Она долгое время вынуждена была скрывать свою суть, так что привыкла осторожно относиться к алкоголю.»
— «Все равно следи, чтобы её никто не напоил.»
— «Не думаю, что кто-то в здравом уме вообще такое рискнет сделать.»
— «Нам предстоит долгий переход. Ты не представляешь, какую херню матросы могут учинить со скуки.»
— «Понял. Постараюсь приложить все силы, дабы этого не произошло.»
— «Если сил не хватит — сразу ко мне беги. Эта дикарка выглядит способной разломать тут все пополам.»
…
Каждый раз, приходя в резиденцию губернатора, Луис поражался, насколько местное убранство беднее особняка Кабанова. Охрана Бигерта указала ему на стул у стены. Со вздохом сев, он покорно принялся дожидаться, когда его изволят принять. По соседству уже маялся пухлый напуганный человек с внешностью клерка и очень грустными глазами. Он его тут уже видел, хотя их не представили. Поэтому и заговорить с ним Луис возможным не считал. Мало ли кто это? Вдруг он уронит свой авторитет, общаясь с низшим по рангу? Тот тоже общаться с ним не рвался, так что ждали они в тишине.
Наконец, двери в соседнюю комнату распахнулись. Появившийся на пороге Бигерт в сорочке осмотрел посетителей, жестом попросил подождать еще секунду, вернулся в комнату, откуда раздался звук, от которого Луиса передернуло. Он слышал такой много раз. Это был звук удара ногой под дых, за которым неизбежно следовал слабый хрип легких, из которых выбили весь воздух. Обычно бил он. Но бывало, что били его.
Например, когда Ксения пропала… Кабанов был в ярости. Луис навсегда запомнил этот момент. И этот страх… Животный страх за свою жизнь, которая висит на волоске и может оборваться в любой момент. Он болезненно скривился, вспоминая как униженно ползал в ногах и умолял о пощаде. Возможно, это его спасло. Кабанов понял, что Луис его боится. Почувствовал свою власть над ним. А покойный босс любил это чувство. Возможно, оно было единственным, способным притушить его ярость…
Теперь же его нет. И Луис не видел, кто там хрипит, пытаясь глотнуть немного воздуха. Но догадывался… Чувствовал ли он злорадство? Немного. Но больше всего — облегчение. Облегчение от того, что это не он. Бигерт вышел, на ходу застегивая пиджак, на полпути остановился, развернулся, закрыл двери, предварительно послав туда воздушный поцелуй, и сел за стол.
— Вы знаете, что такое «выученная беспомощность?»
— Простите, господин губернатор, — Луис и его сосед недоуменно и преданно уставились на Бигерта, — кому из нас адресован этот вопрос?
— Один ученый провел забавный эксперимент. Он бил собаку током. Что бы та ни делала, способов избежать наказания не было. Так что в конечном итоге животное просто перестало пытаться убежать и только скулило, принимая удары, как неизбежное. Самое интересное, что когда клетку открыли и у неё появился путь к бегству, она продолжала стоять и терпеть, так как её приучили, что от неё ничего не зависит, и способов избежать страданий не существует.
— К чему это, господин?
— Просто пришло в голову. Не обращайте внимания. Что у нас с безопасностью?
— Мы устроили полицейский пост в трущобах. Там же сейчас находится пункт вербовки в гвардию. Кроме того, делаем три броневика из автомобилей оставшихся от… покойного. Думаю, они эффективно усилят наши возможности как по отражению нападений снаружи, так и от бунтов внутри.
— Великолепно… Мне нравится ваш энтузиазм… Потому, что Сникет совсем не радует. Да, мистер Сникет?
— Поймите, господин губернатор, — сосед Луиса испуганно втянул голову в плечи, — сейчас у компании возникли временные затруднения с финансами… Поэтому, до разрешения ситуации, они просили полагаться на собственные ресурсы.
— Вы слышали, мистер Луис? У них там что-то не сошлось в бухгалтерии, так что мы будем выпутываться сами.
— Конечно, господин губернатор. Я приложу все усилия.
— Рад это слышать. Теперь поговорим о других вещах. Сникет — выйдите. Но не уходите. Ждите там.
— Да, господин губернатор…
Человечек, мелко кивая, встал и скрылся за дверью. Луис проследил за ним взглядом и повернулся к Бигерту с вопросительным взглядом. Тот брезгливо скривился.
— Малыш Сникет такой мнительный… Еще навоображает себе невесть что. Он следит за мной от имени компании, чтобы я не выходил за рамки дозволенного. Не обращайте внимания. Просто люблю держать его в тонусе и делать вид, что интересуюсь мнением. Ну вы понимаете…
  
— Конечно, господин губернатор.
— Люблю понимающих людей…
Встав из-за стола, Бигерт подошел к Луису и, сев бочком на стул, с которого только что встал Сникет, наклонился, словно к девице в ресторане, шепча почти на ухо. И от этого Луис почувствовал себя еще более испуганным и беспомощным, чем когда Кабанов бил его ногами. Тот был в расправе прост и груб. Бигерт же имел фантазию… Недобрую фантазию.